Эффект бабочки

Лампочки над их головами ровным светом озаряли помещение, и Шерлок вновь осмотрелся. В этот раз он наконец сбросил с себя оцепенение, вызванное происходящим безумием, и посмотрел на окружающее пространство своим обычным взглядом. Пол был будто из монолитной каменной плиты. Но только на первый взгляд. Наклонившись, Шерлок смог разглядеть тонкую щель между двумя будто бы шлифованными чем-то крупными плитами и пару едва заметных трещин и сколов. Эта комната не была идеализацией — совершенно точно это было какое-то реальное помещение, спроецированное в его сознание. Мэри наблюдала за действиями детектива молча. Она не двигалась с места, предоставив Шерлоку шанс разгадать эту тайну самостоятельно. Время, если здесь какое-то понятие о времени вообще существовало, стояло на месте. Шерлок ещё ниже склонился над полом. Коснувшись пальцами камня, он наконец понял, что было не так с этими плитами — песок. Они будто были отшлифованы мелкими песчинками со временем. Комната (вернее, её прототип) явно находилась в пустыне или ином районе, где могли наблюдаться песчаные бури. Шерлок резко встал и начал осматривать стены, но они, на первый взгляд, не давали никакой значимой информации — кирпичная кладка была хоть и несколько крупнее, чем он привык видеть в Лондоне, но на местонахождение не указывала. Одна стена была грунтована лишь частично, покрытие, похоже, слезло со временем, поэтому белые камни кирпичей были прекрасно видны. Противоположная же стена была в куда лучшем состоянии. Ровная, матовая и светло-серая, она в мягком свете лампочек больше напоминала стену какого-то офиса в многомиллионном городе. Но таковой явно не являлась. На её поверхности, если сменить угол обзора, можно было увидеть несколько скрытых тенями дверных рам сколов, будто от тонкой кирки, какой могли бы разрабатывать подземные руды в древности. Но более вероятно это были следы от пуль. Шерлок, перестав исследовать стены, поднял взгляд вверх. Потолок был затенён, и из-за слепящего света лампочек разглядеть его детально было проблематично. Всё же, кое-что понять детективу удалось — вдоль всего потолка тянулись трубы и связки проводов, защищённые металлическими сетками. Самая крупная квадратная труба с небольшим вентилятором посередине, видимо, была вентиляционной шахтой. — Это бункер, — едва слышно произнёс детектив. — Военный бункер, Шерлок, — поправила его Мэри, — думаю, теперь вопрос о хозяине воспоминаний отпадает. — Джон. Не могло быть иначе. Вот только не могу понять, как… — Как ты попал в комнату его воспоминаний? — Мэри хмыкнула. — Вероятно, тебе оказалось это под силу, потому что пуля была предназначена именно тебе. Сложись ситуация иначе — подобного сценария никогда не возникло бы. — Иными словами, теперь, получив доступ к воспоминаниям, я должен вернуться во времени и изменить события, спасти Джона? — Не совсем. Это, как ты сам успел понять, тебе не под силу. В этом пространстве, — она обвела рукой комнату, — ты лишь созерцатель. Менять ничего в воспоминаниях ты не в состоянии, просто потому, что ты здесь на правах гостя, а если точнее, наблюдателя. — Но как же тогда объяснить это? — Шерлок покрутил в руке кинжал, который забрал из гостиной. Мэри ничего не ответила. Шерлока же озарила догадка: — Получается, я могу делать всё что угодно, если оно не исказит воспоминания? Поэтому у меня и получилось забрать кинжал — Джон не мог увидеть это. А значит, и на память его это никоим образом поменять не могло. — Да, — Мэри переступила с ноги на ногу, — это так, но я бы попросила тебя воздержаться от подобных необдуманных действий впоследствии. — То, что я забрал кинжал ни на что в общем-то не повлияло. Но если я поменяю что-то существенное — это может иметь последствия. — Да. Это будто шахматы, где тебе даётся возможность сделать всего один ход. А в твоём распоряжении запись всего одной сыгранной партии. Партии, где ты оказываешься проигравшим. — Не самая простая задачка. Но не неразрешимая. — Верно. А теперь выбери комнату. Сейчас не слишком важно, куда ты направишься. Пока воспоминания остаются неизменными, ты при необходимости сможешь вернуться. Шерлок вздохнул и направился в сторону белой деревянной двери с резным изображением раскидистого дерева. Взявшись за позолоченную ручку, он произнёс: — Сейчас лучше будет вновь побеседовать с миссис Холидей в её доме, а в комнату бедолаги Филиппа наведаться позже, если вообще стоит это делать… Есть ещё кое-что, с чем я не разобрался. — Только не делай больше ничего необдуманного и сомнительного, Шерлок. А даже если ты обдумал и уверен, что прав, то лучше всё равно ничего не делай пока. Возможно, взглянув второй раз на те же обстоятельства ты придёшь к совершенно иному выводу. Шерлок кивнул ей и открыл дверь.

