Привет из прошлого

      Приехав домой, Наталья выплакалась другу, который не ожидал услышать такие новости. Он был просто озадачен тем, что ему поведала подруга, у него даже не было подходящих слов для нее, поскольку он понимал, что Наташа обижена до глубины души. - Представляешь, она все знала и ничего не сказала. Она не собиралась… Как вот я после такого вернусь туда…Как? – успокоившись, проговорила Вольнова. - Наташ, тебе не понравится то, что я скажу тебе, но я должен это сказать…. Ты сама подумай, может, это правильное решение, зачем ей портить твою жизнь таким известием? Ведь Марина Владимировна прекрасно понимает, что ты ее вряд ли когда-нибудь простишь… Я бы наверно тоже принял такое решение. Вольнова долго не отвечала, думая над словами друга и понимая, что он отчасти прав, а затем вспоминала вечера и дни, проведенные в компании Нарочинской, и снова начинала злиться. - Знаешь, зачем тогда она сближалась со мной, проводила со мной дни, звала в гости… Нет! Она знала уже тогда, и знала тогда, когда заболела, она хотела рассказать, просто ей не хватило духу… - И это тоже можно понять… Наташ, ты не можешь мыслить объективно, а я могу. Также как и могу тебе спокойно сказать, что ты сама представь, двадцать лет назад она оставила ребенка, самолично отказалась от собственной дочери, а через столько лет встречает ее, взрослую вставшую на ноги и получившую хорошую профессию. Конечно, ей не хватает духу, а тебе хватило б?! - Я так никогда не поступила б… И ты прекрасно знаешь, что я не понимаю таких матерей, которые оставляют детей, зачем она вообще меня рожала?! - Наташ, мало ли что могло произойти… - Как ты можешь вставать на ее сторону??? – злилась Вольнова на Артема. - Я не встаю на ее сторону, я просто стараюсь быть объективным. Ведь так или иначе ее можно понять. Тем более это было так давно. - НЕТ! ТАКОЕ НЕЛЬЗЯ ПОНЯТЬ! МАТЕРИ НЕ ДОЛЖНЫ ОСТАВЛЯТЬ СВОИХ ДЕТЕЙ! – выпалила Наталья и в спешке покинула Субботина, не сказав куда поехала.       Вольнова съехала на свою квартиру. Отключила телефон. Не сказала никому свой адрес. А в больнице перестала появляться. Марина винила себя. Каждый день она причитала Олегу, что виновата, а Брагин лишь старался ее утешить. Нарочинской было стыдно перед всеми. Она не знала, как ей жить дальше. То что она скрывала столько лет, вырвалось наружу с такой силой, что обуздать ее у нее не получилось никак. Вскоре о поступке Марины узнала и Нина, Дубровская долго обдумывала поступок подруги, но все же осуждать она ее не стала. В конце концов, она не имела на это право, она лишь пожелала Марине поговорить с Натальей, так станет легче им обеим. - Нин, а я ведь всю жизнь расплачиваюсь за это решение, - заключила Марина, стоя у стойки регистрации рядом с Ниной. - Всю жизнь? – вопросительно посмотрела на нее Дубровская. - Да, я только сейчас это поняла… Мужа нет, детей нет… И пусть я тогда поставила на карьеру, да, я ее получила, а что дальше… Еще неизвестно будут ли у нас дети с Брагиным. Сама виновата. Время не вернуть. Дубровская обняла Марину, погладив по спине, а затем спросила: - Наташа так и не появилась? Неделя уж прошла… - Нет. Никто не знает, где она. Она никому не звонит, а если что-то случилось, где вот она. - Прекрати. Все нормально. Проплачется и появится. Думаю со дня на день.       Единственным, кто остался в неведение о происходящем, стал Андрей. Мужчина был очень зол за Наталью, но когда она ему позвонила и попросила приехать, Воробьев со всех ног кинулся к ней. Обнаружив ее опухшую и заплаканную, Андрей присел рядом и расспросил о том, что произошло. Но когда услышал правду, пришел в шок. - Мне так грустно, не уходи, пожалуйста, - попросила Вольнова, обняв его. - Да, куда я от тебя уйду. Надо было сразу мне все рассказать, мы бы вместе переплакали это, - улыбнувшись, мужчина утер ее слезы. - Спасибо, - обняла его девушка. - Ну все, тише-тише, - гладил он ее по волосам, слушая тихие всхлипывания, - думаю, тебе надо покушать, когда ты ела последний раз, вон вся уж исхудала, а мне нужна здоровая девушка, - подмигнул ей Андрей. – Я в магазин за продуктами, сейчас вернусь. - Нет, не уходи. Не хочу больше оставаться одна. Эта тишина давит на меня. - Хорошо, милая, я останусь. Идем вместе полежим. Мужчина отвел ее во вторую комнату, где расстелил диван, и пара в обнимку легла на него, сплетя руки друг друга. Андрей стал рассказывать, как все в панике в Склифосовском, рассказал, что испытал злость, ревность, страх за нее. Слушая это, Наталья извинилась перед Андреем, а затем произнесла: - Кажется, я люблю тебя. Прости меня! - Наташенька, я очень люблю тебя. Вместе нам под силу все! Они поцеловались и уснули, а утром Наталья твердо решила ехать к Брагину и Нарочинской.       