Сталь и небо

Дневник М. Экварда, третья часть, сокращенная версия. 2.2.09 Барьер от эйденцев действительно протянут через весь Восток, частично заходя на Юг и Север. Призрак прямо увлекся, все свободное время отлавливает их и таскает вдоль границы. Выяснилось от тех же эйденцев (которые, как оказалось, довольно часто ездят через наши земли, куда смотрит разведка, почему мы об этом ничего не знали?), что раньше этого барьера не было, и Призрак пытается выяснить, когда именно он возник. Исследования позволили сузить интервал до девятнадцатого года войны. Я прекрасно помню это время, и Призрак помнит, но он сказал "год смерти Морганов". Не понимаю, что это значит. Черт, опять он втягивает меня в свои игры, не объясняя самого важного, а я ломаю голову и чувствую, что он меня использует. Он хочет, чтобы через меня кто-то о чем-то узнал? Но если он попросил никому не говорить, я ведь не скажу, верно? Разве что он умирать собрался и таким образом хочет сохранить информацию. Что мешает записать? Не понимаю. 29.08.09 Призрак решил все бросить и уехать в свой Алсинхорн. Отговаривал его полдня, но кажется он серьезно. А то, что у нас здесь загадка с барьером не разрешенная? Он никогда не бросал такие вещи. Да черт с барьером, мне общая ситуация с Эйденом не нравится. У нас с ними нейтралитет, но мне уже несколько раз докладывали про укрепление стены и перегруппировки военных внутри. 06.09.09 Про барьер он сказал что-то странное. Что его происхождение явно западное, и снова упомянул Морганов. Сломать его нельзя, нам он не мешает, так что пускай будет. Только причем тут Морганы? 13.10.09 Картежника неожиданно что-то стукнуло и он объявил, что ему срочно надо на Запад. Никогда его не любил, но то, что его мозг устроен как-то по-другому, эффективнее что ли, отрицать не могу. И мечом он владеет так, как будто с ним родился. Так что потеря это будет серьезная. Еще серьезнее то, что за Картежником потащится Факел. Он за ним всегда хвостом ходил, сколько их знаю, еще с Академии. Вот как Лютик за Репейником, только еще хуже. А с этими у нас тоже новая проблема: так как Репейник – первый кандидат в Совет, то что делать с Лютиком? Капитана дать само собой, но что дальше? Постараюсь оттянуть это решение. А пока нас остается трое, хотя и в армии порядок, и разведку мы наконец привели в чувство, но ситуация с Эйденом мне не нравится. Предчувствие плохое. 16.04.10 Все идет к тому, что они захотят это недоразумение с косой. Жнец чертов. Отхватил себе все бумаги Призрака и пожинает урожай его труда. Сенокосец. Вот типичный паук, лапы свои ко всему тянет кроме того, что генералу положено. Знаю, что Картежник носился с ним как с писаной торбой, но сам я ничего выдающегося не вижу. Хотя, черт с ним. Даже такой лучше, чем никакого. 10.05.10 Разведка продолжает радовать. Не заметил тот момент, когда они из балагана превратились в самую организованную часть армии. Не скажу, что сам не приложил к этому руку, но сначала никаких результатов не было, а потом они внезапно взялись за ум. Начали регулярно тренироваться плюс к общеармейским учениям. В общем засекли базу бродячих грабителей между Бриджвеллом и Вишстоном, стоит она там давно и используется, как оказалось, не одной бандой. Дежурят на подступах посменно, ловят и в Дор привозят. Организовали все это самостоятельно, и активнее всего делом занимались Чайки. Те самые Чайки, которые замок с ворот сперли. 22.12.11 Не пойму, почему все сравнивают Паука с Картежником. Второй – стратег, и на передовой воевал, и командовал отрядами, и в Доре порядки навел так, что у него даже тюремное начальство по струнке ходило. А Паук – просто счетовод, может и гениальный, но к войне отношения не имеющий. Его даже охрана стен слушаться не будет, но на то у нас есть Факел. Вроде пока не унесло его никуда, даже удивительно. Уже два года живет без Картежника, а я думал, он и месяца не протянет. Неужели так сильно поругались? 01.02.12 Ну вот, зря я об этом вспомнил! Не на запад, а почему-то на север, но какая сейчас разница? Я одного не понимаю, неужели только у меня чувство ответственности есть, а им внезапно плевать на то, во что они всю свою жизнь вложили? 