***

На этот раз всё было иначе. Гостиная на Бейкер-стрит была ему очень хорошо знакома — Шерлок знал положение каждой вещи, книги, каждый миллиметр пространства был им изведан и занесён в чертоги. Но в этом месте он был лишь единожды. Очертания предметов едва угадывались в мутном мороке. Казалось, Шерлок смотрел через полупрозрачную серую плёнку. Шерлок зажмурился, сложил ладони в молитвенном жесте и громко выдохнул. Он не ставил перед собой цели запомнить планировку, когда был здесь с Джоном, и теперь судорожно вспоминал, собирая сведения по крупицам. Первое, что пришло в голову — запах. В комнате сильно пахло цветами. Розами, если точнее. Перед мысленным взором Шерлока предстала миссис Холидей с покрасневшими от слёз глазами, она произнесла: «Холли разбила флакон с духами, когда игралась здесь утром…» Что-то было в этой фразе, но Шерлок отмахнулся от неё и ясно ощутил сильный запах роз, разносящийся по комнате. — Что ещё? — спросил он вслух. Звуки. Окно было распахнуто настежь, и можно было услышать уличный шум. Комната располагалась на втором этаже особняка, поэтому звуки не были слишком громкими, но всё же и совсем незаметными назвать их было нельзя. Постепенно вместе с наполнявшим комнату шумом машин и далёких голосов Шерлоку приходили другие образы: стол искусной работы, книги, лежавшие на нём, странноватые часы в виде огромной шестерёнки, висящие над шкафом, пол из красного дерева, ярко-жёлтые обои. Наконец, открыв глаза, Шерлок увидел и сидящую за столом Энн. Слева, оглядываясь по сторонам, стоял Джон. Он почти незаметно подмигнул Шерлоку, и вдруг немая сцена ожила: морок рассеялся, а детектив вновь ощутил себя сторонним наблюдателем. — Примите наши соболезнования, миссис Холидей, — учтиво произнёс Шерлок, разглядывая поникшую женщину, та лишь всхлипнула, — сейчас, быть может, мы не вовремя, но поскольку это была истинная цель нашего визита к Филиппу… Держите. Шерлок вытащил из кармана пакет для вещдоков, в котором лежала невероятная по своей красоте сияющая бриллиантами кристальная бабочка. — Нет, нет, нет, — Энн зажмурилась, отгоняя непрошеные слёзы, и взмахнула руками, — вы правы, сейчас не время… Да и… Отдайте её лучше сразу моей сестре… Прошу… Пусть даже Филипп и оказался вором, всё равно… Всё равно… Филипп хоть и не был мне родным сыном, но… Но… Такой участи никто не заслуживает, мистер Холмс… И она зарыдала. Джон позвал няню, и молодая женщина с готовностью принесла стакан воды с лёгким успокоительным. Шерлок успел заметить, что за юбкой няни спряталась маленькая фигурка — раньше он этого не видел, а возможно, просто мгновенно удалил как ненужное. Холли с опаской смотрела на незнакомцев, но любопытство мешало ей убежать. Джон улыбнулся, заметив её, но девочка в ответ лишь поджала губы. Вот только глазки её стреляли из стороны в сторону, будто она пыталась сохранить в тайне от прибывших какой-то секрет. В голове Шерлока, будто колокольчиком, прозвенела мысль. Утро. Холли, по словам матери, была утром в кабинете. Но Шерлок не мог управлять собой, поэтому он лишь тихо прикрыл дверь и подошёл к столу, взяв с него фоторамку (где он впервые увидел юную мисс Холидей). Доктор Ватсон тем временем подал стакан и таблетку Энн, дождался, пока женщина успокоится, и заговорил: — Шерлок передаст бабочку вашей сестре при встрече. Эксперты не нашли на ней отпечатков пальцев или кро… — Джон прервал себя, — иных следов, поэтому, поскольку это ваше имущество, мы забрали его. Иначе украшение надолго застряло бы в подвалах Ярда. — Спасибо, доктор Ватсон, — она сжала его руку и всхлипнула, — Филипп… Он мучился перед смертью? Вы ведь врач и должны знать… Шерлок вмешался: — Нет. Филипп Холидей не мучился перед смертью. Нападавший… знал своё дело. — Боже… Боже… — Но, — Шерлок вновь прервал её, — скажите лучше, кто это? Он указал на Холли на фотографии, и лицо Энн мигом просветлело. — Это Холли. Моя дочь. — Холли Холидей? — переспросил недоверчиво Джон. — Да, — Энн широко улыбнулась, — прекрасное имя, не правда ли? Судя по выражению лица, Джон не мог с ней согласиться. Но, опасаясь показаться грубым, он не сказал ничего по этому поводу и спросил, переведя тему: — А почему здесь так сильно пахнет цветами? — Ох… Это Холли разбила флакон с духами, когда игралась здесь утром… Любознательная девочка… Шерлок же в это время размышлял над тем могла ли Холли видеть похитителя бабочки. Девочка, действительно, могла знать больше, чем её мать. Но, поскольку эти мысли навестили его лишь сейчас, разрешить эту проблему не представлялось возможным. Завещания мистера и миссис Фелпс были составлены так, что юная мисс Холидей оказалась единственной наследницей всего состояния родителей Энн Холидей и Хлои Брук (Фелпс при рождении), а так же, в связи с этим, причиной вечных скандалов сестёр. Но Шерлок узнал об этом гораздо позже. А на тот момент Холли, действительно, занимала в этом деле лишь графу «любознательный ребёнок». Теперь же детектив был уверен, что девочка была изначально замешана в этой истории куда больше, чем он предполагал. Джон добродушно хмыкнул. Ему ли не знать о «любознательных девочках». Шерлок между тем произнёс: — Перейдём к делу… — А разве не в бабочке дело заключалось? — Энн была удивлена (но не испугана, поэтому Шерлок окончательно убедился, что она непричастна — слишком уж плохой она была актрисой). — Филипп. Я раскрою его убийство, — голос Шерлока едва заметно дрогнул, но ни Джон, ни уж тем более миссис Холидей этого не заметили. — Это хорошо… Так что вы хотите знать, мистер Холмс? — То, что узнавала полиция, мне не нужно. Хотелось лишь понять — ссорился ли Филипп с отцом недавно? — Ричард никогда бы… — Миссис Холидей, — Шерлок покачал головой (впрочем, он уже знал, что ничего полезного для него она не скажет), — просто ответьте: из-за чего они спорили? — Я не знаю. Я вообще… мало интересовалась взаимоотношениями Ричарда с Филиппом. Это могло быть связано с завещанием мужа, которое он совсем недавно… отредактировал, но… Так же, может и совсем с этим и не связано. Простите, мистер Холмс, я правда не слишком интересовалась. Дело было не в завещании. Ричард Холидей планировал отойти от дел и оставить компанию сыну. — Что насчёт вашей сестры? Вы, кажется, упоминали, что Хлоя не ладила с Филиппом, — вмешался Джон. — Что вы хотите сказать, доктор Ватсон? — в голосе миссис Холидей вновь проявились плаксиво-истеричные нотки. — Ничего он не хотел сказать, — прервал её Шерлок. Что тогда, что сейчас – он не был настроен быть свидетелем новой волны истерики, — мы уже уходим. Доброго дня! Энн собралась было возмутиться, но детектив кивком головы указал Джону на дверь, и они вышли из комнаты.

