Мы сгорим, сестренка

Пока я сидел в кресле Джек заварил чай и всучил мне горячую кружку. На душе было так слякотно и мерзко, что горячий чай был к месту. — У тебя есть вопросы… — начал он. — Это ты? — перебил я его. — Это ты сделал? Джек улыбнулся. — Ты вырос слишком умным, Аррон. — Как ты мог?! Агнесс ведь…. — Совсем ребенок? Поверь, это подходящий возраст.… Но мне кажется, что Агнесс не подходящий сосуд. — Сосуд? Джек встал, выдвинул несколько книг из книжного шкафа ближе к двери. Достал потайную шкатулку и вытер с нее немного пыли. — Я родился не здесь, Аррон. Я родился за океаном. Это сближает нас, разве нет? Я едва не вскочил с кресла, но держался. Меня колотила дрожь, а чай обжигал горло. — Как думаешь, что я делаю здесь? — Тебя прогнали. И я не удивлен. Джек усмехнулся. — Я не тот человек, которого можно просто прогнать. Поверь, Аррон, они не понимают, что нажили себе не того врага. — О чем ты, Джек? Он поставил шкатулку передо мной, открыл небольшим серебряным ключом. Внутри оказался пустой шприц и несколько склянок с чем-то желтым. Я сглотнул. — Они думают, что я глуп, неотесан, — Джек тихо смеется. — Но я раскрыл их маленький секрет. Он закрыл шкатулку и убрал обратно. — Но почему… почему Агнесс? — Никому не нужный, брошенный ребенок. Ничего не напоминает, Аррон? Я стиснул зубы. — Не злись на меня, я лишь хочу, чтобы ты понял. Я просто подобрал её с улицы. Так же, как и тебя. — Нет. Не также. Джек снова мне улыбнулся, а чай в горло больше не лез. — Я разрабатывал эту сыворотку годами. Это дело моей жизни. И я в шаге от триумфа. Джек говорил как сумасшедший. Он был расслаблен, спокоен. Но в глубине души – безумен. И как же ему было приятно говорить с кем-то о своих секретах. Он упивался каждым моим вопросом, каждой собственной фразой. Чертов ублюдок, использующий детей ради собственного плана мести. Он растил Агнесс как зверя. Как оружие. Колол её этой хренью день ото дня, экспериментировал, проверял. И как гордился тем, что почти добился успеха. Агнесс превращалась в титана, совсем маленького, такого слабого. Вот это его раздражало. Он думал, что дело в Агнесс. Мы были для него лишь… подопытными крысами. И как только я узнал его главный секрет, то родной дом превратился в клетку. И если раньше я почти забыл про доски на окнах, то теперь они казались мне замком на собственной свободе. Джек из строгого, но заботливого родителя превратился для меня в монстра. И Джеку было плевать. Все, что его волновало – лишь бы мы держали рот на замке и слушались. Он смог выдрессировать Агнесс. Теперь принялся за меня. И мне кажется, что где-то в глубине собственного самомнения он видел, что я окажусь куда больше проблемой, чем она.

* * *

Жизнь кардинально изменилась. Я перестал играть с местными ребятами, и они начали сторониться меня. Школу я часто прогуливал или же молчал на уроках. Ко мне никто не решался подойти. Кроме Питера, однажды. — Ты был классным, — сказал он. А я даже не смотрел на него. — Это тебя Агнесс испортила? Агнесс? Испортила меня? Да это я все испортил. Я таскался за Агнесс всегда, это бесило её. Она кричала на меня, пыталась драться. Но я заботился о ней. Не давал детям подойти к ней, не давал обидеть. Начал учить её читать и писать. И Агнесс начала привыкать ко мне. Это выводило Джека из себя. Его словно устраивало то, что я испытывал отвращение к ней раньше. Возможно, потому, что Джек испытывал те же чувства. Если я для него золотой мальчик, то Агнесс прокаженная овца. И каждый раз, когда я защищал её, даже в мелочах, Джек смотрел на меня, как на нее. И я понимал, что забрал он меня тогда с черного рынка не просто так. Я видел оголенную спину Агнесс. Видел там не только следы ударов и ожоги, но и незаметные следы уколов. Джек был очень осторожен. А Агнесс слишком зависила от него, чтобы рассказать хоть кому-то. И то, что я находил в себе силы перечить Джеку, делало мне лишь хуже. Однажды ночью он снова взял меня на опушку. И хоть в этот раз я был готов, страх никуда не уходил. Когда мы приехали, Агнесс прижалась к дереву и пыталась поспать. И стоило мне двинуться к ней, как Джек схватил меня за руку. В его руках блеснул шприц, и я все мгновенно понял. — Нет! — я уперся в него рукой. Агнесс открыла глаза, но не двигалась. — Будет лишь хуже, — шипел Джек, пытаясь удержать меня. — Отпусти меня! Я не хочу, НЕ НАДО, ОТЕЦ! Я стал пятиться назад и споткнулся. Джек тут же прижал меня к земле и оттянул правую руку, закатил мне рукав. Я кричал и плакал, но никто меня не слышал. Я знал, что это случиться. Но, как всегда, – был не готов. — Пусти его! — раздался писк, и в Джека влетела Агнесс. Она толкнула его, но Джек даже не упал. — Агнесс, помоги мне, пожалуйста, — бормотал я, захлебываясь в слезах. — Агнесс, — прошипел он. — Не мешайся. — Пусти его. Джек схватил её за горло и откинул в сторону. — Ты, старый мудак! — закричал я сквозь слезы, на что Джек усилил хватку, и у меня зарябило в глазах. — Я думал, ты избавился от своего прошлого на улицах… Но грязного оборванца не исправить хорошей одеждой, так? Я почувствовал холодную иглу на своей коже, зажмурился. И тут раздался взрыв. Джек среагировал мгновенно, отпустил меня и отбежал прочь. Я поднял голову и увидел над собой Агнесс, в форме титана, что рычала и пыхтела. От радости я нервно заулыбался, но рано было ликовать. Ноги Агнесс дрожали, она рисковала вновь упасть. Когда Джек достал кнут, она тут же попятилась. — Агнесс, не уходи, — прошептал я, смотря в красные глаза монстра. Я совсем не боялся её. Ведь я видел в ней маленькую, напуганную девочку, которую обязан защищать. А Джек… видел ли он в ней что-то кроме тела для своей прихоти? — Агнесс, — промурлыкал он. — Ты ведь не хочешь разозлить меня? Он изобьет её. Если не сейчас, то потом. Я встал и наблюдал, как Агнесс отходит к дереву. — Все хорошо, — сказал я ей. — Я буду в порядке. Я говорил это, а слезы ужаса текли по щекам. Я даже не заметил, как Джек оказался совсем рядом. Взял меня за руку и посмотрел на Агнесс. — Ты дьявол, Джек, — прошептал я. Джек рассмеялся, поцеловал меня в лоб. — Будет совсем не больно.