22.05.12 Получил письмо от Призрака. Он нашел там родственников, обосновался, звал к себе, когда наконец уйду в отставку. Рад, что он жив, с удовольствием поехал бы, только Алсинхорн настолько отличается от Эри, другие порядки, другие нравы… Не уверен, что мне понравится, а Призраку нормально, он оттуда родом. Я тут возмущался, как он мог бросить загадку с барьером, а он оказывается не бросал, просто след вел именно туда. Он же говорил, что барьер связан с Морганами, вот и проследил. Я не знал, что Морганы пришли из Алсинхорна, поменяв несколько мест жительства, а это очень смахивает на то, что они от кого-то бежали. Учитывая, что в конце концов их убили неизвестные при непонятных обстоятельствах – и это тоже одна из загадок, которые Призрак в свое время не смог разрешить, может быть поэтому он связал одно с другим? Да, похоже на то, что они бежали. Откуда и от кого? По словам Призрака, есть у него одна теория, и он собирается съездить туда и попытаться что-то узнать. Знать бы еще, куда. Но он не написал. Конспиратор. Надеюсь, это не опасно. 12.12.12 Как бы не превратить Совет в такой же балаган, каким была поначалу разведка? Я согласен с тем, что генералами должны становиться молодые, а не те, кто уже нашел свое место и применение своему опыту. И не буду отрицать, впервые я услышал это от Картежника, а то, что он умный человек, я уже говорил и могу повторить. Какой бы сукой ни был. 20.2.13 Чуть не поймал стрелу. Снова. А однажды может повезти меньше. Надо решить, что делать с тетрадью, чтобы не вышло, как с записями Призрака. Все, написанное на бумаге, попадает в лапы Пауку, потому что больше никому не нужно. Но война – не его дело, он не поймет и правильных выводов не сделает. Поэтому тетрадь надо завещать кому-то персонально, тогда остальные нос не сунут. 2.3.13 Решил – оставляю тетрадь Койоту. Если сумеет понять – значит достаточно умен. Не сумеет – тем лучше. Раньше меня бы не угробился… Хотя с чего, у него такие друзья, каких у меня в свое время не было. Выживет. 13.11.14 Наблюдаю за ними и вижу прогресс. Они сработались, они слушают друг друга и даже недоразумение с косой не так ужасно, как можно было подумать. Они учатся – никто ведь не станет отрицать, что Эдисон раньше был катастрофой, а сейчас это образец дисциплинированности. Я верю, что у них все получится. 20.03.15 Я тут задумался. В свете продолжающейся войны с Эйденом, в свете того, что Призрак сам сказал, что хранит эту информацию только в своей голове, я бы вообще вырвал все те страницы, чтобы никто никогда не узнал, но… Не буду. Более того, я добавлю. Я получил от него еще два письма. Специально не писал об этом, решая, стоит ли… В общем Призрак был в Актари. Это оттуда на самом деле сбежали Морганы, и сам Призрак тоже еле проник туда, а потом еле выбрался. Там целая история была, ну да сейчас не о нем. В Актари, как и у нас, правила аристократия, но около двадцати лет назад произошла гражданская война и аристократию устранили. А старший Морган как раз был одним из последних ее представителей, поэтому ему пришлось бежать. Актарийцы вообще обычно свою страну не покидают, но этот сбегал уже не в первый раз и сумел скрыться так, что найти его не могли почти десять лет. Для его поимки они и использовали барьер, который оказался специальной магической ловушкой, расставляя его в разных местах и пытаясь найти и окружить им объект. Но внезапно нашли в Доре, итог мы все знаем. Они мертвы, барьер остался. Вот такая история, если коротко. Послушай, Койот! Это важно! Прошу тебя, не говори ничего Моргану, пока он сам не придет и не спросит. Когда спросит – черт с ним, не врать же человеку, но я не могу предугадать, как на него повлияет эта информация. Не знаю, какое это все имеет отношение к эйденцам, но какое-то точно имеет, а так как с Эйденом у нас война, то копать дальше небезопасно в первую очередь для самого Моргана. Я знаю, что он твой друг, я и сам не могу его недооценивать. Он нестандартно мыслит и в будущем станет хорошим командиром. Как и ты. Поэтому не говори ему ничего, пока он сам не спросит. Рано или поздно, думаю, это произойдет. Считай это моей последней просьбой. *** Маршал остановился в проеме, прислонясь плечом к окованному териалом косяку. – Ну что? – насмешливо спросил он. – Всего пара суток – и даже самый сильный маг становится слабее человека? Калиена, сидящая в углу, обхватив руками колени, словно приложив огромные усилия подняла голову, изображая то, что он хотел видеть. Ей нужно было еще немного времени и ответ на один вопрос. – Почему на тебя ничего не действует? – прошептала она. – Это не амулет и не териал, я же вижу. Маршал снисходительно улыбнулся, смотря на нее сверху вниз. – Я наполовину актариец. А они полностью иммунны к магии, да будет тебе известно. Сердце Калиены пропустило удар. Этот факт был ей известен, и известен прекрасно, но она даже предположить не могла, что в радиусе двух соседних стран об этом знает кто-либо еще. А все потому, что актарийцы – своеобразный и скрытный народ, они вообще за границу