***

— Слишком много смерти вокруг, не правда ли? — Мэри покачала головой. — Филипп Холидей, похоже, и не подозревал, что невинная шалость обернётся для него самым печальным образом. — Это не он украл бабочку, — Шерлок сжимал и разжимал пальцы рук, пытаясь согреться. Он поднял взгляд на Мэри. — Почему здесь вдруг стало так холодно? — Ночью в пустыне всегда холодно, — Мэри пожала плечами, и свет неожиданно померк, а пол дрогнул под ногами, — очень холодно, Шерлок. Лампочки одна за другой вновь зажглись, и Шерлок смог вновь оглядеться: трещина на полу стала шире, и, кроме того, не хватало нескольких дверей. Одна лишь чёрная дверь впереди коридора стала будто бы ярче. Комнату слегка тряхнуло, и с потолка посыпалась пыль. Шерлок закашлялся, а Мэри, продолжая спиной подпирать стену, как ни в чём не бывало продолжила: — С чего ты взял, что Филипп не вор? — Мы нашли его застреленным в своей комнате. Смерть произошла как раз в тот промежуток времени, пока Энн Холидей была на Бейкер-стрит. Пуля пробила аорту и застряла в позвоночнике. — Крови, должно быть, было много. — Много, очень много. И брызг предостаточно. Но на бабочке, приколотой к нагрудному карману пиджака, не оказалось ни капли крови. Её принёс убийца. Но лучше объясни, что сейчас произошло с бункером? — Похоже, времени осталось меньше, чем я предполагала. Комната Филиппа, если ты заметил, больше тебе не доступна. Дверь от неё исчезла. Вероятно, Джон снаружи сейчас в шоковом состоянии — воспоминания ломаются. Ещё две-три попытки, и дверей не останется вовсе. — То есть, нужно спешить? — Да. На очереди Хлоя Брук и Ричард Холидей. На иные варианты уже недостаточно времени. Возникла недолгая пауза. — Хлоя Фелпс, — Мэри усмехнулась на его поправку, — значит, отправляемся в театр. — Отправляешься… один. Ты ведь не забыл, что меня на самом деле не существует? — она внимательно оглядела его. Шерлок шумно сглотнул и направился к простой двери из красного дерева. Ручка была гладкой. На самом деле, детектив уже решил, что именно собирается сделать — не Хлоя должна была стать следующим и последним пунктом назначения. Но Шерлок будто чего-то боялся или желал отсрочить неизбежный выбор, или сомнения настигли его, а возможно, он просто хотел продлить этот разговор с псевдо-Мэри, остаться здесь чуть дольше. Но как бы то ни было, он начал поворачивать ручку. — Шерлок, — он обернулся, — есть ещё кое-что. Любое твоё действие может привести к последствиям… к самым непредсказуемым последствиям. Эффект бабочки, Шерлок. Будь осторожен. Он хотел было ответить ей, но вместо этого лишь кивнул. В следующем воспоминании он всё равно не собирался ничего менять.

