Тонкости восприятия

Если подумать, то, наверно, это было не самой лучшей идеей – пойти на поводу у Мартина. Мистер Гор вроде бы человек тихий и скромный, в компании обычно занимает роль наблюдателя, периодически комментируя ситуацию своим коронным «эхе-хе», повторить которое ни у кого пока что и близко не получалось. Вроде бы. - Почему у тебя чёрные чулки, но алые подтяжки? – поинтересовался Алан, что собственно, и стало началом конца. - А в чём дело? - Почему ты не взял чёрные, чтобы в тон? - Потому что я захотел алые. - Это выглядит, как в дешёвом порнофильме. - Ты у нас, конечно, большой специалист по кинолентам, - Мартин умеет быть ядовитым, когда этого захочет. – Я парень простой, из Базилдона. Не разбираюсь. Уайлдер отмечает, что тот использовал только что фразочку Дэйва, и пытается понять, зачем. Это намёк? Это приглашение к ссоре? Мартина ему читать очень трудно, просто невероятно трудно, потому что Гор вечно витает где-то в облаках. Он даже смотрит всегда так… будто не видит на самом деле, будто перед внутренним взором у него что-то гораздо более интересное, чем собеседник. У Энди таких проблем нет, Флетч легко истолковывает даже мелкие жесты Мартина правильно. Возможно, именно это Алана и раздражает. Это не ревность, это больше похоже на те эмоции, что испытывает ученик, столкнувшийся с очень сложной задачей, которая требует кропотливой работы, много времени и чудовищных усилий. - Ты почему такой? – наконец, очень мягко спрашивает Уайлдер, напоминая себе, что он старше. Не умней, но старше, а, значит, должен первым идти на контакт. Это вбили ему в голову ещё в детстве, это – и ещё тысячу ненужных мыслей о том, что прилично для серьёзного музыканта, а что нет. В последнее время Алан ловит себя на мысли о том, что живёт скорей вопреки правилам поведения серьёзного музыканта. - Я нормальный, - мгновенно занимает оборонительную позицию Гор. Алан – человек умный. Он замечает, что взгляд Мартина скользит чуть поверх его плеча, потому что за его спиной осталась основная компания, там, у зелёного бильярдного сукна, над которым склонился Флетч. И у которого стоит Дэйв, приобнимая за талию какую-то девицу – и комментируя то, как «Энди гоняет шары, круто, да?!» под общий смех. - А вот и нет, - Уайлдер вынимает из пальцев Мартина стакан, почти опустевший, отставляет на ближайшую полку, и подносит пальцы Гора к своему лицу, будто чтобы лучше рассмотреть. Чёрный маникюр удивительно аккуратный. – Ты не нормальный. Это синоним посредственности. Ты талантливый, Мартин, обаятельный и пишешь чудесные стихи. Алан неторопливо повернулся, не выпуская руки Гора из пальцев, и они поменялись местами. Впрочем, теперь Мартин не пытался смотреть в сторону бильярдного стола, он смотрел прямо на Уайлдера. - А ещё… - тут он подался ближе, доверительно понижая голос, и Гор машинально сделал полшага вперёд, чтобы слышать лучше. - … ты очень красивый, Мартин Ли Гор. Очень. Так что, нет, ты не нормальный, на мой скромный лондонский вкус. - Скромный лондонский вкус… - задумчивым эхом отозвался Мартин. - И алые подтяжки привлекают очень много взглядов. Может быть, я ревную? Гор буквально впился в Алана требовательным взглядом, пытаясь найти хотя бы отголосок улыбки на его лице, но тот смотрел спокойно и серьёзно. - Может быть, - наконец, неторопливо произнёс Мартин. - Пойдём со мной. Алан не был уверен, что Мартин последует за ним, а не попробует высвободить руку, но Мартин пошёл. -«Кому и что он хочет доказать? Или отомстить?» - всё думал Уайлдер, пока вёл за собой Гора за руку, как ребёнка. Он не любил чего-то не понимать, педантичная натура требовала разложить всё по полочкам, препарировать и осознать, как всё устроено. С Мартином так не получалось. Алан давно уже чувствовал себя если не старше, то более зрелым эмоционально, чем его товарищи по группе, но хотя он понимал Энди – более или менее, осознавал ребячливость Дэйва, то Гор оставался для него тайной за семью печатями. Когда Алан взял лицо Мартина в ладони, тот опустил глаза. Из-за туши и без того длинные ресницы казались просто угольно-чёрными – таким нереальным контрастом со светлым пухом его волос. Большой палец Алана нежно погладил щёку, скользнул к уголку губ и те растянулись в улыбке. - Ни хрена я не такой, как ты говоришь, - вдруг произнёс Гор, поднимая взгляд и почти обвиняюще глядя на Алана. – Но мне, в общем-то… - Я знаю. И настаиваю на том, что ты талантливый и красивый, а теперь заткнись, пожалуйста, - совершенно учительским тоном отрезал он, не позволяя втягивать себя в бесконечную вереницу