своей страны стараются не соваться, разве что для торговли с приграничными городами. Тем не менее, главнокомандующий Эйдена – актариец! Такое Калиене и в голову бы не пришло. А вот если бы пришло – не сидела бы она тут четвертый день взаперти без пищи. Ничего, теперь она будет умнее и не станет исключать версии только из-за их абсурдности. Все может быть в этой жизни, даже такое. – Ну и что смешного? – недовольно проговорил Хармайниган, постукивая носком сапога по полу. Ей удалось не засмеяться в полный голос, ведь по легенде она была обессилена, но улыбку сдержать не получилось. Он же даже не понял, какой козырь дал ей в руки, раскрыв свое происхождение! Она была в Актари и сталкивалась с этим феноменом, потому как примерно треть тамошнего населения носила этот бракованный ген. Бракованный потому, что мешал лечить, а она тогда как раз устроилась в госпиталь помощником гранд-лекаря и прекрасно знала, с какими трудностями приходится сталкиваться при лечении этих людей магией. Чтобы пробиться через блок, требовалось время, силы целителя и пациент в бессознательном состоянии. Работать с ними было сложно, но возможно. И это она тоже прекрасно умела, главное вспомнить последовательность действий. В первую очередь убедиться, что у них здесь нет армии из таких вот условно-неуязвимых, и можно не опасаться, что кто-то войдет в камеру в неподходящий момент. – А я слышала, эйденцы с другими народами кровь не мешают, – закинула удочку Калиена. – Моя мать была не такая как все, – маршал сложил руки на груди. Осталось надеяться, что братьев у него нет, а если и есть, то все равно вероятность проявления гена всего один к трем… Вопреки тому, что он назвал всех актарийцев неуязвимыми к магии, таких среди них была всего одна треть. Прогноз благоприятный. Можно начинать. Сначала привести в порядок свое тело. Обратить молочную кислоту в глюкозу и форсировать ее окисление. Повысить количество кислорода в крови и спровоцировать выброс дополнительной порции эритроцитов. Разогнать кровь в затекших мышцах. Стабилизировать сердцебиение и давление на нужных показателях. Все связанное с работой органов дается легко и быстро, самое трудное – это алхимия, преобразование веществ. Чертова магия. Такая нужная область, а простое действие пришлось зубами выгрызать из своих ресурсов. Первое, чему она научилась осваивая алхимию – это создавать из воздуха кинжал, хотя бы в виде заточенной стальной пластины, но чтобы функцию оружия он выполнял исправно. Сейчас целый кинжал и не требовался, хватило бы одной металлической рукоятки. Ну и что, что магически воздействовать на этого человека она пока не может? Физическое воздействие тоже может дать блестящий результат, особенно если его не ждут. Резкий выброс адреналина – прыжок на ноги – удар железкой точно в висок не успевшего ничего понять Хармайнигана. Маршал послушно рухнул где стоял, а Калиена тяжело опустилась рядом. Сначала проверить: жив, гад, просто в отключке, и какое-то время там и пробудет. Она придвинулась и положила его голову себе на колени – физический контакт необходим для того, чтобы было удобнее разбираться. Действительно актариец – своими зачатками потоковой магии она легко идентифицировала ауру-щит, покрывавший его тело словно вторая кожа. Какое-то время пришлось повозиться – навыки работы с актарийским щитом за прошедшие годы подзабылись и на их восстановление ушло около получаса. Первым делом обязательно нужно было позаимствовать силы, иначе еще пара минут – и валяться ей рядом с ним совершенно истощенной. Перекачать в себя столько, сколько нужно для полного восстановления магии, затем убрать последствия разгона организма. Железный вкус во рту – обычный итог повышения давления – заживить лопнувшие сосуды. Вернуть пульс на семьдесят, нейтрализовать излишек кислорода в крови и вывести глюкозу в почки. Теперь маршал. Гематомы на виске и на затылке – внешне совсем не страшно. Небольшое сотрясение мозга – вот его последствия надо исправить, чтобы поскорее очнулся. Подключиться ко всем жизненным процессам, фактически взять под контроль организм – на обучение этому ушло много лет, учитывая, что тренироваться на окружающих неэтично, только находящихся при смерти можно было рискнуть и взять под контроль с целью спасти. Для того, чтобы научиться этому, приходилось работать в госпиталях тех местностей, в которых шла война, включая и Восток в какой-то период войны с драконами. Это было больно, потому что приходилось чувствовать все то, что чувствовал тот, к кому подключаешься. В первый раз потеряв сознание от болевого шока, который окружающими был принят