***

Хлоя Брук, вообще говоря, оказалась не певицей. Сестра Энн, Хлоя Фелпс с детства лелеяла мечту стать мировой известностью: она всегда думала, что и её голос, и её яркая выразительная внешность помогут ей в этом. К несчастью, окончив театральный, она не стала ни известной актрисой, ни уж тем более певицей (несмотря на то, что её старшая сестра была уверена в обратном). Хлоя Фелпс в самом деле работала в каком-то скромном театре на окраине Лондона, но и тут ничего серьёзнее пятиминутных выходов на сцену её не ожидало. Джон, действительно, слышал её имя и именно так: «Хлоя Брук» (о Хлое Фелпс он, конечно, никогда не слышал и слышать не мог). А знал он её совсем не по причине её известности как певицы (о чём подумала Энн), потому как никогда она и не пела на сцене. Причина была иной (фамилия «Брук», конечно, могла бы быть и совпадением, но не стала). Хлоя Фелпс вместе с некоторыми другими актёрами активно выступала в защиту некого «Ричарда Брука», когда не без помощи Китти Райли свет увидела статья о детективе-шарлатане, который якобы нанял вышеупомянутого артиста и, в конечном итоге, вынудил того совершить самоубийство. Мисс Фелпс в то время отчаянно нуждалась в деньгах, поскольку завещание её родителей было, мягко говоря, не в её пользу (все деньги переходили первому внуку/внучке после совершеннолетия, а до того момента — в распоряжение матери этого самого внука/внучки), а Энн Фелпс на тот момент уже стала миссис Холидей и нянчила малышку Холли. Хлоя решила сменить фамилию на «Брук» (особенно забавным ей тогда показалось, что мужа её сестры звали как раз Ричард). Это оказалось довольно-таки успешным ходом, и пару раз ей даже удалось выступить на телевидении. Когда имя Шерлока Холмса оправдали (тогда ещё посмертно) о Хлое забыли быстро. Менять фамилию обратно она не стала, потому как ни с сестрой, ни вообще со своей прежней фамилией она ничего общего иметь не хотела. Единственной причиной их редких встреч оставалась бриллиантовая бабочка, которую Хлоя очень уж хотела заполучить. А ещё Хлоя Брук всё-таки оказалась неплохой актрисой: все думали, что Филипп Холидей — сын мужа её сестры — был для неё заклятым врагом (в том смысле, в котором это словосочетание употребляют излишне эмоциональные особы, к которым можно было бы причислить почти любого актёра). В то время как на самом деле Хлоя была обручена с Филиппом. Факт этот на самом деле никогда и не всплыл бы наружу, если бы Холидей-младший не погиб. Ведь Филипп собирался вместе с Хлоей покинуть туманный Альбион через пару недель (после получения бабочки, вероятно). Но, поскольку он всё-таки был застрелен, и в комнате его побывал никто иной как Шерлок Холмс, то это уже не было секретом. Всё вышеперечисленное Шерлок выяснил через статьи в интернете, сплетни подруг Хлои и благодаря иным наблюдениям. Поэтому уже на момент встречи с мисс Брук он знал об этой женщине всё. Комната, в которой он оказался, была просторной — кабинет главы театра оправдывал себя. Вдоль стен стояли стеклянные шкафы, в которых находились различные предметы: тряпичные куклы, куски ткани, украшения, различные вещицы, более всего напоминавшие атрибутику для мистических обрядов. Театр этот был интересен тем, что большинство постановок рассказывали о древней Англии (по большей части это были легенды о рыцарях круглого стола, магии и чародействе, но и нечто менее мифическое тоже было). Комната представляла из себя примечательное собрание необычных предметов, поэтому Шерлок смог воспроизвести её довольно быстро, что было неплохо, поскольку время поджимало. Шерлок сел в красное кожаное кресло напротив стола и глубоко вздохнул. Рядом с ним в точно таком же кресле сидел Джон и, несмотря на то, что воспоминание ещё не ожило, и контуры предметов пока расплывались, он внимательно (слишком осознанно) оглядывал комнату. — А ещё здесь довольно пыльно, — заключил наконец Джон и ухмыльнулся. Шерлок посмотрел на него удивлённо. Нос резко зачесался, но чихнул не он, а Джон. И тут внезапно воспоминание ожило, а контуры стали чёткими. — Что? — Джон почесал нос, слегка отвернувшись. — Это место жутковатое. Все эти куклы… Ух. — А ещё здесь довольно пыльно, — усмехнулся Шерлок, он пытался не думать о том, что происходящее всё больше и больше выходит из-под контроля. Они улыбнулись друг другу. Телефон Джона внезапно возвестил о себе громким надоедливым рингтоном. Он, вытащив сотовый из кармана куртки, озадачено посмотрел на экран: — Это миссис Хадсон, — Джон вздохнул, — надеюсь она звонит не за тем, чтобы выставить счёт за битую посуду. Шерлок хмыкнул, и Джон взял наконец трубку. Разговор для Шерлока оказался не слишком занимательным, всё что он мог услышать — это редкие короткие ответы Джона: — Да… Хорошо… Ничего, если Розамунд побудет с вами до вечера?.. Спасибо… Нет, всё в порядке… Нет, он со мной… Ещё раз спасибо… До вечера. Джон завершил звонок и тяжело вздохнул: — Миссис Хадсон смотрела телевизор… — Содержательно, однако. — … и там объявили о надвигающейся буре. Она решила нас предупредить. — Буря? — Шерлок приподнял бровь. — Да. Какой-то циклон или антициклон накроет Лондон… Хей, я не метеоролог, — он поднял руки в защитном жесте, — она просто предупредила. Стоит ожидать сильный ветер и жуткий ливень, только и всего. Лучше закончить пораньше. Шерлок поджал губы. Пусть сейчас его причины для этого и были совершенно иными. Шерлок произнёс: — Директор позвал Хлою пять минут назад. — Мы видели, сколько здесь комнат. Вероятно, найти здесь кого-то конкретного — не слишком простая