отрицаний-убеждений. Мартину очевидно очень нравилось слышать комплименты, но Алан не хотел убеждать его в собственной искренности. Гор послушно замолчал, но мотнул головой, пытаясь высвободиться из ладоней товарища. Тот убрал руки – показалось, или во взгляде Мартина промелькнуло неудовольствие? – но скользнул ладонями на его талию. Длинная футболка оказалась на удивление мягкой. - Я очень не люблю две вещи, Март, пожалуйста, запомни, - спокойный голос Алана убаюкивал. Он был неожиданно низким, когда парень говорил тихо, и очень мелодичным. – Во-первых, я не люблю людей хвалить. Я очень ревнив до чужих успехов – и потому редко когда говорю комплименты. Но если уж я всё-таки пересиливаю свою мерзкую натуру… - … мерзкую лондонскую натуру… - Именно. Если уж я это делаю – тогда надо заткнуться и принимать эти комплименты. - Очень куртуазно, - хмыкнул Мартин, чувствуя, как неторопливо скользят по его спине длинные и чуткие пальцы Алана, мало-помалу опускаясь всё ниже. Это не напрягало, но и не успокаивало, как не может чувствовать себя на сто процентов спокойно человек, к которому ласкается большой и потенциально опасный хищник. – А во-вторых? - Во-вторых, я ненавижу, когда мне перечат, - одна рука Алана медленно прошлась по бедру и пальцы легонько оттянули подтяжку чулка, чтобы та несильно шлёпнула по ноге, возвращаясь на место. – Бельё, я надеюсь, в цвет? - Чёрное. - Плохо. Не в цвет, - Уайлдер сделал шаг вперёд и расстояния между ними больше не осталось. – Придётся снять. - Твою же мать, Уайлдер, - задумчиво протянул Мартин. Это прозвучало одновременно беспомощно, растерянно и довольно. В итоге, перечить Алану он не стал, раз уж тот признался, что так это не любит. Они устроились на диване – Мартин откинулся на грудь Алана и закурил. Курить ему не хотелось, но помогало сохранять хотя бы видимость контроля. - Разведи ноги, пожалуйста, - вежливо попросил Алан на ухо и тот так и поступил, порадовавшись только, что свою неизменную камеру Уайлдер с собой не взял. Пальцы Алана коснулись кружевной кромки чулка и пошли дальше, выше, под футболку – очень медленно вырисовывая на горячей и нежной коже завитки. Мартин, с силой прижимаясь губами к сигарете, пытался разобрать, уж не чертят ли на его коже ноты какой-нибудь песни эти чуткие пальцы, но периодически вздрагивающая сигарета ясно давала понять, что это очень деланное спокойствие. По крайней мере, Алан это понимал – и принялся в отместку играть губами с мочкой уха Гора. Он даже аккуратно прикусил её, заставив Мартина тихо и очень чувственно вздохнуть. Под натянувшейся теперь футболкой очень отчётливо вырисовывался вставший член, это нельзя было игнорировать. - Дай и мне затянуться, - шепнул Уайлдер и когда Мартин поднёс сигарету к его губам, жадно припал к ней, наполняя глотку дымом, а потом позволяя ему течь через ноздри. - Я пропахну никотином, - отрешённо заметил Гор, устраивая затылок на плече Алана. - А я – тобой, и что? - выдохнул тот, заскользив подушечками пальцев по члену, медленно изучая его на ощупь. – Все мы чем-нибудь пропахнем. Мартин не ответил. Он прикрыл глаза, уговаривая себя не подаваться бёдрами навстречу, и просто наслаждаться моментом. Он не одну тысячу раз наблюдал за тем, как двигаются пальцы Уайлдера по клавиатуре, но сейчас очень жалел, что не видит, как они ласкают его. Большой палец обвёл головку, и футболка прилипла к ней. По белой ткани расплылось влажное пятно смазки. Мартин вздрогнул, потянулся к краю ткани, чтобы поддёрнуть её, но Алан мотнул головой. - Не надо. Рано. Тугие завитки волос на лобке щекотали внутреннюю поверхность запястья. Уайлдер знал, что они светлые, и это почему-то очень заводило. Он, наконец, сомкнул пальцы и начал двигать рукой, но делал это так медленно, что Мартин принялся покусывать губы. Ему, в общем-то, нравилось быть расслабленно-безучастным в руках этой хитрой лисицы, но удавалось всё хуже и хуже. - Как думаешь, как скоро нас хватятся? – задумчиво произнёс Алан. – И пойдут искать? - Кому мы нужны… - беспокойно отозвался Гор. - Если придёт Дэвид, думаешь, мы сумеем уговорить его взять у тебя в рот? - Он этого не любит… - выдохнул Мартин, сдаваясь окончательно и начав подаваться в безжалостно-медленную ладонь. - М? - Когда его называют Дэвид… а не Дэйв… Уайлдер рассмеялся и Мартин довольно застонал, когда тот сменил темп. Прижавшись губами к его виску, он свободной рукой, наконец, сдёрнул футболку к груди Гора, который тут же поспешил посмотреть, как истекает смазкой его член в красивых пальцах Алана. Заведя руку назад, он зарылся пальцами в волосы