Эффект бабочки

Шерлок глубоко вдохнул с усилием, судорожно, словно тонущий, заполняя лёгкие воздухом и пытаясь успокоиться. Получалось плохо. Из рук вон плохо. Холодный сырой ветер трепал его волосы, отчего тёмные кудри то и дело норовили попасть в глаза. Но, конечно, самому брюнету было совсем не до того. Даже сквозь громкие звучные завывания порывов ветра удавалось расслышать столь знакомую полицейскую сирену вдалеке. Шерлок лишь надеялся, что вместе с ярдовцами явится и скорая помощь. Совершенно безосновательно надеялся, между прочим. Ведь никаких причин для таких мыслей не было: будь Лестрейд хоть в три раза умнее, с чего бы ему знать, что здесь и сейчас один не в меру самоуверенный и всегда-всё-держащий-под-контролем консультирующий детектив отчаянно нуждался в помощи. Шерлок зажмурился, пытаясь отогнать окутавшую сознание панику. Впрочем, руки его при этом не сдвинулись ни на миллиметр. И давление, оказываемое ладонями не ослабло. Шерлоку всего лишь требовалось взять себя в руки. Это ведь так просто. От его спокойствия сейчас зависело многое. Будь всё иначе, Шерлок использовал бы чертоги, чтобы успокоиться. Он часто так делал — находил укромный уголок и ждал пока сердце не перестанет бешено колотиться, отбивая барабанную дробь любительского концерта панк-рок исполнителя в ушных перепонках, будто от очередной дозы. Конечно, с возрастом таких срывов было всё меньше, но теперь… Всё изменилось. Сантименты. Шерлок готов был согласиться с Майкрофтом, что это слабость. Сейчас, сминая пальцами ткань шарфа, насквозь пропитавшегося кровью, и ощущая, как от собственного ужаса сердце вновь и вновь ускоряет бег (совсем не так, как говорят. Сердце не замерло, не остановилось. Оно лишь бьётся, бьётся, бьётся), младший Холмс был готов признать, что неравнодушие не преимущество. Совсем не преимущество. Ни сколечки. И малодушно сбежать от этого рвущего на части и плещущего через край чувства в убежище чертогов не представляется возможным. Ведь он не мог ни сбежать, ни спрятаться. Не имел права. Так же как он не имел никакого права тратить столь ценные сейчас секунды на панику. Будь всё происходящее чуть менее личным — Шерлок уже нашёл бы выход. Решение. Ему срочно требовалось хоть какое-нибудь решение. Что-то, что исправило бы ситуацию. А неравнодушие лишь путало и без того разбегающиеся мысли. Иначе Шерлок давно бы уже отыскал ответ. Ведь, в самом деле, не может же быть так, чтобы никакого решения не существовало? — Всё будет хорошо. Он и сам не понял, почему сказал это вслух. Почему из всех полезных и бесполезных фраз вылетела изо рта именно эта. Некстати вспомнилось, как эти же самые слова словно мантру произносил Джон, склонившись над умирающей женой в просторной тёмной комнате океанариума под тоннами подсвеченной воды. Только сейчас в полной мере Шерлок понимал чувства друга в тот роковой день. Отчаяние. Страх. Неверие. Конечно, Мэри была близка Шерлоку, но… Но сейчас… — Слышишь, Джон? Всё будет хорошо. Джон, возможно, и слышал его. Но как бы он не захотел, ответить не мог. Пуля, предназначенная совсем не Джону, пробила трахею доктора и медленно вытягивала из него каплю за каплей жизнь. Пуля, целью которой был не кто иной как Шерлок Холмс. Кровь, которой на взгляд Шерлока, было много, слишком много, медленно стекала на пол, просачиваясь сквозь трухлявые доски пола. В старых стенах отсутствовали большие куски камня, а потому помещение почти не было защищено от ветра и дождя. Шерлока била сильная дрожь, которая лишь отчасти была вызвана холодными воздушными потоками. Похоже, любой Ватсон предпочтёт умереть сам, но не допустить смерти одного чрезвычайно безответственного детектива. Шерлок судорожно выдохнул. Джон дышал порывисто, с хрипом и булькующим звуком. Глаза его были закрыты, ресницы мелко