задача. — У-то-ми-тель-но, — медленно выговорил Шерлок. Джон весело фыркнул. — Да-да. Так и есть. Впрочем, спустя пару секунд в дверь вежливо постучали. А после этого в кабинет вошла мисс Брук. Она была точной копией сестры, разве что её волосы были почти белыми, и выражение на лице казалось куда более приятным, чем у Энн. В Хлое не было той заносчивости, и, несмотря на странноватую историю с Ричардом Бруком, она казалась довольно милой молодой женщиной. Сейчас она была как-то чересчур рассеянна и выглядела печальной. — Добрый день, мисс Брук, — привстал Джон, — прошу, присаживайтесь. Он встал со своего кресла и указал на него Хлое. — Да, день добрый, благодарю, — она рассеянно кивнула, — Ричард упоминал о том, что вы расследуете это дело, мистер Холмс, доктор Ватсон. — Ричард? — Джон спросил удивлённо. — Да, сестра… сейчас немного напугана. Ричард позвонил мне… — Потому что узнал о вашей с Филиппом помолвке, — Шерлок кивнул самому себе. Хлоя тяжело вздохнула. Джон (для которого новость о помолвке также оказалась неожиданной), опасаясь, что у неё, как и у сестры, начнётся истерика, вышел из кабинета в поисках какого-либо успокоительного. Но мисс Брук быстро взяла себя в руки и была готова продолжить беседу. Поскольку Джон их теперь не видел и не слышал, Шерлок оказался свободен в своих действиях. И всё же, помня предостережение Мэри, детектив решил ничего не менять: он вытащил из кармана бриллиантовую бабочку и передал её Хлое. Глаза её расширились от удивления. — Что… Откуда это у вас? — голос Хлои задрожал, пока она крутила в руках бабочку. — Вы не могли знать, но, — опасаясь истерики, Шерлок был вынужден говорить с осторожностью, — это украшение было украдено из кабинета вашей сестры недавно. — Украдено? Но почему бабочка теперь здесь? — Ваша сестра поручила отдать её вам. Украшение было найдено в доме Филиппа. Полиция полагает, что… — Что это он украл её из-за вражды со мной? — она со злостью фыркнула и провела рукой по волосам. — Значит, я — главная подозреваемая? Так? Шерлок вновь подумал, что этими своими эмоциональными вспышками она очень напоминает сестру. Он немного придвинулся в кресле, сложив ладони в молитвенном жесте. — Для полиции — да. — Но вы сами так не считаете? — Вы плохая актриса, Хлоя. Почти как ваша сестра, — в ответ на это на лице Хлои ясно отразилась ярость. — Почему вы продолжали общение с Ричардом Холидей? — Потому что, в отличие от Филиппа, я всё ещё надеялась, что Ричард примет меня в семью, и нам не придётся уезжать, — она тяжело вздохнула, — зря я не послушала Филиппа… Мы ведь могли уехать уже давно… Но я не хотела, чтобы из-за меня он оставлял семью… А теперь… Уже и не важно. — Вы упомянули лишь Ричарда, но Холли ведь сестра Филиппа. Почему о ней не шло речи? — Холли хорошая девочка, но именно из-за неё я осталась почти без денег. Простите, конечно, мистер Холмс, — она гневно посмотрела на него, — но ни я, ни Филипп не могли относиться к ней хорошо. Это не её вина, но… эта девчонка помимо всех сбережений моих покойных родителей получит десятую долю акций компании Ричарда в день совершеннолетия. А я тут еле-еле свожу концы с концами! — А как же Филипп? — Ричард обеспечил его начальным капиталом, но на этом всё. При этих словах она злобно прищурилась. Похоже, Хлоя не знала, что Ричард хотел оставить всю компанию своему сыну в этом году. Шерлок полагал, что именно это и стало причиной убийства. Отец посчитал, что Филипп предаёт его своим отъездом. Шерлок вздохнул. Хлоя, воспользовавшись заминкой, бережно завернула бабочку в платок и убрала в карман пиджака. Шерлок, следя за её трепетным отношением к украшению, спросил наконец: — Вам кажется, что Филипп украл бабочку, чтобы вам скорее удалось покинуть Лондон? — Не знаю. Скорее всего. Теперь уже не важно. Мне не хотелось бы думать, что Филипп вор, но… если он, действительно, украл её ради меня, — она слабо улыбнулась и инстинктивно провела ладонью по карману, — то я сохраню его последний подарок мне. В этот момент в комнату вошёл Джон со стаканом воды в руке. Он сбивчиво пробормотал что-то насчёт длинных и запутанных коридоров. Хлоя, приняв стакан из его рук, поблагодарила его и мягко улыбнулась. — Приносим свои соболезнования, мисс Брук, — Джон забрал пустой стакан и улыбнулся, успокаивающе сжав её ладонь. — Спасибо, доктор Ватсон. И всё же… можно попросить вас об одном одолжении, мистер Холмс? — О каком? — В театре никто не знает об истинном положении вещей — все считают, что мы с Филиппом не ладили… Пусть так и остаётся. Не хочется выслушивать их лживых речей и бесполезные соболезнования. — Хорошо. Простите за то, что заняли ваше время, мисс Брук. — Найдите убийцу Филиппа, мистер Холмс. До свидания. И она ушла, держа ладонь на кармане пиджака. Джон не обратил на это внимание, он лишь устало вздохнул. — Ты отдал ей бабочку? — спросил он Шерлока. — Да. — Ясно… Хлоя ведь не певица, но я уверен, что видел её раньше на телевидении… Странно. — Да. — Ты вообще здесь? Шерлок хотел бы сказать что-то обнадёживающее, дружелюбное. Но он мог лишь повторить ранее совершённые действия: Шерлок молча кивнул и направился к двери. До него донеслись слова Джона: — Значит, отправляемся к мистеру Холидей? На улице и в самом деле назревает буря. Да уж… Но ты ведь считаешь, что Ричард убил сына, а значит всё равно от этой поездки не откажешься? Шерлок совершенно не помнил, были ли эти слова в реальности. Тогда он этого не слышал, потому как был в глубокой задумчивости, но теперь детектив подумал о том, что Джон слишком уж легко догадался.