Уайлдера, перебирая их, будто пытаясь найти так поддержку и опору. - Ал, ты Марта… - «не видел» хотел закончить Энди, но так и замолчал на полуслове, замерев в дверях. Мартин вздрогнул всем телом и дёрнулся, но пальцы Алана держали крепко. - Закрой дверь, Энди, - мягко попросил он, успокаивающе целуя Мартина в висок. Флетчер так и поступил, а потом быстро направился к дивану, чтобы опуститься на колени рядом и закрыть Гору рот поцелуем – быстрым, жадным и очень глубоким. Алан довольно сощурился, наблюдая, как напористо вторгается в чувственный рот язык Энди, и подстроил свою ладонь под этот темп. Мартин задрожал, сдавленно застонал в поцелуй и тёплые капли потекли по пальцам Уайлдера. Кончал Гор обильно. Энди отстранился, позволив Мартину отдышаться, и спустился к его животу, быстро и мелко расцеловывая всё ещё подрагивающие мышцы. - Могли бы сразу меня позвать, - недовольно произнёс Энди куда-то в кожу Мартина и этим разом перечеркнул всю неловкость. По крайней мере, последний слабо улыбнулся, приподнимаясь с плеча Алана. - Ты был занят. Уайлдер поискал взглядом что-нибудь, обо что можно было бы вытереть пальцы – и наткнулся только на газету. Выбор был очевиден. - Ты куда? – встревожено поинтересовался Флетч, тоже поднявшись. - Недалеко, - успокоил его Алан. Вытирать пальцы о газету было не очень приятно. Он с досадой думал о том, что на коже скорей всего останется типографская краска, когда сильные руки Энди сомкнулись на его талии. Флетчер ткнулся поцелуем в затылок Алана, тот рассеянно улыбнулся, но Мартин, так и не поднявшись с дивана, удивительно спокойным тоном поинтересовался: - А сам ты как? - Трогательная забота, - хмыкнул Уайлдер, вынужденно признавая, что его собственное возбуждение никуда не делось. Жар, исходивший от Мартина, словно впитался в кожу, заструился огнём по венам, и разлившаяся в теле истома очевидно давала понять, что так просто этот вечер не закончится. -«Не очень-то и хотелось», - подумал Алан. Они устроились на диване – Мартин подвинулся и тут же вернулся на плечо Уайлдера, подобрав под себя ноги. От него пахло сексом и табачным дымом, а футболка безбожно липла к телу. Этот запах показался Алану очень соблазнительным, он ткнулся в кожу Мартина у основания шеи и осторожно прикусил её, следя за тем, чтобы не оставить следов. Мартин улыбнулся, принявшись неторопливо поглаживать клавишника по волосам, но не сделал ни единой попытки отстраниться – или поцеловать его. Это Уайлдера не то, чтобы задело, но несколько озадачило. Флетч действовал быстро. Он нетерпеливо расстегнул брюки Алана, запустил руку под бельё, ухватив за член, и принялся энергично ласкать его. Уайлдер дёрнулся. - Не так быстро. - Нежней, Энди, это очень деликатный инструмент, - подал голос Мартин, не удержавшись от смеха. В этот раз смех вышел мягким и немного томным, но ладонь Энди действительно стала нежней. - Прости, Ал, просто ты такой… - выдохнул ему на ухо Флетчер. - Привлекательный, - завершил его мысль Мартин и в этот момент Алан понял, что у этих парней за плечами очень много всего. Вдвоём. Потому что не в каждом даже браке понимание достигает той точки, когда люди могут заканчивать друг за друга предложения. Тем не менее, он почему-то не чувствовал себя третьим лишним. Он чувствовал себя нужным. Мартин проворно расстегнул брюки Алана, выпростав из петель ремень, и стянул одежду вместе с нижним бельём до щиколоток. Для этого, правда, ему пришлось уйти с плеча Уайлдера – тот протестующее вздохнул, пытаясь задержать Гора, но потом сообразил, что идея, в сущности, правильная. Энди остался сидеть рядом – у него пальцы были грубей, чем у самого Алана, будто бы шершавей, но это только добавляло пикантности. В конце концов, всегда приятней, когда тебя ласкает чужая рука. И в отличие от Мартина, Флетч его поцеловал. И не один раз. Энди будто бы спешил – Алан не мог понять, почему, ведь он явно не собирался никуда отстраняться. Тем более идиотизмом было бы сейчас краснеть, заявлять «я не такой» и в спешном порядке ретироваться. Он положил ладонь на шею Энди, неторопливо и ласково поглаживая кончиками пальцев, будто бы заверяя, что не убежит. Похоже, тот поверил, потому что сбавил темп – и ладонью тоже. Алан не мог толком сказать, доволен он второй частью или нет, но решил не раздумывать особо. - Ал, - тихо позвал Мартин, всё ещё с пола. Он сидел на коленях, оправив многострадальную футболку, совсем как прилежная школьница. – Поцелуй Энди так, как ты любишь… медленно. - Не вздумай написать об этом песню, Мартин, - выдохнул Уайлдер и коснулся языком