подрагивали. Шерлок ко всё возрастающему ужасу не мог понять в сознании ли его друг. Единственная более менее чёткая мысль, что сформировалась давно и крутилась в голове детектива, буква за буквой, будто вырисовываясь на внутренней век — времени мало. Если оно вообще осталось. Никакой связи здесь не было. Что, вообще говоря, не удивительно. К несчастью, мышеловки обычно устроены таким образом, чтобы у попавших в неё мышей не оставалось шансов на спасение. Они забрались слишком далеко в трущобы на окраине Лондона в попытках нагнать очередного преступника. Шерлок почти не помнил (а может просто не придавал этому значения) с чего вообще началось это дело, почему им потребовалось оставить малышку Роззи на попечение сердобольной миссис Хадсон. Не мог вспомнить и как они вычислили преступника, как добрались до этого здания, не припоминал как они с Джоном поднялись на чердак. А вот выстрел помнил. И как его самого бесцеремонно вытолкнули с траектории пули, тоже помнил. Шерлока будто бы настигло чудовищное дежавю. Хотелось, забившись в уголок кричать на несправедливость Вселенной, как когда-то в подростковом возрасте или в бессмысленном наркотическом забытьи. Но сейчас не время для таких мыслей. Ему нужно было найти выход. И Шерлок, наконец решился — единственное, чем он мог помочь Джону сейчас — найти способ выбраться из казалось бы безысходной ситуации. Обыграть самого себя в партии шахмат. Блиц. А значит, оставалось последнее средство — чертоги. Он закрыл глаза.

***

Открыв глаза в мнимом внутреннем образе чертогов, детектив увидел перед собой парк. Информацию о Джоне Ватсоне и его семье Шерлок так и не смог разместить ни в одной из комнат, поэтому все эти сведения он бережно хранил именно здесь. Большая часть здешних знаний и образов была абсолютно бесполезна и неэффективна — занимая большой объём, практической ценности она не несла, но удалить всё это нагромождение Шерлок отчего-то не находил в себе сил, поэтому парк зарос и одичал. Впрочем, таким Шерлоку он нравился даже больше. Обычно это место было укромным уголком его сознания, где в любой момент было тепло и солнечно, как ни в одном другом месте. Сейчас же здесь бушевал совершенно неуправляемый ураган — земля вымокла от обильного ливня, а деревья клонились к земле от сильных порывов ледяного ветра. Где-то вдалеке слышался надрывный детский плач, звуки выстрелов, отражающиеся эхом от стен заброшенного здания колледжа, и гневный шёпот, переполненный отчаяния и слепой ярости. Обычно укромный уголок, сейчас парк был будто минным полем настигающей Шерлока волнами паники. И вины. Нужно было срочно покинуть это место. — Верно. Эмоции сейчас ни к чему, — Майкрофт стоял под раскрытым зонтом возле одной из скамеек, и, несмотря на завывания ветра, его голос звучал привычно аккуратно-разборчиво и, словно речь безумца, уверенно. Ветер и дождь будто совершенно не волновали этого хранителя чистого разума, логики и стройных теорий. Шерлок тут же побежал в сторону брата, опасаясь смотреть по сторонам и вслушиваться в голоса, кляня себя за невозможность контролировать собственный разум. Шерлок прекрасно знал, кто наблюдает за ним из каждой тени. В конце концов, это было и её обиталище тоже. Он почти добрался до брата, не преодолев лишь пару шагов, когда что-то схватило его за руку. Шерлок, развернувшись, оказался лицом к лицу с Мэри. Парк мгновенно исчез, сменившись совершенно отличной обстановкой. Впрочем, буря не утихла — за окном внезапно материализовавшейся комнаты ураган всё так же бушевал. Они переместились каким-то образом в дом четы Ватсон. Тот самый, где Шерлок бывал довольно часто, когда ещё Мэри была жива. Что, в общем-то, совершенно не объясняло наличия этого места в чертогах. Всё было здесь почти также как в день крещения Роззи — уютная мебель, выбранная