***

В бункере на момент его возвращения осталось всего четыре двери, включая чёрную (Шерлок теперь был уверен, что она была своеобразным подобием двери в их дом на Бейкер-стрит, и совершенно не представлял, что за воспоминание может там храниться). Больше половины лампочек померкли, и по стенам и полу шли крупные трещины. Мэри сидела на полу, облокотившись спиной на стену. Она кивнула ему на бордовую лакированную дверь. — К счастью, дверь к Ричарду сохранилась. Лишь последние воспоминания остались. Будь картина определена однозначно, как в моём случае, к примеру, — она странно улыбнулась, — у нас возникли бы проблемы. — Почему в случае Джона ситуация вариативная, а в твоём, Мэри, таковой не являлась? В чём отличие? — Шерлок, которого вновь начало по неизвестной причине трясти, на самом деле не мог понять. Мэри усмехнулась, прежде чем ответить. — Не лучшие твои вопросы, Шерлок. Моя смерть не тема для обсуждения в этом бункере, не сейчас, когда время на исходе. Мы ведь Джона спасти пытаемся, ты не забыл? Быть может потом, в самом конце, я и расскажу тебе, но сейчас, согласись, время самое неподходящее, — Шерлок лишь кивнул, не отыскав нужных слов, и она продолжила: — я говорила о вариативности. В ходе случайных и неслучайных действий мы получили результат, который никак нельзя назвать удачным. И всё же… Этот результат явно не единственный. Временная ось в силу хаотичности событий из одной и той же точки порождает огромное множество «сценариев», поэтому тебе нужно лишь получить желаемый. И, к счастью, последних воспоминаний дня тебе для этого достаточно. — Я уже придумал как. — Хорошо, но всё же выслушай. Все эти двери — не что иное, как неизменные записи «сценария», который был сыгран Джоном из этой реализации картины событий в осях «пространство-время». Стоит лишь самую малость изменить хоть что-то, и будут изменены остальные воспоминания — дальнейшие события, иначе говоря. В любом случае… Двери исчезнут, Шерлок. Как только ты сменишь «сценарий», обратного пути не будет. Поэтому убедись, что решение верное. На сто процентов верное. — Я всё продумал. Это не эффект бабочки. Это принцип домино. Одно событие вызывает последующее. И предсказать их не столь сложно. Я сделаю то, что должен – стрелок не доберётся до заброшенного дома. На разбор полётов всё равно уже нет времени. — Как знаешь, Шерлок. Иди и сделай то, что должен. Времени и вправду нет. Шерлок подошёл к бардовой двери и, тяжело вздохнув, вошёл внутрь. За мгновение до того, как тьма внутри начала преображаться во что-то, Шерлоку почудились гудки автомобилей.

***

Комната в воображении Шерлока ожила быстро. То ли потому, что он уже чётко решил, что делать, то ли оттого, что это место было последним, куда они с Джоном наведались перед сообщением о похищении Холли Холидей. За окном была видна железная дорога. Они находились почти на самом краю города. Снаружи было темно, как поздней ночью, хотя солнце даже не успело зайти. Небо потемнело из-за туч. Обещанная миссис Хадсон буря всё же разразилась. В комнате было темно — лишь настольная лампа освещала лицо Ричарда Холидея. Джон стоял недалеко от Шерлока. Пол вокруг был завален бумагами. Возможно, их разметало ветром. Или же сам хозяин дома приложил руку к устроенному беспорядку. Ричард сидел за столом, спиной к окну. — Добрый вечер, мистер Холидей, — произнёс Шерлок, — примите наши соболезнования. Джон едва слышно скрипнул зубами. Он, похоже, уже был уверен, что Ричард был убийцей сына. — Да, жена рассказала о том, что вы прибудете. Всё ещё с трудом верится, — Ричард говорил тихо. — Прошу, присаживайтесь, господа, жаль, что вам пришлось добираться сюда сквозь такой ураган. — Боюсь, я должен позвонить, сообщить дочери, что задержусь, — проговорил Джон сквозь сжатые зубы. Его переполнял гнев, и Шерлок не винил друга в нежелании поддерживать этот разговор. На самом деле, это было Шерлоку на руку. Он дождался, пока Джон не вышел из комнаты, и вздохнул. Мистер Холидей, казалось, был не здесь. Он рассеянно перебирал бумаги на столе. И заметно вздрогнул, когда Шерлок произнёс: — Вы здесь одни? Ваша домработница уходила, когда мы пришли, — Шерлок обошёл стол, оказавшись между Ричардом и окном. — Да… Я здесь один. — Замечательно, — Шерлок улыбнулся и одним быстрым рывком пристегнул правую руку Ричарда наручниками к батарее, — на ваше несчастье, Лестрейд сегодня был более чем обычно надоедливым. — Что вы себе позволяете? — Ничего особенного, просто пытаюсь спасти друга. Детектив попытался сделать шаг назад, но пол под ним исчез, и детектив оступился, падая во тьму.