улыбающихся губ Флетча. Он действительно любил целоваться медленно, вдумчиво. Алан давно уже усвоил, наверно в отличие от своих друзей, что поцелуй может быть не прелюдией к чему-то поинтересней, а самим действом. Энди приоткрыл губы и язык Алана скользнул в его рот, прижался к верхнему нёбу и медленно пошёл дальше, потираясь о гладкую поверхность. Вглубь и обратно, в медленном ритме – теперь в нём же двигались и пальцы Флетчера, который, кажется, понял, чего от него хотел Уайлдер. Мартин какое-то время молча наблюдал за этим, поставив локти на колени целующихся. Его взгляд был очень серьёзным и пристальным. Что бы там ни говорил Алан, но это зрелище Гор собирался запомнить навсегда. Потом подался к Энди. Алан прервал поцелуй, чтобы посмотреть, что происходит – и сглотнул. Мартин расстегнул брюки Флетчера, вытащил его стоящий член – Энди явно не кривил душой, когда прочувствованно выдыхал «Ты такой…» - и скользил по нему пальцами. Чёрные ногти почему-то добавляли этой картине какой-то нереальности. Алан даже на мгновение забыл о том, что его самого ласкает ладонь Энди, и жадно облизал вмиг пересохшие губы. - Это не для тебя, - вдруг пропел Гор своим ангельским голосом, поднимая лицо и встречаясь взглядом с Уайлдером. Лишь спустя мгновение, которое показалось вечностью, Мартин рассмеялся и покачал головой. - Мы можем это исправить, - Энди потёрся носом о шею Алана, так по-животному искренне выражая свою любовь, но тот не нашёлся, что ответить. Мартин же, кажется, наслаждался тем, что на него смотрят. Он перевёл взгляд на большой, перевитый венами член, и неторопливо облизал нижнюю губу, с которой уже давно успела стереться тёмная помада. Гор склонился к головке, обвёл её кончиком языка – так, что Энди вздрогнул всем телом, и дрожь эта передалась и Алану – и медленно начал забирать в рот. - Ох, блядь… - придушенно застонал Флетчер в район уха Уайлдера. Тот согласно кивнул, заворожено глядя, как утыкается головка в щёку Мартина, а потом он начинает двигать головой. Пару раз, играя на благодарную публику в лице выходца из Лондона, он нарочно выпустил член изо рта и, придержав, легонько похлопал им себя по губам. Алан закусил губу, опасаясь кончить от одного только зрелища, и, протянув руку, вплёл пальцы в волосы Мартина. Они были мягкими, словно пух, разве могут у человека вообще быть такие волосы? Гор бросил на него тёмный, предупреждающий взгляд – с членом во рту это выглядело не так внушительно, и Алан, сжав пальцы на затылке Мартина, подтолкнул его. Мгновенное сопротивление – а дальше Уайлдер быстро и часто задышал, потому что тот вдруг подчинился, покорно позволив насадить себя ртом на член. Уайлдер задвигал рукой, хрипло постанывая от удовольствия, и вынужден был оторвать взгляд, когда Энди вновь прижался к его губам, на этот раз покусывая их, заставляя играть по своим правилам. На какое время Алан растворился в удовольствии. Он не думал, не планировал, не пытался держать ситуацию под контролем – только затылок Мартина ходил у него под ладонью, а потом Энди прекратил его целовать. - Март… Этого оказалось достаточно, чтобы Гор отстранился и поднялся с колен. Краем сознания Алан в который раз уже отметил это удивительное единение, то, что им нужно слово или даже пол-слова, чтобы понять друг друга, а потом Мартин присел рядом с ним и погладил по щеке. В этом жесте не было кокетства, только искреннее желание прикоснуться. - Попробуешь, какой Флетч на вкус? – почти отрешённо предложил он. - Ты же говорил, что это не для меня, - хрипловато откликнулся Алан, отчаянно пытаясь одержать верх над этим демоном в образе то ли человека, то ли сошедшего со старых гравюр херувима, но проиграл, потому что Мартин улыбнулся: - А это и не для тебя… попробуй так, - и прижался к губам Алана, жадно раскрывшимся для поцелуя. Это был, кажется, первый поцелуй, которым наградил его Мартин, но он будто был разделён на троих, потому что вкус этого поцелуя задавал Энди. Мартин обвил руками шею Алана и опустился на диван, увлекая его за собой. Уайлдеру пришлось оставить Флетча без внимания, но тот, кажется, был только за, потому что, воспользовавшись ситуацией, приспустил собственные брюки. Широкие ладони огладили бока Алана, перешли на бёдра, а потом Энди прижался к нему сзади, оставляя поцелуи на затылке и плечах – они жгли сквозь ткань рубашки. Руки Алана подогнулись и он навалился на Мартина, скользнув влажной головкой по обнажённому бедру Гора. - Всё нормально, Алан? – голос Энди дрожал от возбуждения. - Всё хорошо, Алан, - певучим эхом отозвался Мартин, прекращая