когда-то молодожёнами, мягкие игрушки, подаренные разными друзьями семьи, родственниками и просто знакомыми, лежали на столе и диване рядом с баночками с детским питанием. Но различие всё же было — в отличие от реальной комнаты, на любой горизонтальной поверхности тут лежали разных размеров и цветов ноутбуки. — Я должен найти Майкрофта, — он не понимал, почему говорил это Мэри, будто из этого личного кошмара, в который он загнал себя сам, существовал выход. Мэри в ответ на это лишь покачала головой, не отрываясь, она смотрела прямо Шерлоку в глаза. Внезапно несколько ноутбуков с неприятным щелчком сами собой раскрылись, и их экраны засветились призрачным синеватым светом. Из динамиков послышались неожиданно знакомые голоса: «Логика здесь не поможет», — на одном из экранов возникло сероватое лицо Молли, одетой в свой рабочий белый халат, — «кровопотеря слишком велика: даже если отыщется способ быстро доставить медиков это уже не поможет» «Верно», — на соседнем устройстве высветилось лицо Джона, пересекаемое ползущими линиями помехам, — «ранение смертельно, я уже не жилец, лучше…» Мэри резко захлопнула ноутбуки, будто слышать этого ей совершенно не хотелось. Миссис Ватсон неожиданно громко усмехнулась. Она была одета в ту же одежду, в которой Шерлок наблюдал Мэри на дисках. И всё же его не покидала мысль, что быть её здесь не должно было. Однако, Мэри не дала ему времени обдумать это и заговорила: — Видишь, твои знания медицины уже помогли тебе сделать правильный вывод. Шерлок резко зажмурился. Металлический запах крови, смешанный с запахом сырости, грязи и гниения внезапно ударил в нос. Он собрал всю силу воли, чтобы, закрыв глаза, снова вернуться в странную комнату, которой не было места в чертогах. — Но я не могу просто оставить всё так! — Шерлок очень старался, чтобы голос его не дрожал. — Понимаю, но тут уже ничего не поделать, — Мэри пожала плечами, — слишком поздно. Шерлок сел на пол, закрыв лицо руками. Ему стоило вернуться в настоящие чертоги, чтобы отыскать решение, ведь так? Должно же было оно быть. Но Шерлок вместо этого лишь забился в угол, рефлексируя, в комнате, созданной его собственным разумом из-за растущего чувства вины под действием момента паники, где он абсолютно ничего не контролировал. Внезапно, все как один ноутбуки в комнате начали декламировать отрывок из видеозаписи: «Сойди в ад, Шерлок» Он зажмурился и зажал уши руками, не заметив, как всё столь же резко прекратилось. Лишь мягкое прикосновение к плечу заставило Шерлока опустить руки и посмотреть вверх: Мэри не выглядела злой или обвиняющей. Она улыбалась. — Спаси его. Ты не сможешь сделать этого в сложившейся ситуации, но, быть может, тебе удастся изменить это. — Что изменить? — Шерлок спросил, даже не пытаясь скрыть удивления в голосе. Они вновь оказались на чердаке. Ветер выл, а капли дождя сквозь дыры в стенах попадали в помещение. Шерлок всё так же прижимал ткань к ране, и его по-прежнему колотило. Единственным, что изменилось, была Мэри. Она стояла возле одной из стен, скрестив руки, и внимательно следила за Шерлоком. — Это, — она обвела рукой пространство вокруг. — И что же я должен сделать? — Шерлок, словно утопающий, готов был цепляться за любую соломинку. — Вернуться в самое начало. Комната неожиданно начала плыть перед глазами Шерлока. Полумрак сменился утренним освещением, а серые стены и дощатый пол и вовсе переменились до неузнаваемости. Узор на обоях постенно стал знакомым рисунком. Из неоткуда появилась мебель и прочая обстановка. Теперь это была гостиная в доме на Бейкер-стрит, сомнений не было. Но всё же, что-то неуловимо неправильное было в происходящем. Пальцы детектива, до сего времени сжимавшие ткань, теперь отчего-то сами собой разжались. Шерлок стоял на коленях в своей собственной квартире. Руки