You'll never walk alone

Чонгук крепко держится за пересушенные мятные волосы Юнги левой рукой, прикусывая губу и чувствуя быстрые поцелуи на своей шее. Правая ладонь лежит на татуированной груди старшего, где под набитым вороном гулко колотится сердце. Юнги горячо дышит куда-то в ключицы Чонгука, на мгновение отрываясь от его шеи. Как бы ему ни хотелось, он не собирается оставлять следов на смуглой коже: тело Чонгука итак “украшают” синяки. Чонгук сидит на бёдрах Юнги, широко расставив сбитые коленки по сторонам. Он медленно движется, ощущая в себе член старшего, и старается опускаться как можно ниже, чтобы каждое касание простаты отдавалось в животе тянущим наслаждением. Чонгук прижимается к Юнги максимально близко, чтобы его собственный член оказался зажат между двумя влажными от пота телами. Парень стонет, запрокидывая голову сильнее и прикрывая глаза, краем сознания отмечает, что кровать в номере дешёвого мотеля пошло скрипит под ними, оставляя возможным постояльцам в соседних комнатах широкий простор для воображения. Юнги опускается ниже и языком проходится по солёной коже груди младшего, его руки сжимают ягодицы и направляют бёдра Чонгука на свой член, и от того, как узкие стенки сжимают его внутри, старшему становится тяжело дышать. Чонгук целует Юнги, неловко сталкиваясь зубами и кусая губы старшего, затем, отстраняясь, толкает парня, и он ложится на кровать, покорно смотря на младшего, который слегка выгибается назад, заводит руку за спину и крепко сжимает колено Юнги, продолжая двигаться, слегка ускоряя темп. На телефоне хёна громко играет какой-то старый рок, но Чонгук не может разобрать ни слова. - Юнги, - командным тоном говорит Чонгук, когда парень тянется к его члену. - Убери руки. Старший послушно комкает в руках одеяло и робко смотрит на Чонгука. Юнги никогда не признается, но ему до чёртиков нравится, когда скромный и стеснительный в обычной жизни младший во время секса переходит на панмаль, порой нашёптывая на ухо, что он хочет почувствовать член старшего у себя во рту, или как ему приятно, когда Юнги глубоко входит в него. Но именно сегодня парень на удивление молчаливый. Чонгук свободной ладонью накрывает член и начинает двигать рукой, подстраиваясь под темп. Юнги смотрит на младшего: покрасневшие щёки, каштановая чёлка, что прилипла ко лбу и кажется чёрной, напряжённое тело в ссадинах, ладонь со сбитыми костяшками на члене, зажмуренные глаза и плотно сомкнутые губы, аккуратные тоннели в ушах - Юнги сам помогает их растягивать - и ярко-жёлтые гетры с идиотскими узорами - подарок Тэхёна и единственная одежда младшего на данный момент. Понимая, что долго так не продержится, Юнги сжимает пальцами ноги парня. - Чонгук-и, - шепчет он. - Я больше... Младший понимает его и наклоняется вперёд, привставая и позволяя Юнги самому задать ритм. - Юнги, - просит он, поднося ладонь к губам хёна. - Открой рот. Парень слушается его и осторожно обхватывает пальцы Чонгука, облизывая их. Ощущая близкий оргазм, он быстро двигает бёдрами, тяжело дыша и резко вбиваясь в младшего. Пара толчков, и Юнги чувствует долгожданное удовольствие, слегка прогибаясь в спине. Где-то в горле зарождается стон, который Чонгук ловит, с силой прикусывая тонкую кожу шеи. Когда напряжённое тело наконец расслабляется, и восприятие окружающего мира снова выходит за пределы двух влажных тел, обретая звуки и краски, Чонгук встаёт с члена старшего, стягивая презерватив, и, завязав, отбрасывает его в сторону. Парень хватает уставшего Юнги за затылок и направляет его голову вниз. Понимая, чего Чонгук добивается, парень открывает рот, принимая член и прикрывая глаза. Крепко сжимая в кулаке зеленоватые пряди, младший грубо толкается в рот Юнги, хрипло дыша. Он опускает глаза на хёна, видя, как покрасневшие аккуратные губы смыкаются вокруг него, а слюна пошло стекает на подбородок. Руки, что держат его за бёдра, покрыты красными шрамами от заживающих ожогов. Чонгук ненавидит Юнги в такие моменты, так как понимает, что хён, каким бы сильным и улыбчивым он ни казался, страдает ничуть не меньше, раз за разом вредя себе. Чонгук очень хочет помочь старшему, поэтому постоянно выбрасывает зажигалки из его дома и старается как можно чаще быть рядом. Злость переполняет Чонгука, и он толкается глубже, заставляя хёна закашляться. Когда кашель утихает, Юнги проходится языком по стволу, принимая член настолько глубоко, насколько он может, чувствуя, как глаза начинают слезиться. Ещё пара мучительных движений - и горьковатая жидкость наполняет рот парня. Пока Юнги недовольно отплёвывается и приводит себя в порядок салфетками, Чонгук