мучить поцелуем рот Уайлдера, и его голос звучал утвердительно. – Всё хорошо… Алан кивнул, оказавшись в клетке из двух тел – это для Флетча стало сигналом к действию. Теперь он уже не спешил. Наверно, если бы в этот момент они всё ещё целовались, то Уайлдер прокусил бы губы Мартина, но тот оказался умней. Левой рукой он придержал затылок любовника, заставляя уткнуться себе в шею, а правой сжал его член. Единственной причиной, по которой Алан не начал материться, был тот факт, что он предпочёл отомстить Мартину, погрузив зубы в сочную мякоть его кожи. Гор дёрнулся, коротко ахнул от боли, но тут же затих, неподвижный, будто совсем не живой. Алан не сочувствовал ему, наоборот, он ощутил смутную радость, что может заставить Мартина чувствовать боль, поделиться своей болью, медленно заполняющей его – этой болью был Энди, горячо дышащий в затылок. - Нормально? Нормально, Ал? – зашептал он, чувствуя, как дрожит Уайлдер под ним. - С ним всё хорошо, - голос Мартина стал требовательным. – Поцелуй меня. Энди с трудом сумел дотянуться, буквально впечатавшись в Алана, и тот, разжав челюсти, повернул голову, чтобы увидеть, как Мартин и Энди играют языками. - Блядь… - выдохнул Алан, завороженный этим зрелищем. Мартин прикрыл глаза – и начал двигать ладонью. Алан даже не удивился тому, как слаженно они двигаются – Энди в нём и пальцы Мартина на его члене, потому что удивляться у него не было ни сил, ни времени. Он изо всех сил сдерживал стоны – до тех пор, пока они не вырвались из глотки уже сдавленными ругательствами, на которые Уайлдер обычно любителем не был. Обычно, но не сейчас, словно молитву повторяя своё «блядь-блядь-блядь» - и явно не отдавая себе отчёт в том, что говорит. - Жаль, что нет камеры, - уронил Мартин, тихо засмеялся и когда Алан забился в оргазме на нём, под Энди, поймал мутный от удовольствия взгляд Флетчера. Тот ни о чём не жалел. Алан шёл, словно во сне, и даже придерживался рукой за стену, но не потому, что боялся упасть – ему хотелось ощутить под рукой что-то, что дало бы понять: это реальность. Мартин, свернувшийся на диване уютным клубком, заявил, что он никуда не пойдёт – и что движение вообще глубоко противно любому поэту. Энди, взяв с Уайлдера обещание, что тот не исчезнет надолго, отправился вниз, проверять, что там происходит. -«Я попал в какой-то мир вечного карнавала», - думал Алан, прислушиваясь к доносящимся с первого этажа звукам музыки. Казалось невероятным, что кто-то ещё здесь, не спит, и не знает, что происходило между ними тремя совсем недавно. В любом случае, он хотел принять душ и потому с решительностью ледокола, следующего к заветной цели, пробирался в отведенную ему спальню. У открытого окна в коридоре стояла фигура, у предполагаемого лица которой красным светлячком вспыхивал огонёк сигареты. Наверно, Алан бы так и прошёл мимо – мало ли кто решил покурить в тишине и покое – если бы чисто машинально не вгляделся в лицо. - Дэвид? Это действительно был Дэйв, который буркнул что-то невнятное в ответ и даже не обернулся. Казалось странным, что фронтмен, такой общительный и всегда душа компании, вдруг решил покурить в одиночестве – и без своей очередной подружки. Или двух. - Ты почему здесь? - Где хочу – там и курю. Ни перед кем отчитываться не должен, - огрызнулся вдруг он. – Иди, куда шёл. - Полегче, - холодно откликнулся Алан. Что за шлея попала под хвост Гаану он не знал, но не собирался терпеть необоснованных наездов. - Иди на хер, - членораздельно произнёс Дэйв и, вытянув руку, показал клавишнику средний палец. - Ты зазвездился, что ли, или где? – раздражение в голосе Уайлдера было достаточно очевидным. – Может быть, ты перепутал – и это тебе туда следует сходить? - Я дорогу не знаю, но уверен, ты бы проводить смог. Что-то в голосе Дэйва было такое, отчего Алан замер и не стал отвечать на грубость. - Что случилось, Дэвид? - Отвали от меня, Уайлдер, иди потрахайся с кем-нибудь! – буквально взорвался тот, раздражённо затушив сигарету прямо о подоконник. – Хотя, о чём я, ты уже! Поздравляю! С поебавши-с Вас, великий композитор! - Не ори, - шикнул Алан и даже закрыл рот Гаану ладонью, когда тот набрал воздуха для очередной тирады. Так они и замерли, посреди тёмного коридора, ладонь Алана прижата к губам Дэйва, грудь которого быстро вздымалась. И именно в этот момент Уайлдер вдруг понял, что было в голосе Гаана – обида. Он медленно отнял ладонь от губ вокалиста. - Почему без меня? – Дэйв звучал растерянно и убито, как ребёнок, которому объявили, что Рождества в этом году не будет. – Я-то чем хуже? - Я не планировал