Был выходной. Дежурств не было ни у кого, поэтому Наталья точно была уверенна, что застанет Марину и Олега дома. Они с Андреем собрались и поехали, а когда добрались до нужного адреса, Наташа решила, что пойдет сама, поэтому попросила Андрея ждать ее звонка. Пока девушка поднималась на нужный этаж, в мыслях она несколько раз проговорила предстоящий разговор, но когда дверь ей открыла Марина, все улетучилось, как будто ничего и не было. Увидев Вольнову на пороге, Марина обрадовалась и одновременно испугалась. Она пригласила Наташу во внутрь, где предложила ей кофе, а Олега попросила оставить их двоих. Понимая, что им нужно поговорить, Брагин безоговорочно покинул помещение. Мать и дочь долго сидели в молчании. Каждая из них думала, что сказать, но никто не смел прерывать эту тишину. - Наташ, я думаю нам все же стоит поговорить, - заговорила Марина. - Да, Марина Владимировна, так и есть, - согласилась Наталья, посмотрев на свою собеседницу. - Наташ, прости…, - начала Нарочинская, но была прервана гостьей. - Погодите извиняться, Марина Владимировна, позвольте сказать мне, - спокойно сказала Наташа, давая понять Марине, что сейчас она выслушает много неприятного, - знаете, всю последнюю неделю я так часто прокручивала этот разговор в своей голове, а теперь просто не знаю с чего начать. Мне не хочется причинять вам боль, не хочется, чтобы вы чувствовали вину, хотя еще лет десять назад я просто мечтала о том, что встречаю вас и высказываю всякие гадости. Правда, десять лет назад я была никому ненужным подростком, - с каждой фразой, Марина чувствовала укор совести и нарастающее чувство вины, но она понимала, что сейчас настало время говорить брошенному ребенку, поэтому просто приготовилась слушать и не перебивать, - правда, когда я была все тем же подростком, я мечтала, что зайдет моя мама и заберет меня, а когда этого не происходило, я плакала в подушку. А вскоре быстро поняла, что никому кроме себя я не нужна, что помощи мне ждать не откуда. И как-то знаете, сразу повзрослела. Даже учителя заметили, но это сейчас уже неважно. Ненавижу, когда меня жалеют. Очень не люблю говорить о своем прошлом, и сейчас очень жалею, что узнала правду. Мне также сложно понять, зачем вам было знать правду, как-то приближать меня к себе, от этого еще больнее, ненавижу ложь! На самом деле мой друг сказал очень правильные вещи, встретив меня взрослой и осознанной, вам не хватило духу сознаться. И не нужно было. Сейчас я понимаю, что он прав, вы не хотели портить мою жизнь, но вы не устояли. Артем не понимает, что вы все равно залезли, проверили и в итоге все испортили. Как я могу жить дальше, зная, что моя мать, - голос дрогнул, - живет в Москве, работает в крутой больнице, мне жилось намного проще, когда я думала, что у меня нет матери, я даже не задумывалась об этом. Мне просто было плевать! Я жила своей жизнью. Скажите, как мне жить дальше?! Ведь забыть произошедшее у меня уже не получится… - Наташ, я не знаю… - Вот и я не знаю, - Вольнова замолчала, смотря на свои руки, - Нина Дубровская у меня как-то спросила, хотела бы я встретить свою настоящую мать, тогда я ей ответила, что не знаю, вроде и хотелось, а вроде и нет… А теперь вот встретив, я совершенно точно могу ответить, что нет. Я бы не хотела познакомиться со своей матерью. Я не раз всем говорила, что не понимаю матерей, которые отказываются от своих детей! Это неправильно! Мне такое не простить. Марина Владимировна, я ничего не имею против вас, как моего учителя. Вы супер крутой врач! Я восхищаюсь вами, но не более того. Устраивать истерик я не собираюсь, выросла из того возраста, бросать учебу или что-то в этом роде тоже, уж слишком я люблю хирургию. И раз уж вам хватило духу принять такое сложное решение тогда, пожалуйста, смиритесь с этим, как-то жили прекрасно, уверенна что никогда не жалели, просто это я появилась в неподходящий момент. Мы женщины такие любопытные, - с улыбкой проговорила последнее Наталья. - Мне жаль, - произнесла Нарочинская. - Марина Владимировна, вам не надо жалеть. Вам надо простить себя, отпустить это. От того, что вы будете извиняться, ничего не изменится. Все сложилось так, как сложилось. Я не держу на вас зла, обид или еще чего-то, у меня лишь просьба потерпеть немного и выучить меня, затем я исчезну, Москва большая! Меня полностью устраивает моя жизнь. У меня все прекрасно. Вам просто надо простить себя и забыть, - пожала плечами девушка. - Ты сама сказала, что тебе не простить меня. - Нет, просто у меня есть свое мнение насчет брошенных детей и матерей, принимавших такие решения. Мне уже давно не тринадцать. Я выросла, думаю и вам пора! После такого разговора Марине должно было стать легче, но она не ожидала такой реакции от Натальи. - Ладно, мне нужно идти, спасибо за кофе, Марина Владимировна, завтра увидимся на работе. До скорого. Нарочинская восхитилась тем, насколько легко девушка может абстрагироваться от произошедшей ситуации. Марина прекрасно понимала, что Наталье больно, понимала, что Наташа права по поводу того, что простить нужно прежде всего себя, просто теперь Марина не знала как. Когда домой вернулся Олег, Марина ему рассказала о своем разговоре с Натальей. - Мариш, у тебя гордая дочь, - заключил Брагин. - Да. - Мне кажется, вы будете общаться. Как бы там ни было ты ее мать, но тебе придется смириться с тем, что тебе не стать ей самым близким человеком. Она уже взрослая, она привыкла решать свои проблемы сама, ни с кем не советуясь. Все будет хорошо! - Да, будет, конечно. Прости меня, что я сразу тебе ничего не сказала. - Ничего, родная!