Безнадежным снова нужна помощь

Он сходит с ума. Мир сходит с ума. Через полчаса парень, в которого он влюблен уже несколько лет, появится на пороге его квартиры и останется с ночевкой, и это еще не самое страшное. Самое страшное, что Чимин не знает, что ему следует делать. Он носится по квартире, пытаясь навести порядок и придать себе приличный вид, сбивает с тумбочки любимую чонгукову лампу, которую тот притащил с собой из школьной общаги. И именно в этот момент по квартире проносится громогласный звонок. Вот дерьмо. А еще он по классике жанра запинается в прихожей, теряя по пути левый носок и возвращаясь за ним. И в заключение всего этого бедлама, когда он открывает дверь, Юнги видит его натягивающим на ногу носок. Замечательно. — Неплохая поза. Занимаешься йогой? — А ты довольно наглый для человека, которому разрешили здесь переночевать, — нервно шутит Чимин и отходит с порога, давая возможность гостю снять кеды и скинуть ветровку на вешалку. Юнги поднимает голову и смотрит на Чимина в упор, из-за чего младший ощущает некоторую… неловкость. Мнет края футболки в руках и натягивает на лицо улыбку: — Чай, кофе? Про себя он заканчивает еще и с третьим вариантом, но тут же дает мысленную оплеуху. Не на что надеяться, Пак Чимин, смирись. — Спать. Чимин кивает; разумно. — Я живу с Чонгуком, но его не будет до утра, так что не думаю, что что-то сможет тебе помешать. Комната справа, можешь скинуть покрывало на стул и открыть окно, если будет душно… Старший выставляет перед ним ладонь, слегка ухмыляясь: — Не переживай, я справлюсь. А, и еще. Он открывает свой рюкзак и вытаскивает из него упаковку крошечных зефирок, которые Чимин все время брал в общажном автомате на первом этаже и питался только ими, когда готовился к экзаменам. Настоящий Чимин ощущает прилив сил и краски к кончикам ушей. Он осторожно берет упаковку в руки и несмело улыбается в ответ. — Хен. Юнги неловко чешет затылок и шевелит пальцами: — Я помню, что ты всегда их уплетал за обе щеки, поэтому они у тебя такие пухлые были… — Хен! — Ладно, прости, — фыркает старший и протягивает руку, снова щелкая Чимин по носу. — Ухожу. Он заворачивает в спальню, и Чимин слышит, как открывается окно и стаскивается покрывало. Он улыбается и сжимает шуршащий пакет в руках. Чимин себя чувствует счастливым спустя долгое время, и это ли не повод спрыгнуть с диеты и вспомнить былое, набив рот зефиром?

#

Он решает взглянуть на время только в десять вечера, когда отвлекается от учебы, чтобы умыть лицо и привести себя в чувство. На часах красуются две двойки и единица, заставляющие Чимин в неверии хлопать глазами и медленно, очень медленно начать соображать. По своей природе усердный и усидчивый, он не страшился просидеть за учебниками три часа без перерыва, но не тогда, когда Юнги спит в его кровати. Осознание и тревога снова накатывают на него волной, отрезвляюще и очень резко, отчего Чимин сначала чуть не захлебывается водой из-под крана, а затем гремит гелем для душа в ванной. На цыпочках пройдя до комнаты он открывает дверь так тихо, что сам не слышит ни единого звука; обычно дверь скрипит и ручка ходит ходуном. Кромешную темноту разбавляет свет от фонаря за окном и отголоски лампы Чонгука в гостиной, где Чимин разбросал свои учебники и тетради на полу. Он проходит внутрь, стараясь не издавать шума, и около кровати чуть не хватается за сердце. Юнги всегда казался очаровательным в его глазах, но спящий Юнги сейчас выглядит в пять раз более очаровательным, и это заставляет задуматься о безболезненных способах самоубийства. Младший садится совсем рядом, скрестив ноги, и отречено вздыхает. Юнги спит непробудным сном, скорее всего собираясь выспаться за все те дни, которые его сосед у него отобрал, тихонько сопит и дергает во сне пальцами руки. Чимин тянется своей рукой к его и вздрагивает, когда за окном проезжает машина, освещая комнату еще больше яркими фарами. Кожа старшего на ощупь очень мягкая, Чимин почувствовал это еще днем; он проводит пальцем по внутренней стороне ладони, касается тонких пальцев. Осторожно, стараясь задеть как можно меньше кожи и не разбудить, Чимин смелеет и проскальзывает пальцами между чужих, выдыхая воздух из легких. Он… всегда мечтал сделать это. Руки Юнги вызывали желание их потрогать, взять в свои и никогда не выпускать, но когда еще ему будет дозволено это сделать? Ему и сейчас-то нельзя, и от этих мыслей неимоверно клонит в сон и депрессию.

