You'll never walk alone

- Хён, пообещай, что никогда не оставишь меня, - хрипло говорит Чонгук. Юнги хмурится, смутно вспоминая, что он уже слышал эту фразу раньше. Это было тогда, на вечернем пляже, когда солнце опускалось в море, окрашивая его в красные оттенки. Сейчас же единственные красные оттенки расцвели на лице Чонгука. Они сидят на крохотной кухне, где Юнги обрабатывает ссадины и синяки на коже младшего. Теперь ему часто приходится этим заниматься, Чонгук постоянно встревает в драки - точнее “Хён, в этот раз я просто задел плечом какого-то парня, когда он проходил мимо, они сами начали.” - и приходит к нему за помощью. - Чонгук-а, - Юнги хочется возразить ему, сказать, что повторяться нет смысла, но, смотря в глаза младшего, он видит такого же потерянного ребёнка, каким чувствует себя сам. - Я обещаю, Чонгук. - Спасибо, хён, - бормочет парень. - Я верю тебе, но теперь я боюсь...боюсь, что и с тобой случится что-нибудь. - Не надо, Гук-а, - мягко говорит Юнги, вздрагивая от противного сигнала рисоварки за спиной. - Мне страшно, что ты, как и Сокджин-хён… - нерешительно продолжает Чонгук, но Юнги не даёт ему сказать больше ни слова. Он мягко обхватывает ладонями щёки младшего, стараясь не задеть повреждённую кожу, и смотрит ему прямо в широко распахнутые глаза. - Чонгук, - спустя пару мгновений продолжает парень. - Я здесь. И я всегда буду рядом, что бы ни случилось. Ты никогда не будешь один. Не зная, что ответить, Чонгук неотрывно смотрит в тёмные глаза старшего, боясь отвести взгляд или даже просто моргнуть. Всё ещё не разрывая тишину, он обхватывает ладонями запястья Юнги. - Гук-а, давай есть, - первым нарушает молчание парень, неохотно убирая руки с щёк младшего, подушечками пальцев напоследок проводя по израненной коже. Чонгук с замиранием сердца наблюдает, как Юнги отворачивается от него к холодильнику и наклоняется ниже. Острые позвонки тонкой линией буквально прорезают чёрную футболку, и Чонгука невыносимо тянет пригладить их, так же, как Юнги раньше порой поправлял его взъерошенные сильным ветром волосы. Юнги достаёт бутылку соджу, и Чонгуку хочется пошутить, что Сокджин точно начал бы возмущаться. Но он проглатывает слова, потому что ещё маленьким он выучил, что не стоит растравлять свежую рану. Они молча едят пресноватый кимчи, заедая его ещё более пресным рисом. Из комнаты доносится бормотание телевизора. Чонгук даже не пытается понять, что там сейчас идёт. Он занят тем, что вслед за едой опустошает одну стопку алкоголя за другой. Настолько быстро, что даже Юнги неодобрительно хмурится и отбирает бутылку, показывая, что больше младшему не положено. - Как сегодня прошёл рабочий день? - интересуется Чонгук, потому что молчать больше не хочется. - Если сравнивать с твоим днём, он был относительно неплохим, учитывая, что хотя бы моё лицо не разбито. Чонгук криво усмехается и провожает взглядом последнюю стопку, что Юнги выпивает залпом. Ни еды, ни алкоголя больше нет, поэтому Чонгук встаёт, покачиваясь на слегка ватных ногах, и направляется к мойке, но Юнги перехватывает его за талию и разворачивает в сторону комнаты. - Оставь, Гук-а, я позже уберусь. Только не сейчас. - устало говорит он. - Не сегодня. В комнате практически нет свободного места. Всё свободное пространство на полу занимают одеяла. Прямо на них, а также на столике, на креслах лежат книги вперемешку с одеждой. Телевизор, висящий на стене, показывает очередную драму, где богатый чеболь страдает от любви к бедной, но доброй девушке, с которой быть вместе ему не позволяет статус и родители. Чонгук злится на этого проклятого чеболя, хочет злиться, но соджу в организме заставляет его пьяно усмехнуться, представляя себя главным героем драмы. - Эй, хён, на мне бы тоже здорово смотрелся дорогой костюм, правда? - Чонгук смотрит на удивлённого Юнги снизу вверх, пытаясь поудобнее устроиться. На заваленном кресле лежит зажигалка, и Чонгук незаметно убирает её себе в карман. - Конечно, правда, Гук-а, - отвечает парень, облегчённо