падает на спину, тяжело дыша. Пару секунд он смотрит на своего хёна и притягивает его за запястье, нежно целуя и превращаясь в привычного парня, который ещё месяц назад чуть ли не плакал, когда хён впервые поцеловал его. Юнги улыбается, и Чонгук открывает рот, чувствуя прикосновение кончика языка парня к своему. Младший отвечает, лениво обхватывая язык хёна, но вздрагивает от телефонного звонка. Юнги приподнимается на локте и смотрит, как Чонгук, не стесняясь своей наготы, проходит по комнате и вытаскивает смартфон из кармана джинсов. - Да, хён? Что-то… - отвечает парень, но не договаривает вопрос. Очевидно, что звонящий прервал его. Юнги видит, как за секунду с лица младшего стекают все краски, а руки начинают дрожать. - Блять, Намджун! Где он? Вы звонили ему?! - практически кричит он. Смотря на такую реакцию Чонгука, Юнги обеспокоенно садится и начинает поспешно одеваться, не зная, чего ожидать. - Я...я не знаю. Юнги тоже здесь, мы с ним… Мы сейчас в Пусане. Но мы приедем. Да, хён. Я ещё позвоню. Сбросив звонок, Чонгук быстро собирает одежду и начинает трясущимися руками натягивать футболку. - Чонгук-а, что случилось? - нервно спрашивает Юнги, сидя на кровати полностью одетый и готовый ко всему, что скажет младший. Практически ко всему. - Хён, - парень поднимает на него перепуганный взгляд. - Тэхён убил кого-то, сейчас он в полицейском участке. Юнги кажется, что его ударили чем-то тяжёлым. Сердце начинает биться так сильно, что Юнги уверен, его слышно даже в соседнем номере. Он обхватывает голову руками и сидит, упираясь локтями в колени. В голове проносится вереница спутанных мыслей, самая яркая из которых пугает парня своей низостью: "Я никуда не поеду, потому что боюсь его увидеть и понять, что я потерял ещё одного лучшего друга". - Хён, - проглатывая подступающую истерику, зовёт Чонгук. - Почему ты сидишь? Поехали, нам надо с ним увидеться. - Чонгук-а, послушай, - мягко начинает Юнги. - Давай лучше подождём, пока всё не прояснится. Может, это какое-то недопонимание? - Ты чего, хён? Какое ещё, к чёрту, недопонимание? - неверяще спрашивает Чонгук. - Тэхён сам позвонил Намджуну и всё рассказал! Юнги не отвечает, он лишь смотрит на протёртый пол комнаты и нервно царапает шрам от ожога короткими ногтями. - Блять, Юнги, ты сошёл с ума?! Тэхён... Наш Тэхён сейчас в полиции. Его могут посадить! Мы обязаны поехать к нему! - А что мы сделаем, Чонгук-а? - тихо перебивает его старший, поднимая голову. - Мы не сможем его защитить, мы ничего не сможем, Чонгук. Юнги страшно, он понимает, что сдался. Ему хочется остаться в этой комнате навечно, никогда не выходить, зная, что за её стенами друзья пропадают один за одним. Сначала Сокджин, затем Хосок и Чимин друг за другом попадают в психиатрическую клинику после неудачных попыток суицида. Тогда Юнги впервые проводит зажигалкой по коже бедра, чувствуя, как вспышка боли заставляет его отвлечься от всего того, что мечется в его голове, не находя выхода. Только так он может оставаться спокойным внешне и продолжать помогать Чонгуку, который борется с потрясениями по-своему, постоянно ввязываясь в драки. Ожоги приносят необходимое облегчение, но лишь ненадолго, поэтому спустя две недели его ноги и руки покрыты уродливыми шрамами. Полторы недели назад Чонгук замечает их случайно и обещает помочь. Пару дней спустя они напиваются практически до беспамятства и впервые занимаются сексом. С того момента Юнги пока не трогает зажигалку, но всегда носит её с собой. Пока Юнги смотрит в никуда, Чонгук, гулко топая, подходит к нему. - Ты хочешь сказать, что тебе настолько плевать на нашего друга?! - совершенно не скрывая злость, спрашивает парень. - Нет, Чонгук-а! Нет! Я просто не хочу, я боюсь, что… - Ты трус, Юнги, - не даёт ему закончить фразу младший, хватая его за горло футболки, и тянет вверх, заставляя встать. Юнги молчит, подтверждая его слова, и гнев, смешивающийся с разочарованием и обидой, переполняет парня. Чонгук больше не желает слушать оправданий, поэтому, слегка замахнувшись правой рукой, он бьёт Юнги в лицо, попадая прямо по скуле. Юнги делает шаг назад, задевая ногами кровать, и падает на неё. Он со страхом смотрит снизу вверх на Чонгука, который снова подходит к старшему, хватая его за плечи. Лицо парня пугает его, и Юнги, поднимаясь и вкладывая остатки силы, рефлекторно отталкивает младшего. Чонгук оступается и падает спиной на небольшой туалетный столик, роняя его и разбивая зеркало. В номере наступает гробовая тишина. Юнги дрожащей рукой держится за лицо, а Чонгук нечитаемым взглядом смотрит на старшего. Затем он резко вскакивает, звеня