ничего заранее, Дэвид. - Херня, не верю, - мотнул головой он. - Ты ревнуешь? – в голосе Алана откровенно слышно было улыбку. - Очень, блядь, смешно, - Гаан развернулся, но Уайлдер поймал его за руку. – Отвали, Алан. - Хорошо, - вдруг спокойно согласился тот и действительно выпустил его руку. Дэйв, который только вот пытался демонстративно развернуться и уйти, растерянно замер. – Мне правда отвалить? С минуту Дэйв молчал. Алан терпеливо дожидался ответа. - Нет, - наконец, произнёс Гаан. – Не надо. Уайлдер с трудом удержался от вздоха. Да, Дэйв очевидно ревновал, но вот вопрос – кого и к кому? Судя по всему, всех и ко всем. - Почему вы ушли с Мартином? - Почему ты лапал ту тёлку? - Какую тёлку? – искренне удивился Гаан и тут же поправился. – В смысле, какую конкретно? - Вот потому и ушли, - устало отозвался Алан. Он всё ещё помнил, что старший, но не настолько же, честное слово! Постояв ещё в темноте, он произнёс. – Я иду в душ. - Хуй там плавал, - огрызнулся Дэйв и вдруг с силой уцепился за его запястье. – Мы идём в душ. Спорить с Дэвидом Гааном – занятие увлекательное, но относительно бесперспективное. Так думал Алан, когда тёплые струи воды забарабанили по его плечам. Он устало повёл лопатками – мочалка тут же вжалась между ними. Обычно такой словоохотливый, сейчас Дэйв молчал – и растирал его кожу до красноты. Алан деликатно не напоминал о разговоре в коридоре и никак не комментировал необычное желание принимать душ вместе. Пальцы Гаана задерживались на следах поцелуев и укусов – Уайлдер замечал их только сейчас, но тоже молчал. Так, в тишине, они стояли под тёплой водой, пока Дэйв не положил подбородок ему на плечо. - Я, блядь, в следующий раз не знаю, что сделаю, - на полном серьёзе произнёс он в ухо Алана. – Бошки поотрываю всем троим, наверно. - До Энди ты не дотянешься, - улыбнулся тот и, повернувшись, поймал Гаана в объятия. – Ты понимаешь, что ведёшь себя, как идиот? - Я вам был не нужен. - Ты нам всегда нужен, идиот. Ты же Дэйв, мать твою, Гаан. Ты всем нужен. Лицо Дэйва отразило сперва сомнение, а потом настолько неуверенную улыбку, что Алан, подавшись ближе, прижался к её уголку поцелуем. -«Как дети малые, честные слово». - Ты, кажется, обещал меня завести, - пробормотал Гаан, ладони которого скользили по мокрой спине Уайлдера медленными круговыми движениями. В рот то и дело попадали капли воды, потому Алан смирился и перестал отплёвываться, главным образом, потому что перестал болтать, но теперь не удержался от удивлённого: - Что, прости? - Ну, помнишь. Я спрашивал, кого бы ты завёл – кошку или собаку… Уайлдер с трудом припомнил, что, кажется, да, такой разговор у них был, но довольно давно и тот факт, что довольно забывчивый Гаан, который на вопрос «Чем ты завтракал сегодня» мог искренне спросить «А я завтракал?», помнит настолько специфическую беседу, казался поразительным. С другой стороны… -«Позитивные воспоминания хранятся в памяти дольше негативных. Он запомнил по приятной ассоциации», - о том, что произошло после разговора. - Ах, да. Помню. -… и ты сказал, что завёл бы меня. - А я тебя, что, не завёл? – подёргал бровями Алан. – Если и голым в душе я тебя не завёл, боюсь, мои шансы стремятся к нулю. - Завёл. И потому ты за меня в ответе. - Ни хрена себе. - Ага, - несмотря на серьёзность тона, по губам Гаана бродила улыбка, которую то и дело очерчивали капельки воды, и Алан вдруг подумал, что если и может сопротивляться его обаянию и харизме, то вот такой полушутливой искренности Дэйва сопротивляться невозможно. Хорошо только, что сам Дэйв об этом не знает. – Как там было-то… Вы в ответе за тех, кого приручили – или как-то так. - Или как-то так, - согласно кивнул Уайлдер и поцеловал его. Дэвид был не из тех, кто много читает. Алан вообще не был уверен, что слова песни «Я прочёл больше сотни книг» могут быть применимы к Гаану, если модные журналы не относить к книгам. Потому строчки из «Маленького принца» из уст вокалиста показались Уайлдеру невероятно трогательными – и он постарался как можно скорей прервать поцелуем этот разговор, потому что неправильно испытывать подобные, почти что родительские чувства к человеку, с которым принимаешь душ. И не просто так. Гаан, прижавшись спиной к кафельной плитке, которой была выложена стена ванной комнаты, позволял целовать себя так, как нравилось Алану – медленно и глубоко. Он почти не двигался, впитывая прикосновения клавишника, его ласки, и только большой палец левой руки поглаживал и потирал выступающую тазобедренную косточку. - Наигрался? – вдруг спросил Гаан. Алан непонимающе поднял