* * *

Его разочарованное лицо стоило всех свеч. Ведь ничего не случилось. Совсем ничего. Мы вернулись домой под рассвет, и Джек без слов ушел в свой кабинет. А мне не спалось. Рука ныла от укола. Я смотрел на покрасневший след от иглы, и становилось дурно. Джек сделал из меня монстра? Нет, он облажался. Я совершенно ничего не чувствовал. Ни боли, ни прилива сил. Он допустил ошибку? Или снова дело во мне? Я вышел в коридор. Хотелось пить. Но мимо кладовки пройти я не смог. Совсем маленькая комнатка Агнесс. Я осторожно зашел внутрь и увидел её, свернувшуюся в калачик на кровати. И чувство странной нежности поселилось в груди. Я сел рядом и она тут же обвила меня руками со спины. — Ты… ты теперь… — бормотала она, хлюпая носом. — Нет, я в порядке. И ты… ты молодец. — Я ничего не сделала. После того, как я раскрыл секрет Джека мы с Агнесс стали куда ближе. Девочка говорила, что ненавидит меня, пыталась побить меня почти всегда. Но она полюбила меня, как и я её. Джек допускал ошибку за ошибкой. — Но ты попыталась. Ты не стояла в стороне, Агнесс! — Но он тебя… — Не плачь! Агнесс, послушай. Ты должна быть сильной. Я… спасу нас, обещаю тебе. Агнесс сжала мою пижамку рубашку так, что та чуть не порвалась. — Мы не сможем от него уйти, — прошептала она. — Если будем сильными, то сможем. И я не собираюсь убегать… Я коснулся своей руки, куда пришел укол. И старался не думать о том, как страшен был Джек. — Мы убьем Джека, Агнесс. И он никогда до нас не доберется. Мы тогда уснули в обнимку, а утром Джек уехал на работу. С этого дня начали годы жизни, которую я не могу назвать счастливой. Мои слова поддерживали как Агнесс, так и меня. Но я не был глуп и знал, что тягаться с Джеком нам пока не силам. И оставалось лишь терпеть. На насмешки соседских детей я не обращал внимания и слишком рано повзрослел. В который раз. И Джек словно и забывал о тех взглядах ненависти, что я кидал на него каждый раз. Забывал о моей ругани в его сторону, о слезах, что я проливал в его кабинете. Каждый месяц он вывозил нас в лес и тренировал Агнесс, испытывая на ней новые сыворотки. И мне приходилось держать её и затыкать, чтобы громко не кричала. А после, по приезду домой, мы снова плакали в её комнате и мечтали о свободе. Мы могли сбежать. Но я был уверен, что далеко мы не уйдем, и Джек найдет нас. И будет страшно зол. А этого мы так с Агнесс боялись. Его гнева, ибо в нем он был страшен. Джек пичкал меня всякой дрянью и наблюдал, но титаном я так и не стал. В конце концов, он отдал все внимание Агнесс. Она стала совершенствоваться. Становясь старше, её титан становился лучше. Все её раны стали пропадать так быстро, что Джек просто не успевал наносить новые. С каждым экспериментом Джека она все тверже стояла на ногах. Он часто вел со мной беседы в своем кабинете. Рассказывал истории из своей жизни, напивался, говорил всякую чушь. В такие вечера я даже не слушал его. Просто смотрел и гадал, когда же это кончится. И как-то на опушке, когда Агнесс превратилась в пятиметрового титана и вырвала дерево с корнем, меня осенило. Пора с этим кончать. Джек аплодировал и кусал губы до крови от радости. И я хлопал вместе с ним.