***

Шерлок продолжал падать. Во тьме ему слышались завывания ветра, шум двигателя, а также голоса: его и Джона. — Нам нужно спасти девочку! — Нет, Джон. Сомневаюсь, что ей на самом деле угрожает опасность. — А если угрожает? Представь, что похитили Розамунд, что тогда? Ты бы ответил то же самое. Мы поедем. — Хорошо, но только чтобы доказать мою правоту. — Разумеется. Как всегда! Эхом прозвучал звук выстрела. В нос вновь ударил запах крови. Шерлок зажмурился, и внезапно падение прекратилось.

***

На этот раз это оказался автомобиль. Вероятно, одна из их тех редких совместных поездок в парк аттракционов, пока родители всё ещё не потеряли надежды, что их дети могут быть обычными. Радио, кажется, скандирует какую-то композицию The Beatles. За окнами виднеются дома, люди, машины — довольно интересно, но Шерлок вынужден сидеть на заднем сидении по центру, поэтому наблюдать пейзажи затруднительно. Впереди сидят мама с папой. Отец за рулём. Они обсуждают погоду, или театр, или, быть может, что-то в такой же степени скучное, Шерлок не вникает. По левую руку от него сидит Майкрофт. Он пухленький — занимает слишком много места. А ещё он увлечён своим мороженым. Сидящая справа сестра сейчас кажется лучшим собеседником. Эвр одета в какой-то свитер крупной вязки, на который наколота яркая брошка в виде распахнувшей крылья бабочки. Девочка смотрит в окно, но, как только Шерлок начинает сверлить её взглядом, тут же поворачивается к нему лицом. — Ты снова ошибся, — говорит она: утверждает, а не спрашивает, — это, впрочем, не удивительно. — Почему? — он спрашивает не об ошибке. — Потому что, Шерлок, ты слишком много лжёшь. — Здесь не моя вина. Ты ведь сама подтвердила теорию. Мне твой намёк показался предельно ясным. Ричард Холидей — убийца. Он украл бабочку, чтобы подставить Хлою, и убил собственного сына, потому что тот угрожал ему и оказался предателем по мнению самого Ричарда. Филипп Холидей собирался жениться на Хлое и оставить компанию отца без наследника. Очевидно! — Почему мы тогда здесь, а не в гостиной на Бейкер-стрит? Нет. Неверно, — Эвр качает головой, как будто Шерлок умственно отсталый и ему нужно объяснять прописные истины (например, «днём светло», «огонь горячий», «Эвр всегда права»). — Не Ричард виновен. Ты и правда понял намёк. Где-то в самом потаённом уголке сознания уже вычислил ответ, но, к несчастью, тут же отбросил его. Ты сам совершил столь презираемую тобой ошибку: подогнал факты под теорию, которую создал ранее. Ты вновь солгал самому себе, хоть и знал — интуиция подсказывала — ошибаешься. Шестилетний Шерлок не слишком понимает, о чём она. Какое-то время они молчат. Машина проезжает мимо парка, где зелено и красиво, но Эвр даже не поворачивается — всё так же сверлит его своими умными глазками. Наконец она вздыхает и как-то обречённо произносит: — Земля вращается вокруг Солнца. Также как Венера и Марс, да и другие планеты. Могу перечислить все и в правильном порядке от Солнца: Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер… — Прекрати! Это бесполезные знания! — Шерлок кричит, а потом резко замолкает, но никто в машине, кажется, не заметил его вспышки: родители всё так же переговариваются вполголоса, Майкрофт занят мороженым. — И всё-таки это тебе известно. Ты маркировал эти сведения как бесполезные, но не удалил. Потому что иначе я никогда не поверю, что ты разгадал тайну фальшивой картины. Знать дату появление сверхновой и её положение на небосклоне… Не слишком ли круто для человека, неспособного сказать, что Земля вращается вокруг Солнца? Шерлок молчит, поэтому Эвр ухмыляется и продолжает: — Ты просто привык к этим ярлыкам и маркерам. «Полезно», «Бесполезно» — всё это так глупо. Ты слишком зациклен на рациональном обосновании, а что, если его просто нет? Даже сейчас, попав в ситуацию, где логика не работает, ты пытаешься придумать объяснение. — Но ведь какое-то объяснение есть, должно быть! Я не проиграл просто так! — Ты ведь прочёл все мамины книги, только с чего-то решил, что забыл об этом. «На любое действие найдётся противодействие», Шерлок — вот и объяснение твоей неудачи. А ведь хаотические системы, несмотря на свою кажущуюся непредсказуемость, так легко управляются! Но нет же, ты, следуя нелепой логике, попытался вывести из равновесия стационарную систему. Жаль, ударил не туда. Такие действия в лоб бессмысленны, поскольку единственное, что они способны создать — самые предсказуемые противодействия. Время не любит лазутчиков. Ты пытаешься прорваться с боем, тогда как нужно было танцевать. — Танцевать? — Не буквально, — она вздыхает и трёт переносицу (совсем как Джон, когда Шерлок вновь забывает о какой-нибудь скучной-и-бесполезной-но-общепринятой вещи). — Я дала тебе подсказок и без того много, но… Ладно. Последний раз, предельно ясно, — плыви по течению. Не пытайся вырвать победу, когда ты увидишь решение, то поймёшь — как бы глупо это ни звучало. Не верь Мэри — она лишь твоё собственное творение, как, впрочем, и я — это не шахматы, совсем нет. Это лишь лотерея. Шерлок зажмурился и с силой сжал кулаки, ощущая на лице жесткие порывы ветра и запах крови (неправильно-неправильно-неправильно). Будь он в самом деле ребёнком — он бы заплакал. Но он давно уже не ребёнок. Эвр, сидящая рядом, не настоящая. Всё это — какой-то цирк. И всё же через стиснутые зубы Шерлок проговаривает: — Только твои советы несколько запоздали. Ты права, я проиграл. И на этом всё. Уже ничего не исправить. Эвр берёт его за руку, переплетая пальцы маленьких ладошек, и произносит со смешком (без всякой насмешки): — Вообще-то нет. Шерлок, разве ты забыл? Для всех, кто нуждается в помощи, всегда открыта одна дверь. Шестилетний Шерлок резко распахивает глаза и смотрит на сестру, как на восьмое чудо света. На вдохе, судорожно он произносит: — Какая? Мотор подержанного автомобиля продолжает тарахтеть. За окном проплывают дома, и вдруг они начинают казаться очень знакомыми. Это Бейкер-стрит, без сомнений. Они подъезжают к знакомой до боли двери, и Эвр счастливо смеётся. 221 Б — Там всегда помогут, — Эвр усмехается, и яркое солнечное Лондонское утро сменяется кромешной тьмой.