выдыхая и радуясь тому, что Чонгук слегка повеселел. - Юнги-хён! А ты бы стал главной героиней? Бедной, но с кучей дорогих шмоток? И такой доброй, что все бы тебя любили? - предлагает парень, вздрагивая от неожиданности, когда старший отвешивает ему слабый подзатыльник. - Я и доброта? Ты серьёзно? - фыркает Юнги, наклоняясь к одеялу в поисках пульта. Найдя его, он выключает телевизор и видит, что Чонгук устало смотрит на него, прислонившись головой к спинке кресла. - Что? - Я думаю, что ты очень добрый, хён. - Не неси чушь, Чонгук-а, - Юнги отворачивается, пряча смущение. - Ты что, видел мало по-настоящему добрых людей? - Неправда, все мои хёны добрые. Тэхён, Хосок, Намджун, Чимин и... Сокджин-хён… был, - на секунду запинается младший, опуская голову, но быстро справляется с собой и продолжает. - Может, ты и не кажешься самым добрым среди них, но я думаю, что, если поближе тебя узнать, ты просто потрясающий. Юнги смотрит на резко замолчавшего парня, и ему хочется нарушить эту тишину, чтобы заглушить мысли в своей голове и заодно отвлечь погрустневшего младшего. Как бы ему ни хотелось сломаться, он должен быть сильным ради Чонгука. Парень торопливо подходит к столику, где под рубашкой находит ноутбук, и две-три бесконечные минуты спустя включает музыку. Комнату тут же заполняет спокойный мужской голос и лёгкое звучание пианино и ударных прямиком из шестидесятых. Юнги приближается к Чонгуку и протягивает руку ладонью вверх. - Потанцуем? - Что? - поражённо смотрит на него младший, едва заметно приоткрывая рот. - Ты против? - смеётся парень, протягивая руку и обхватывая пальцы Чонгука. - Нет, хён, - всё ещё не отойдя от удивления, резко отвечает он. Заметно волнуясь, Чонгук встаёт с кресла, едва не теряет равновесие и тянется к талии Юнги, затем замирает на полпути и кладёт ладонь на плечо, кончиками пальцев касаясь розоватых прядей на затылке. - Просто неожиданно. Зачем? - Наверное, хочу показать, что ты был прав насчёт меня. Ну, когда говорил, что я добрый, - отвечает Юнги, нерешительно дотрагиваясь до талии Чонгука. Они переплетают пальцы и начинают неловко покачиваться в такт музыке. - Что это за песня? - интересуется парень, набираясь смелости и опуская руку на талию Юнги. - You’ll never walk alone, - отвечает парень и прикрывает глаза, чувствуя, как от того места, где лежит ладонь Чонгука, разбегаются мурашки. - Эта версия группы Gerry & The Pacemakers. - Опять твой смешной английский, хён, - тихо отвечает парень, укладывая голову на плечо Юнги и касаясь лбом изгиба его шеи. Юнги молчит, заметно напрягаясь, чувствуя колючие волосы младшего, что щекочут ему шею. Топтаться на одеяле неудобно, и ему кажется, что они вот-вот упадут, но Юнги упрямо продолжает танцевать, одной рукой чуть сильнее сжимая талию парня и мечтая вытереть вспотевшую ладонь, что касается пальцев Чонгука. - Знаешь, о чём эта песня, Гук-а? - пытается отвлечь себя парень, пока песня ещё играет, и ему можно держать младшего в своих руках. - Нет, хён. О чём? - спрашивает Чонгук, слегка поворачивая голову, чтобы не задевать плечо ссадинами на лице, и упираясь переносицей в шею Юнги. - Не бойся ни шторма, ни ветра, ни дождя. Всегда иди вперёд, храня надежду в своём сердце, ведь в конце тебя ждёт золотое небо. И ты никогда не будешь один. Чонгук останавливается и поднимает голову, заглядывает прямо в глаза старшему. Юнги чувствует, как ладони начинают немного дрожать, и не понимает, кому из них принадлежит эта дрожь. - Ты никогда не будешь один, - повторяет он вместе с голосом в песне. Музыка затихает и начинает играть по второму кругу. В глазах у Чонгука столько доверия и немой боли, что парень не в силах оторвать взгляд. Рука младшего выпускает пальцы Юнги и касается линии его челюсти. Секунда, вторая, третья… Чонгук с тихим звуком, похожим на нервный вдох, прижимается к губам Юнги. Это происходит так быстро, что парень не успевает толком отреагировать. Даже не поцелуй, а просто секундное касание плотно сжатых губ. Чонгук испуганно