#

Когда наступает утро, Чимину снова хочется вдарить себе по башке. Ну какого черта он уснул да еще и рядом со своей же кроватью? Лучше бы Юнги не просыпался ночью, а не то младшему навеки вечные придется попрощаться со своим статусом «хорошего знакомого» и приобрести какой-нибудь менее положительный. Он поднимается на ноги, выходит на кухню и тут же залпом осушает стакан с водой от нервов. Через десять минут кто-то начинает возиться с замком по ту сторону входной двери, и в прихожей слышатся чонгуковы ругательства. Не такие громкие, чтобы Юнги проснулся, но и не такие тихие, чтобы Чимин их не услышал и не выбежал на носках, прикладывая палец к губам. Чонгук странно на него смотрит, но затем только ухмыляется непонятно каким своим мыслям, стаскивает куртку и не замечает чужой ветровки на вешалке рядом. Уже на кухне за закрытой дверью он, наконец, открывает рот. — Я горд. Чимину приходится сдержать себя, чтобы не закатить глаза и не цокнуть языком: — Я рад за тебя. Почему ты вообще пришел так рано? — Мне нужно было переодеться! У Тэхена вся одежда в стирке после того, как Джон разлил молоко в его комнате. — Какой еще Джон? Он что, завел собаку? — Кота, — исправляет Чонгук и тщательно и громко размешивает ложкой хлопья в молоке. Чимин недовольно на него шикает. — И он отвратительный: такой огромный, жирный и все время орет… Дверь с громким звуком открывается, являя их взору заспанного и опухшего Юнги. Рядом с Чимином икают и отставляют хлопья, начиная кашлять. — Х-хен, ты чего тут делаешь? Старший хватается за предложенную кружку с кофе и наскоро сделанный сендвич с ветчиной, отодвигает стул, все с тем же отвратительным звуком, и оставляет свой взгляд где-то на окне. Чонгук шокировано рассматривает его. — Так это ты тут ночевал что ли? Юнги все же одаривает его взглядом, мало чего понимающим, прихлебывает кофе и просит Чимина передать сахар. Тот мысленно делает пометку в голове: три ложки. Тем временем Чонгук вонзается в него своим пытливом взглядом. Он так и просит «ну расскажи, давай, расскажи, засранец», но Чимин непреклонно его игнорирует. — Ну хорошо, — ерничает друг, — поговорим потом.

#

Юнги очень нехотя собирается на утреннюю тренировку, аргументируя это: — Если я не приду сейчас, будет стыдно сбегать второй раз, — он щелкает молнией и откидывает голову, чтобы не прищемить себе подбородок. — А сбежать я собираюсь, поэтому… — Вау. Чимин закрывает дверь на замок. — Что? — Никогда не слышал, чтобы он так много разговаривал, — удивление на лице Чонгука не скрыть ни чем; он буквально пырится в дверь, приоткрыв рот, и выглядит при этом как последний идиот. Чимин проходит мимо и за подбородок закрывает его рот обратно. — Что ты с ним сделал? Точнее, нет. Почему он тут вообще ночевал? Чимин? Я думал, ты приведешь девушку, а ты привел сюда Юнги-хена? Что? — Почему тебя это вообще так сильно волнует? Да, он здесь ночевал, но я просто помог ему, потому что его сосед — ублюдок, а я… Он вовремя замолкает, смущенно почесывая кончик носа. Но, видимо, не так уж и вовремя, потому что друг подозрительно сужает глаза и подходит к нему ближе, вглядываясь в его лицо. Чимин старается не выдать себя с потрохами, что маловероятно, и строит невинный взгляд. Самый невинный, на который он способен, и все равно не прокатывает. Чонгук все-таки говорит то, о чем без труда догадался. — Ты… Черт, это глупо, но возможно ли, что он был тем, кто нравился тебе в школе? Чимин смотрит на него. Его взгляд ничего не выражает, он впал в прострацию, и именно поэтому все что он делает — это уходит на кухню, не проронив ни слова. Чонгук скачет за ним. — Нет, серьезно? Серьезно? О боже, о боже мой, Пак Чимин! Ты молчал все это время из-за того, что это он? Мин Юнги? Он становится рядом с дверным проходом и сцепляет руки на задней стороне шеи. Чимин неопределенно на него смотрит. — Что ты делаешь? Чонгук молчит некоторое время: — Подожди, я пытаюсь это осмыслить. Ты и Юнги-хен. Ты и хен. Ты и… Нет, это слишком неожиданно. Почему ты молчал? — А что ты ожидал от меня услышать? Тебе бы стало жаль меня еще больше, а учитывая твою гиперактивность и вечное желание кому-нибудь помочь, то я бы не удивился, если бы ты решил свести нас в какой-нибудь не очень обычной обстановке. В конце концов, я общаюсь с тобой о-о-очень долго, Чон Чонгук. — Ты… Ты… — Чонгук качает головой, пытаясь подобрать слова. — Ты такая задница. Ты должен был мне сказать, я твой лучший друг! — Чонгук. То, что ты встречаешься с Тэхеном… — Это всего лишь случайность! — Так и хен тоже случайность. Ты же знаешь, я встречался с девушками до этого, просто они не вызывали у меня таких же чувств, которые я испытываю рядом с ним. Окей? Я встретил его спустя год, судьба поиздевалась надо мной и запихнула нас в один универ, я чувствовал себя просто ужасно. В мои планы не входило сближение с давней влюбленностью, но я же не могу контролировать свои внезапно вернувшиеся чувства. Случайность — это то, почему я влюблен в него. — Но почему именно он?.. — Прости, конечно, но я тоже вижу мало чего привлекательного в твоем парне и не хочу внезапно начать с ним встречаться. Чимин хлопает парня по плечу. — Смирись, тебе придется сделать это. Я — твой лучший друг, и я влюблен в парня. Как и ты. Случайность. Чонгук вздыхает и от неизбежности нервно чешет затылок: — Ладно, хоть не в одного. — Вот уж точно.