осколками стекла, и быстрым шагом покидает комнату. Юнги остаётся один. Больше всего на свете ему хочется разрыдаться, а его сердце стучит так громко, что парню кажется, его не получится заглушить, даже если он закричит во всю мощь голосовых связок. Голова всё ещё гудит от удара, а часть лица будто онемела. Юнги вновь садится на злополучную кровать и замечает, что клетчатая рубашка Чонгука так и осталась висеть в углу комнаты. В этот раз физическая боль не может заглушить душевную, поэтому Юнги поспешно выходит из номера. В то же время Чонгук в толстовке Юнги, которую он схватил, в спешке перепутав, стоит возле пикапа, что раньше принадлежал Сокджину, понимая, что ключи от автомобиля остались у старшего. Начинается сильный дождь. Парень матерится сквозь зубы, бежит под навес магазина в двадцати метрах от мотеля и достаёт телефон, пытаясь понять, как добраться до остановки междугородних автобусов. Наконец, сориентировавшись по карте и проверив расписание, он понимает, что ему придётся довольно долго ждать. Пытаясь перебить тревожные мысли, он нервно распутывает наушники. Нажав на первую подвернувшуюся песню, он в отчаянии жмурит глаза, слыша песню "It’s over". Чёртовы Badfinger! Чёртов Юнги со своей чёртовой старой музыкой! Чонгук накидывает капюшон, выбегает из-под навеса и торопливо подходит к перекрёстку. С каждым шагом он всё больше жалеет о своём поступке. Гнев потихоньку отступает, и его место занимают угрызения совести. Чонгук знает, что Юнги тоже тяжело переживает происходящие события, но обычно предпочитает скрывать это, всегда помогая младшему и находясь рядом. Хён впервые повёл себя так, и лишь теперь парень осознаёт, что должен не бросаться обвинениями, а попытаться понять Юнги. "Как только ситуация с Тэхёном разрешится, я с ним обязательно поговорю. В этот раз я стану его поддержкой," - впервые в жизни решив побыть оптимистичным, думает Чонгук, под звуки электрогитары шагая по асфальту. Парень убирает руку в карман толстовки и находит там очередную зажигалку хёна. Внезапно краем глаза Чонгук замечает яркий свет сбоку и слышит резкий звук сквозь музыку. Юнги нетвёрдо шагает по своему этажу. С улицы ветер задувает дождь, с волос парня стекают капли воды, и тело в одной футболке бьёт крупная дрожь. В руках он несёт канистру. Юнги заходит в номер, прикрывая за собой дверь, откручивает крышку и льёт бензин на кровать. Комнату заполняет резкий запах, от которого слезятся глаза, а рвота подкатывает к горлу. На забытом телефоне начинает играть Dust in the wind, и Юнги находит это слегка ироничным. Остаток жидкости парень выливает на себя, сильно жмуря глаза. Запах уже не кажется неприятным. Теперь от него лишь слегка подкашиваются ноги, а в голове становится очень легко. Через приоткрытое окошко сквозь шум дождя он, кажется, слышит истеричный гудок автомобиля и визг тормозов. Юнги хочется смеяться, но он почему-то плачет. Понимая, что глаза лучше не тереть, он просто стоит и пытается решиться на последний шаг. Наконец, когда в последний раз раздаётся "All we are is dust in the wind", Юнги тянется в карман джинсов и ничего там не находит. Вспоминая, где он оставил зажигалку, парень нервно осматривает номер. Вдруг открывается дверь, и в номер заходит насквозь мокрый Чонгук в его толстовке. - Хён, прости меня, - бормочет он, тяжело дыша и смотря в пол. - Меня чуть не сбила чёртова машина. Я испугался, решил вернуться. Давай всё обсудим и поедем уже к Тэ... Чонгук не договаривает фразу, так как резкий запах, которого не было раньше, настораживает его. Он поднимает взгляд и видит, как перед кроватью стоит Мин Юнги и плачет, а рядом с ним валяется пустая канистра из-под бензина. Сложив два и два, он понимает, что произошло, быстро отбрасывает зажигалку подальше и вытаскивает вялого Юнги на свежий воздух, ни на секунду не прекращая материться. - Гук-а, это ты? Правда? - наконец произносит старший, поднимая покрасневшие глаза на парня. - Блять, ты не потерял рассудок! Слава Богу! - истерично отвечает Чонгук, радуясь тому, что Юнги узнал его. - Да, хён, это я! - Ты не уехал к Тэхёну? - спрашивает он, прикасаясь к руке парня, не до конца веря, что это не галлюцинация. - Как видишь, нет, - нервно говорит Чонгук, пытаясь дозвониться до 119. - Лучше я расскажу тебе об этом позже. Например, когда ты не будешь умирать от отравления бензином. - Договорились, - слабо улыбается старший. - Мне жаль, - снова извиняется Чонгук, нетерпеливо слушая гудки. - Мне так жаль, хён. - Чонгук-а, - шепчет Юнги, прикрывая глаза и подставляя лицо под дождь. - Всё в порядке. Я верю, что теперь всё будет в порядке.