на него взгляд, но он улыбался. – Тогда теперь моя очередь. Такой опасный манёвр, как поворот в душе, Дэйв проделал легко и изящно, будто танцевал на сцене, и Уайлдер прижался лопатками к стене. Плитка была ещё тёплой от тела вокалиста, но даже если бы она куснула кожу холодом, он не обратил бы никакого внимания, потому что Дэйв налетел на него, как штормовой ветер. Поцелуи Гаана всегда были разными, но именно сейчас Алан ощутил всё то концентрированное желание, которое испытывал Дэйв – возможно, в этом поцелуе была и остаточная злость, и обида, и ревность, потому что он не казался сладким. От него горчило в глотке, словно от дикого мёда. - Я, блин, не знаю, что я хочу с тобой сделать, - принялся нашёптывать Дэйв ему на ухо, пока Алан быстро сглатывал упрямо лезущие в рот капли воды. – Я всего хочу, чтоб ты никуда не делся, блин, понимаешь? Съесть тебя. Чтобы ты остался моим, Ал, это, блин, безумие какое-то, я не знаю, что мне делать… Горячий шёпот оседал на коже влажным, жарким паром, и если прикрыть глаза, то можно представить, что ты в джунглях в сезон дождей – ночью. Там, где в муаровой пряной тьме таятся хищники. Кажется, один из этих хищников нашёл его и поймал, но вместо острых когтей по его телу блуждали жадные руки любовника. Дэйв склонился к его груди, впился то ли поцелуем, то ли укусом в потемневший сосок и Алан дёрнулся под его губами, запуская правую руку во влажные волосы парня таким умопомрачительно хозяйским жестом, который ни за что не позволил бы себе в другой ситуации. Кажется, Дэйв говорил что-то ещё, скорей даже низко мурчал что-то в кожу на грани восприятия, но слов уже разобрать было нельзя. Когда Уайлдер настойчиво потянул его за волосы вниз, Гаан довольно хохотнул и встал на колени, выругавшись, что только какие-то козлы делают душевые кабинки такими узкими и неудобными, мало ли чем люди там собираются заниматься. Клавишник бы и согласился с ним, но было не до того. Дэйв начал покрывать его живот поцелуями, влажными, а потом, играясь, принялся ловить языком быстро стекающие по коже капли и струйки воды – и вот тут-то Алан взвыл от нетерпения, ударившись затылком о плитку. Это отрезвило его, но стоило бросить взгляд вниз... - Дэвид, возьми его. - Ммм… - довольно протянул Гаан, бросив хитрый взгляд на лицо Алана, и предпочёл зарыться носом в волосы на лобке, ласкаясь к члену щекой, как одуревший кот. - Дэвид, мать твою! – рявкнул Уайлдер, крепко сжав пальцы. - Мне нравится, что только ты меня так называешь, - вдруг поделился откровением Гаан, но не дал Алану времени отреагировать на это, потому что, покоряясь сильной руке в своих волосах, взял в рот. Уайлдер со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы и закрыл глаза. Говорят, что если человека талантлив, то он талантлив во всём. Алан очень скептически относился к этому утверждению, но сейчас перед ним на коленях стоял яркий пример того, что талантливая глотка годится не только для пения. -«У него что вообще нет рвотного рефлекса…» - пронеслось хвостатой кометой в мозгу, но мысль тут же затерялась в глубинах космоса-разума. Зато ей на смену пришла другая. О том, что парень, которого хотят все – девушки, парни, все, до кого добивает харизма Гаана – сейчас стоит перед ним на коленях и увлечённо отсасывает. - Блядь! – в сердцах воскликнул Алан, очень дозировано употреблявший подобную лексику. Дэйв воспринял это, как комплимент. Наверно, он так и кончил бы прямо в глотку Гаана, не потрудившись вынимать, но тот вдруг сам отстранился и, прижав член у основания ладонью, задумчиво произнёс: - Знаешь, что, Ал? Мне сейчас твоя песня вспомнилась. - Что… какая песня? – едва сообразил, что к чему Уайлдер. Впрочем, Гаан, пальцами левой руки медленно поглаживающий тяжёлую мошонку, не сильно помогал нормально мыслить. - Ну, та, что ты писал… Two minute warning, - это чудовище ещё и улыбалось! – И я тебя тоже предупреждаю. На ещё две минуты тебя не хватит. Алан с пару мгновений тупо смотрел на Дэйва, который даже с членом во рту умудрялся юморить, а потом рывком поднял его на ноги, развернул к себе спиной, заставляя ткнуться щекой в стену, и прорычал что-то нечленораздельное, что, тем не менее, Гаан умудрился разобрать, потому что расставил пошире ноги. - Ал, полегче… блядь, полегче! – застонал он, когда всё ещё пылающий гневом Уайлдер начал входить. Алан услышал его и действительно притормозил, избрав более гуманный способ мести. Дэйв дёрнулся от укуса, но уже в следующее мгновение расслабился – будто в награду за терпение, место укуса тотчас же зализали. Левой рукой опираясь