#

Через два дня все повторяется. Чимин все также обедает в кафе между двумя университетами, выслушивает философские речи Тэхена и разглядывает сгорбленную фигуру на остановке. Чонгук ругается громче, когда он встает и быстрым шагом выходит из кафе, по пути чуть не сбив с ног молоденькую практикантку из их университета. Юнги разваливается на деревянной скамейке и обмахивается тяжелой тетрадью в руке. — Снова спать? Он поднимает взгляд на Чимина; тот запыхался, пока перебегал дорогу на последние пять секунд, его челка растрепалась, да и выглядит он наверно так себе. Он не знает, чем думал, когда бежал сюда. Возможно, его подтолкнула темная волна со стороны Тэхена, рассуждающего о том, что мир неидеален; возможно, тяга к экстриму и новые ощущениям, но… Скорее всего, это его дурацкое сердце. Юнги выглядит немного насмешливо, когда смотрит на него и дерзит: — А ты снова предлагаешь место? — Смотря каковы твои условия, хен. Зефира слишком мало, нужно что-то большее. — Натурой возьмешь? Чимин сглатывает неприятный ком в горле. Возьмет. — Отчего бы и нет. Старший поднимается с насиженного места и улыбается уголком рта: — Идет.

#

Конечно, он уверяет Юнги, что Чонгук не будет против, хотя тот на самом деле очень даже. Но тот скидывает это на волнение за его будущее и сердечно-сосудистую систему, чем за лишнего человека в доме. Все равно Юнги собирается только спать, и… Или не только. Чимин удивленно поднимает брови и чувствует прилив приятного волнения. На старшем очки в темной оправе, похожие на те, которые тот носил в школе, в руках непонятная тонкая книжка и выражение полной сосредоточенности на лице. Совсем не изменился. Он отрывается от своего занятия и немного тушуется. — О, ты не против, если я немного позанимаюсь? В конце концов, мне все еще нужно учиться, чтобы выжить. Чимин забывает вдохнуть и чувствует, как его подталкивают в спину, бормоча чонгуковым голосом «действуй, блин». — Конечно. Да, не против, делай все, что тебе нужно, хен. Старший восхищенно на него смотрит снизу вверх, и от этого взгляда Чимин начинает чувствовать себя неловко. Он прочищает горло и мысленно просит прощение у Чонгука: кажется, он опять сбежит. — Тогда, я пойду приготовлю чай. Или кофе. Или что-то другое. Чонгук в гостиной провожает его неодобрительным взглядом.