были в крови, но ничего больше не напоминало о произошедшем накануне. Никого в комнате не было, кроме него и Мэри. Она следила за ним с всё тем же любопытством. — На этот раз дверь я выбрала за тебя, но дальше придётся управляться самому. — Дверь? — Шерлок пытался сопоставить понятие «дверь» с тем, что произошло только что. И это сопоставлялось как-то не очень. — Скоро и сам поймёшь. Я буду ждать тебя по ту сторону. А сейчас, — она взмахнула рукой, отчего окна распахнулись, — тебе лучше сесть в кресло, как недавно утром. — Утром? — Шерлок, поднимаясь на ноги, следил за тем, как медленно кровь с его пальцев будто испаряется. Возможно, он просто ещё не отошёл от пережитого шока, но отчего-то происходящее безумие не слишком его пугало. — Да, Шерлок, что было утром? — Утром я проводил эксперимент, — на кухонном столе начали появляться пробирки. А Шерлок собственноручно подписывал себе диагноз душевнобольного исполняя повеления мёртвой женщины, которая ко всему прочему обитала только в его собственной голове. — Чем подробнее ты вспомнишь, тем лучше. — Аутопсия. Мумии кролика, найденной в одном притоне, — Шерлок помнил это прекрасно. — Не самая удачная мумия, верно? — в ответ на это Шерлок кивнул. — От внутренних органов не избавились. Поэтому… — Запах стоял не самый приятный, — при её словах комнату, в самом деле, наполнил душок гниения. А в голове единственного в мире консультирующего детектива медленно осознание: «что бы ни происходило, этого произойти не может», — поэтому окна были нараспашку. Комната стала куда более чёткой. — А теперь садись, Шерлок. И возьми в руки скрипку, — Шерлок подчинился ей, сам не зная, почему, — и последний вопрос: когда в комнату вернулся Джон, что ты играл? — Баха. Шерлок взялся за смычок, бездумно проведя им по струнам скрипки, и тут же мгновенно морок рассеялся. Вес музыкального инструмента в руках стал настоящим, так же как и звук, извлекаемый из него. Мэри (настоящая ли мнимая она была) исчезла. Шерлок подумал бы, что все события прошедшего дня привиделись ему в наркотическом бреде, если бы не знал точно, что в квартире на Бейкер-стрит ни кокаина, ни морфия больше не водилось. В конце концов, теперь тут жила маленькая девочка. А детям свойственно быть любопытными. Шерлок не просил бы себе, если бы из-за его пристрастий пострадала крестница. И всё же происходило что-то странное — в чертогах никогда раньше не было так… реалистично. Что в общем-то давало однозначный и простой ответ: Шерлок сейчас находился не в чертогах. Тем временем, на лестнице послышались шаги, а после — покашливание, и в комнату вошёл, отмахиваясь руками, Джон. — Господи, что за вонь! Шерлок, ты что, труп сюда притащил?! Шерлок хотел было поприветствовать его, поговорить с Джоном, обсудить события грядущего дня — сейчас было даже неважно, что всё это могло оказаться лишь происками бунтующего сознания. Шерлок был рад увидеть друга невредимым. В конце концов, он мог бы отговорить Джона участвовать в деле (которое, вообще говоря, сам детектив ещё даже не взял). Однако вместо этого Шерлок молчал, и только доиграв мелодию, произнёс (по крайней мере, его губы двигались, да и звуки точно исходили от него самого): — Труп притащил Андерсон. И это даже не совсем труп — мумия, — Шерлок осознал, что слова — точная копия сказанного им в прошлый раз — свою речь он не контролировал, как, впрочем, и действия. — Мумии так не пахнут. Разве их цель не сохранить тело в относительной целости? Потому что гниение этому явно не способствует. — Что же, это была плохая мумия. Ощущения были слишком настоящими — никаких сомнений, каким-то образом Шерлоку удалось переместиться во времени. Но это оказалось совершенно неважно, поскольку даже так, изменить ничего он уже не мог. Но, что за другом он был бы, если бы не попытался.