Безнадежным снова нужна помощь

Раз, два, три, семь… Движение за движением они репетируют свой отчетный номер, заставляя Хосока чувствовать гордость. Он воспитал таких прелестных детишек, с огромным запасом таланта и энергии, молодость так и бурлит в их крови… Упс, он ушел куда-то не туда. Совсем скоро, через пару недель, его ребятам нужно будет показаться на ежегодном конкурсе молодых талантов, и Хосок ну прямо очень надеется, что их команда покажет себя только с лучшей стороны. Для него это впервые — отправлять людей, которые полностью полагаются на него, за которых он ответственен всем своим телом и душой, и это заставляет глаза возбужденно загораться. Все-таки, Хосоку очень нравится то, чем он занимается. Помимо учебы в институте еженедельные тренировки нисколько не напрягают его, напрягают только… белые волосы. Которые прямо сейчас разлетаются в стороны, стоит только Чонын сделать еще одну большую волну телом. Хосок сглатывает. Она определенно талантлива. Грация, сила, плавность движений, уверенность в себе — все это в Чонын имеется, не имеется только совести. А как еще можно объяснить такое непрямое соблазнение? Хотя, какое же оно непрямое: все, что эта девчонка делает, заставляет Хосока нервно содрогаться. Так нельзя, черт возьми, он же мужчина! Самое обидное, всем остальным парням в его группе совершенно все равно на всяких там белокурых девиц, расхаживающих по залу с полотенцем на шее. В такие моменты Хосок чувствует себя старым извращенцем. Почему старым? Вовсе не из-за разницы в два года, а из-за стойкого желания укрыть голые плечи этим самым полотенцем, чтобы никто их больше не видел. Он разочарованно вздыхает. От этого всего нет совершенно никакого толку. Чего он тут сопли распускает? Нет бы подошел уже, на свидание пригласил, написал бы сообщение с большим намеком. Зачем же, Хосок лучше драму поломает, чтобы побольше пострадать в одиночестве от насмешек Пак Чимина, который сам-то только недавно разобрался со своей личной жизнью. Что у него там до этого было, Хосок знать не хочет, себе дороже, но теперь младший ходит как начищенная монета, отблескивает яркой улыбкой, и это хорошо. Но немного раздражает. И, в конце концов, решительный шаг делает Чонын. — Эй. Ему приходится оторваться от налаживания звуковой дорожки на музыкальном центре и поднять немного удивленный взгляд вверх. Чонын стоит рядом с ним и не смотрит ему в глаза, неуверенно прожигая взглядом бутылку с водой, стоящую на колонке. — Да? — У меня есть небольшая просьба, — мямлит Чонын, выглядя при этом в достаточной степени неуверенной. Что происходит, и почему в этой ситуации именно Хосок чувствует себя дебилом? Он ведет бровями, прося продолжать. Девушка прочищает горло и, наконец, смотрит на него. — Можешь помочь с некоторыми движениями после занятия? Хосок моргает: — Да, конечно. После тренировки остаются некоторые ребята, которым я обещал помочь, ты можешь… Чонын останавливает его сдавленным «наедине», и это заставляет пальцы парня ослабеть и выпустить из рук мобильник. Ну, конечно, наедине. О чем он вообще думает? Девчонка смущенно сверлит его взглядом, пока Хосок пытается сообразить, что стоит ответить. Он решает, что хуже уже быть не может, и пускает все на самотек. — Без… проблем. Я скажу им, чтобы не задерживались. Ох, ну что же, все не так плохо. Парни поймут, девчонки правда немного повозникают, но что уж поделать. Когда все расходятся, Хосок понимает, что настал тот самый час. Час, когда он должен включить истинного мужика в себе и перестать вести себя как конченный ботаник, который боится элементарно прикоснуться к девушке. Хотя, чего это он, просто с ней поговорить. Конечно, Чонын просит его помочь с самым стремным движением в их хореографии. Хосоку приходится подойти к ней очень близко, приходится даже положить руку на плечо, чтобы повести в правильном направлении ее левую руку. Он даже не краснеет, когда проводит ладонью по девчачьим пальцам. Чонын не краснеет тоже. Чонын вообще делает вид, что сейчас ничего не происходит и она просто камушек на дне реки. Чон Хосок? Кто это? — Тебе нужно делать это более резко, как будто… Она поворачивается к нему лицом так неожиданно, что на полуслове Хосок прерывает свой урок. Че-е-ерт, он пропал. Ее глаза сейчас так красиво светятся в вечернем освещении танцзала, а кожа на запястье такая гладкая и нежная… — Как будто что? — Как будто ты хочешь свернуть кому-нибудь шею. — Например, тебе, да? Хосок хмурится: — За что это? И получает в ответ задорную ухмылку. Чонын разворачивается, выпуская свое запястье из его захвата, и становится прямо напротив Хосока, усиленно его разглядывая. — Ты действительно такой недальновидный или просто прикидываешься? — Может, я просто стесняюсь? — жалобно предлагает тот, вызывая у Чонын улыбку. — Тебе что, двенадцать? — К сожалению, ровно на десять больше… Чонын останавливает его жестом руки и просто говорит: — Давай, сделай это. — Ч-что? — Что-нибудь. Твоей руки на моей талии недостаточно для того, чтобы наши отношения наконец перешли на другой уровень. Хосок запоздало икает. Его рука спокойненько лежит на ее талии вот уже несколько минут, и, блин, это так круто. Он только что это заметил, но ему так, так круто. Именно поэтому Хосок делает глубокий вдох, выдох и улыбается с ямочками. Чонын нетерпеливо на него смотрит. Что ж, проносится в его голове, когда Хосок делает шаг вперед и судорожно вздыхает. Это все-таки случилось; он целует девушку, по которой сохнет целый месяц, не решаясь сделать первый шаг. И неизвестно, что из этого грустнее и нелепее: то, что первый шаг сделала она, или то, что дверь мужской раздевалки неожиданно открывается, и внутрь репетиционной вваливается раскрасневшийся и взъерошенный как воробей Чимин. — Упс… Чонын смущенно отскакивает на пару шагов, но ее смущение тут же сменяется усмешкой, стоит только из раздевалки выйти такому же смущенному Юнги. Хосок в замешательстве переводит взгляд с одного на другого, останавливаясь на Чонын. Та разводит руками со смешливым: — Вот так вот мы живем. Ну что, проводишь до дома? Кажется, он что-то упустил. Как бы не хотелось ему влезать в чиминову личную жизнь, он, видимо, все же это сделал, насколько он может судить по сконфуженному лицу улыбающегося друга. И вообще, блин, Мин Юнги? Серьезно? Шок контент, разврат, интим. К такому жизнь его не готовила. А до дома он, конечно, проводит.