#

За тонкой стенкой слышатся отдаленные звуки работающего ноутбука с фильмом, который смотрят Чонгук с Тэхеном (конечно же, без наушников), из приоткрытого окна доносятся звуки машин, а свежее постельное белье приятно холодит кожу. Тем временем Чимин снова боится двигаться. Он лежит на спине и взглядом прожигает дыру в белом потолке. Сейчас только половина одиннадцатого, он уже давно не ложился спать в такое время, и скорее всего его график будет сбит, но не быть же ему третьим колесом у этой сладкой парочки, которая даже спустя два года все еще ведет себя, как два подростка? Он осторожно поворачивает голову и косится на лежащего рядом Юнги. Тот и не спит вовсе, подпирает голову рукой и также бессмысленно смотрит в потолок. Они лежат так еще минут пять, может десять, Чимин не очень хорош в определении времени, пока старший не разбавляет тишину. — Они встречаются? Чимин дергается и приводит сердцебиение в порядок. Этот вопрос выбил его из колеи. — Да. Так заметно? Юнги молчит, но младший чувствует, как он кивает. — Не так заметно, если не приглядываться. Но я стал замечать что-то подобное между ними еще со школы. От ненависти до любви, ха… — И… как ты к этому относишься? Он пожимает плечами: — Мне, в принципе, не важно, кто с кем спит. Главное, что не за деньги. — Хорошая жизненная позиция. Короткий смешок вызывает у Чимина маленькую улыбку и бабочек в животе. Но это не так отдается на сердце, как следующие слова. — Но, наверное, мне интересно? Давно было интересно каково это. Чимин снова поворачивает в его сторону голову: — Что именно? — Знаешь, я по жизни не экспериментатор, меня иногда из дома не вытянешь, но, — Юнги поворачивается набок и смотрит прямо ему в глаза. Чимин который раз за это время боится дышать. — мне и правда интересно, как это происходит. — Это? Старший кивает, и его взгляд меняется на действительно заинтересованный. Чимину немного страшно, когда он ожидает его ответа. — Как они целуются. Это также, как и с девчонкой? Или по-другому? Это мягко или не очень? Ну знаешь, такие мысли в голове. Это довольно необычно для меня. — Ты говоришь так, будто они какие-то экзотические птицы, хен. — О, извини, если так прозвучало. Несомненно, они обычные люди, и… Вообще, я просто высказываю тебе свои мысли, чего привязался? Юнги обиженно отворачивается на спину и снова утыкается взглядом в потолок. Мозг как назло подкидывает идеи, которые лучше всего не воплощать в жизнь и вообще держать только в мыслях. Но то ли из-за выпитого на ночь кофе, то ли из-за перенапряга или давнего желания, Чимин все-таки выдает одну из множества и уже готовится к удару. — Хочешь попробовать? На него снова обращают взгляд. Осторожный и все такой же заинтересованный. Чимин понимает, что сделал только хуже, но деваться уже некуда, и он начинает оправдываться: — Мне тоже интересно, если честно. Не думаю, что это будет противно или что-то в этом духе, поэтому… — Хорошо. Чимин смотрит сквозь темноту. Старший придвигается к нему вплотную, и их лица находятся на мельчайшем расстоянии друг от друга. Ох, он никогда не думал о том, что они когда-нибудь смогут быть так близко друг к другу, ни разу в жизни. Нет, Чимин мечтал об этом, фантазировал и все такое, но совсем другое, когда Юнги лежит так близко, что ему даже не нужно руку протягивать, чтобы коснуться его лица. — Хорошо? — шепчет младший зачем-то еще раз, не веря в происходящее. Юнги хочет с ним поцеловаться. Хоть и ради научного интереса, но все же хочет, и это учащает сердцебиение в сотню, нет, в тысячу раз. Чимин хочет прямо сейчас умереть. На его вопрос не отвечают, потому что ответ и не нужен. Юнги облизывается и касается его кожи на щеке, второй рукой притягивая к себе за шею. Чимин откидывает одеяло от нетерпения; здесь и сейчас или никогда. Первое ощущение взрывается внутри него фейерверками, когда губы старшего накрывают его собственные, сводя с ума в миллионный раз. Юнги отрывается на долю секунды и снова приближается, почти сразу углубляя поцелуй. Чимин чувствует, как его ладони притягивают чужую футболку, но ничего не может поделать с инстинктами — он так давно об этом мечтал и не может просто так отпустить старшего, до этого вдоволь не насладившись. Юнги ухмыляется такому рвению и двигается еще ближе, хотя куда уж там. Между их телами уже совсем не осталось воздуха. Звуки сбитого дыхания разбавляют тихие хохотания Тэхена из соседней комнаты и только начавшийся дождь. Тот капает по крыше, отдаваясь ритмичным стуком, который почти один в один совпадает с темпом чиминового сердца. Еще что-то подобное, и оно точно не выдержит. Первым отстраняется Юнги, и это ожидаемо. Он тяжело дышит, его глаза блестят, и это заметно даже в темноте комнаты. — Что ж, — он говорит, но из горла вырывается один только хрип. Чимин сейчас так чертовски счастлив и поэтому не может сдержать улыбки, когда старший хмыкает и продолжает: — Целуешься ты лучше моей бывшей. — И это все? — шепчет младший, не сумев вытащить из горла свой обычный голос. Юнги жмет плечами и отворачивается к стенке. Через две минуты до Чимина доносится тихое, но уже не такое хриплое «достойно, чтобы повторить». Он засыпает с улыбкой.