отстраняется, пытаясь сделать шаг назад, но Юнги не даёт ему это сделать. Он плотнее обхватывает талию младшего рукой, пальцами крепче хватаясь за ткань клетчатой рубашки. - Хён, прости меня! Мне, правда, очень жаль! - оправдывается Чонгук, но Юнги прерывает его, свободной ладонью вплетаясь в тёмные волосы. Решая ничего не говорить, старший тянется к лицу парня, но последний пытается отстраниться, жалобно поднимая глаза. - Хён, не надо. - Чонгук-а, - тихо зовёт его Юнги. - Чонгук-а, пожалуйста. Юнги может поклясться, что пойдёт на что угодно, если это поможет младшему. Чонгук вздыхает, вспоминая тот вечер на пляже. Он без сомнений готов отдать весь остаток своей жизни, чтобы снова вернуться туда, в то мгновение, когда всё было просто и хорошо, а сидения и салон пикапа в песке всё же заставили Сокджина недолго поворчать. Парень закрывает глаза и готовится шагнуть в чёртову неизвестность. Он ощущает тёплое дыхание Юнги на своём лице, пару секунд спустя к его сухим и разбитым губам прикасаются чужие: мягкие и очень аккуратные. Чонгук чувствует себя так, словно весь кислород разом выбило из его лёгких. Старший осторожно касается ладонью его щеки, будто боясь потревожить синяки и ссадины. Каждое прикосновение Юнги полно нежности и заботы настолько, что Чонгуку кажется, будто у него кружится голова. Он хватается за плечи старшего, словно боится утонуть, и опускает голову чуть ниже, чтобы хёну было удобнее. Юнги старается не делать лишних движений, чтобы не напугать парня. Лишь когда Чонгук отстраняется, с шумом вдыхая воздух, и снова прижимается к Юнги, крепко впиваясь пальцами в плечи, старший наконец позволяет себе больше. Он аккуратно захватывает верхнюю губу Чонгука, одновременно с этим наклоняя голову и соприкасаясь кончиками носов. Большие пальцы Юнги опускаются от скул младшего ниже. Чонгуку страшно открывать глаза, ему не хватает воздуха, словно сердце заняло всю грудную клетку и давит на лёгкие. Хочется дышать глубоко и часто-часто, но прерывать поцелуй он не желает, поэтому приоткрывает рот, прикусывая нижнюю губу Юнги и тут же испуганно отстраняясь. Старший едва слышно усмехается, мягко целуя его в уголок губ. Ладони Юнги опускаются на талию парня и притягивают его ещё ближе, преодолевая то небольшое расстояние, что было между ними. Чонгук чувствует грудь хёна своей и хочет спрятаться, зная, что сердцебиение его выдаёт, но понимая, что сердце Юнги бьётся ничуть не реже, он лишь сильнее сжимает пальцами худые плечи старшего. Юнги делает шаг назад, утягивая младшего за собой. Парень упирается в спинку кресла, и теперь она служит ему опорой, что помогает удержаться на ногах. В этот раз Чонгук сам нерешительно захватывает губы хёна, облизывая нижнюю, затем отрывается, приоткрывая рот и позволяя Юнги скользнуть внутрь. От соприкосновения языков Чонгук вздрагивает, выпрямляется и смотрит на Юнги. На его белой коже губы выглядят особенно яркими, и испуг Чонгука сменяется смущением. Не до конца понимая, что произошло в этой комнате, он опускает взгляд. Юнги смотрит на парня и боится, что этот поцелуй, единственными свидетелями которого стала группа, чья песня уже идёт по третьему кругу, сделал всё только хуже. Чонгук не такой грустный как раньше - сейчас он растерян, его взгляд бегает по полу, изредка поднимаясь на губы Юнги, но так и не решаясь посмотреть прямо в глаза. - Хён, - наконец говорит он. - Зачем нам это? - Я не знаю, Гук-а, - тихо отвечает Юнги. - Я действительно не знаю. Юнги опускается на подлокотник кресла, а Чонгук так и остаётся стоять, нервно сминая рукав рубашки. “You’ll never walk alone,” - в очередной раз доносится из ноутбука. - Хён, ты, правда, ничего не боишься? - с детской наивностью спрашивает парень. - Не боюсь? - усмехается Юнги. - Нет, Чонгук-а, мне страшно. - Страшно, - повторяет младший. - Мне тоже очень страшно, хён. Тихо шуршит одеяло. Рука Чонгука касается розовых прядей Юнги. Нерешительно тянет за волосы. Старший послушно поднимает голову. Одни губы испуганно накрывают другие.