***

Теперь Шерлока и в самом деле трясло. Сначала он не мог ничего ни видеть, ни слышать. Его будто бы перекручивало, сжимало и рвало на части одновременно, и ощущение это было ужасным — не сравнимо ни с какой передозировкой. Чтобы хоть как-то справиться с тошнотой, Шерлок присел на пол и зажмурился, пытаясь восстановить дыхание. Сквозь звон в ушах до него донёсся встревоженный голос Мэри: — …лок! Шерлок! Ты в порядке? — он ощутил холодное призрачное касание где-то у предплечья. — В пор-р-ряд-ке. В порядке, — Шерлок встряхнул головой и наконец открыл глаза. Зрелище, что предстало перед ним, было в равной степени пугающим и ошеломительно красивым. Ни потолка, ни боковых стен не было, в полу были дыры. Воспоминаний тоже не осталось. Зато Шерлок будто бы оказался внутри штормовой тучи: вокруг было темно, лишь далёкие редкие вспышки молний освещали всё мгновенными разрядами. Ветер выл и отрывал оставшиеся камни. Ни под ногами, ни над головой не было ничего, кроме бесконечного штормового неба. Всё, что осталось от бункера — две противоположные стены (со стороны чертогов, откуда он пришёл, и противоположная, та, что со старой чёрной дверью, столь похожей на нужную ему дверь на Бейкер-стрит) и почти обвалившийся пол между ними. — Мне жаль, Шерлок. — Нет! Ещё не всё! — Шерлок вскочил и с отчаянием посмотрел на неё. — Всё, Шерлок, уже ничего не поделать. Джон умирает. Иди, попрощайся с ним. И от меня тоже. Мэри почти потащила его за руку в сторону чертогов. Шерлок вырвался из её хватки и покачал головой. — Нет. Нет. Нет. Ни в коем случае, Мэри. Я должен спасти Джона! Должен! Как ты не понимаешь! Я виноват! Я! Опять! Если бы не это дурацкое дело… Если бы не моя ошибка… Если… — Нет никаких «если», Шерлок, — она мягко сжала его ладонь, — ты попытался сделать невозможное… у тебя не вышло. Такое случается. Времени почти не осталось. Попрощайся, пока ещё есть время, иначе никогда себя не простишь… — Если Джон умрёт, я в любом случае себя не прощу! Я должен был умереть, а не он! — Никто не должен был умереть, Шерлок. И всё же это случается. Нет больше ничего, что бы ты мог сделать. Воспоминаний не осталось, — она обвела рукой пространство вокруг, в её взгляде, будто в зеркале, отражалось отчаяние Шерлока, — уходи же! — Нет. Нет. Ещё не всё. Что это? — он указал на чёрную дверь. — Это не воспоминание… Эта дверь тебе не поможет… — Что там? — Тебе туда не нужно. — С чего ты взяла, что это не поможет, если я ещё не попытался? Ты ведь сама говорила, что на Бейкер-стрит… — Это не дверь с Бейкер-стрит… по крайней мере, там совсем не то, что ты ожидаешь увидеть, — Мэри вздохнула устало, безжизненно, — не нужно тебе туда идти, Шерлок! Потом будет лишь… больнее… Не слушая Мэри, он рванулся через порывы ветра к чёрной двери. Детектив потянул её на себя, почти до посинения сжав ручку, но дверь не поддалась. Тогда он с силой начал наваливаться на неё боком, и, когда он потерял уже всякую надежду, старая древесина заскрипела, и дверь сорвалась с петель. Она с грохотом упала во тьму, что скрывалась за ней. — Впрочем, — Мэри вдруг криво ухмыльнулась, — может быть, у тебя и вправду что-то получится. В конце концов, ты же Шерлок Холмс. — И что же там всё-таки ждёт меня? Ответить Мэри не успела — внезапно всё исчезло. Шерлок остался один во тьме.