о стену, правой Алан заскользил по груди любовника, кончиками пальцев пощекотал живот и встретился с ладонью Дэйва в паху, где та медленно ласкала член. К ней тут же присоединились пальцы Алана, уговаривая отвлечься от боли и начать получать удовольствие – по крайней мере, сам Уайлдер его получал. Пожалуй, секс в душе – самая неудачная из всех затей, хуже может быть только секс на пляже, когда проклятый песок лезет абсолютно везде, секс в пшеничном поле, где колоски так колются, что и через одежду это просто тихий ад, да секс в палатке. Но сейчас Алан находил куда больше плюсов. Например, звук. Хлюпающий, чавкающий звук, с которым он входил в Дэйва – не будь здесь сопровождения в виде струй воды, он слышал бы только шлепки мошонки. -«Долбанный аудиал я», - подумал Алан, с чувством, близким к эйфории, наблюдая, как выгибается под ним Дэйв, опираясь ладонью на стену. Гаан подбавил, насаживаясь и показывая, что медленно и чувственно – не всегда оно самое, иногда надо так. Быстро, сильно и долго. Хриплые стоны Дэйва, перемежающиеся с ругательствами, звуки воды и шлепков, собственное дыхание и стучащая в висках кровь – вот что надо записывать и микшировать, вот это… а не шумы улиц… Гаан кончил первым, тяжело дыша, и замотал головой, будто уговаривая, что больше не надо. Алан садистом не был, потому вышел – и очень быстро нагнал любовника. Глядя, как струи воды смывают со спины Дэйва его сперму, Уайлдер вдруг подумал, что это всё – чертовски странно, чертовски не похоже на то, чем должен заниматься серьёзный музыкант, и чертовски хорошо. Может быть, он не такой уж и серьёзный музыкант, в конце концов. Они пришли примерно через час. Энди деликатно стукнул костяшками пальцев в дверь, но Мартин отодвинул его с дороги и спокойно вошёл в комнату. Алан сел на постели, силясь продрать глаза, и попытался даже возмутиться, но Гор перекинул ему бутылку – и справедливое негодование Уайлдера как-то поутихло. - Какого, блин, хрена… - Дэйв открыл один глаз, отсалютовал средним пальцем и упал обратно в подушки. - Мы будем спать здесь, - глядя на то, как приложился к горлышку Алан, объявил Мартин и подвинул Дэйва на постели. - Вдвоём страшно, что ли? – проворчал Гаан, вынужденно перекатываясь ближе к Алану. - Чтобы никто не чувствовал себя брошенным и одиноким, - Гор вытянулся на постели, сладко хрустнув косточками, и прикрыл глаза. - Никто и не чувствует, - подал голос Дэйв, почувствовав укол в свой адрес. - Правильно. Среди нас ведь нет идиотов. Алан только улыбнулся и, отставив бутылку, сдвинулся ближе к Гаану, чтобы Энди мог прилечь рядом. Какое-то время кровать протестующее поскрипывала, но потом видно смирилась со своей участью. Алан чувствовал, как бьётся сердце прижавшегося к нему сзади Флетчера. Шею щекотало дыхание уютно устроившегося у него на плече Дэйва – тот обладал удивительным свойством засыпать мгновенно, и теперь дышал глубоко и спокойно. Рука Мартина покоилась на его бедре – Гор легонько поглаживал спящего, устроившись повыше, так, что его лицо оказалось напротив лица клавишника. Тот думал о том, что спать вчетвером – это не самая лучшая идея, ведь даже если сейчас удобно и уютно, то под утро они станут друг другу мешать. Но было в этом и что-то удивительно гармоничное – дыхание, тепло, казалось, и сердца начинают подстраиваться друг под друга, биться в такт… - Если подумать, это удивительно, - вдруг негромко произнёс Мартин. Он продолжал поглаживать Дэйва, но задумчивый взгляд блуждал по лицу Алана. – Как сильно мы дополняем друг друга. - О чём ты? – Алан ещё не успел задремать, потому и обратил внимание на его слова. - Вот ты, Алан, аудиал. Основное удовольствие ты получаешь от того, что слышишь, ведь так? Уайлдер припомнил, как вслушивался в смесь стонов Дэйва, мирно сопящего сейчас у него на плече, и сочных шлепков, и согласно кивнул. - Энди, к примеру, любит пробовать на вкус. Для него важен вкус и запах. - А ты визуал, Мартин? - О, да, - по лицу Гора скользнула лёгкая улыбка. – Я люблю наблюдать. - Мне кажется, это называется как-то по-другому, - хрипловато заметил Флетч, который, как оказалось, ещё не заснул. - Извращенец, например, - хмыкнул Алан. - А Дэйв… - Энди задумчиво глянул на Гаана. - Кинестетик, - хором ответили Мартин и Алан. - А Дэйв, - завозившись, раздражённо произнёс кинестетик. – Сейчас вам по мордам надаёт, если вы не заткнётесь! И, перекрывая смех Энди и Уайлдера, Мартин задумчиво протянул, успокаивающе поглаживая Гаана: - И вот это вот всё… вместе… это и есть мы. Depeche Mode. И с этим невозможно было не согласиться.