за испуг, она научилась экранироваться от боли, применяя доступные ей основы менталистики. Готово, на границе сознания тупо ноет голова, но это не страшно. Ожидая, пока маршал очнется, она положила пальцы на его висок, где по светлым волосам размазались капли крови, выступившие из царапины. Он был действительно красив, особенно сейчас, когда его лицо было расслаблено, как во сне. Без своей злой ухмылки и прищуренных глаз он казался на десяток лет моложе, и она наконец поняла, кого он ей так настойчиво напоминал. Голова под ее рукой дернулась, маршал открыл глаза, пару секунд смотрел в потолок, а потом его взгляд сфокусировался на лице Калиены. Он дернулся, попытался отодвинуться от нее, сесть, поднять руку... – Как… – он чуть не задохнулся и остановился, ловя ртом воздух. – Как ты это сделала? – Я знаю, кто такие актарийцы. Я была в Актари, – ответила она, и его глаза расширились. – Как? – снова повторил он. – Как ты могла там оказаться? Эти ваши штуки… Они и там есть? Ты же не могла идти через Эри… – Порталы, – подсказала Калиена, для себя отметив последнее утверждение маршала, чтобы позже узнать поподробнее, что он имел в виду. – В самом Актари портала нет, зато есть в Алсинхорне. Хармайниган прикрыл глаза и задумался. Он не знал, он не мог знать этого раньше, но портал, та самая штука, которую он обещал эрийцам уничтожить, могла привести его к его цели минуя Эри. Но что было более реальным в той ситуации, в которой он в данный момент находился: воспользоваться порталами, или все-таки пройти через Эри после двадцати лет тщетных попыток? Похоже, ни то ни то. – Отпусти, – ровным голосом попросил он. – Ты головой не слишком сильно приложился? Ты не выйдешь отсюда, пока мы не договоримся. – Я не собираюсь разговаривать с эрийской… – он захрипел, когда она аккуратно и эффектно, взглядом, пережала его трахею. – Ну, как пожелаешь. Я могу тебя заставить, – Калиена легко сдавила его сердце, отчего оно пропустило пару ударов. – Я могу тобой управлять, – она пустила импульс по мышцам его руки, от чего рука дернулась и ладонь сжалась в кулак. Тут она немного преувеличивала – управлять целым человеком так, чтобы окружающие этого не заметили, даже она не осилила бы, но знать об этом ему не обязательно. – Я могу сделать так, чтобы ты подчинился мне против своей воли. Но! Пускай я тварь и убийца, но не приемлю жестокость там, где можно обойтись без нее. Последний раз предлагаю поговорить. Он снова дернулся в очередной тщетной попытке вырваться. На лице ничего не отразилось, но она смотрела прямо в его глаза, и в глубине их видела страх. Правильно, ее надо бояться. Она же чудовище, способное убить за секунду. Она мысленно вздохнула. Иногда очень хотелось нормальной жизни, в спокойном мире, без опасностей, врагов и войны. Тогда она могла бы быть обычной женщиной, и окружающие не боялись бы ее. Она могла бы завоевывать любовь и уважение не ценой страха. Но мир был не таким, и приходилось соответствовать, чтобы защищать тех, кто ей дорог. Пускай враги боятся, тогда не тронут ее семью, ее подопечных, ее дом. – Чего ты хочешь? – сквозь зубы прошипел маршал. – Я хочу мира, – ответила она. – На моем попечении мой народ, а народ всегда предпочитает жить в мире, а не в состоянии войны. Твой народ тоже, разве не так? Хармайниган ничего не ответил, он не задавал народу такие вопросы. Но они воевали еще до него, на границах бывали стычки то с Лебренцами, то с Эамосцами, то даже с Зандрийцами, с которыми они вовсю вели торговлю. Хармайниган просто перенаправил всю энергию на Эри, и ничего ужасного он в этом не видел. – Так ты актариец? – спросила Калиена после паузы. – Моя мать была эйденкой. А отец да, актариец, причем из Благородных. Это высшая аристократия, их осталось совсем мало. Калиена хмыкнула. Он, похоже, был не в курсе, насколько на самом деле мало осталось Благородных. И осталось ли?.. – Мама всю молодость путешествовала, – наконец маршал смирился со своим положением и начал говорить, закрыв глаза. – Она просто была такая… не могла на одном месте сидеть… Она какое-то время жила в Эри, потом в Эамосе, Зандрии и Алсинхорне, – он сглотнул, и Калиена подумала, как это удивительно похоже на ее собственный образ жизни. – Случайно ее занесло в Актари. Там она познакомилась с отцом. Потом они путешествовали вместе, в итоге вернулись сюда. Я родился здесь. Отец рассказывал об Актари, о том, какая это райская страна и как там хорошо… – Почему тогда они оттуда уехали? – хмыкнула Калиена. Она-то знала, какая это "райская" страна. Не заметив сарказма, маршал ответил: – Аристократы не одобряли браки своих отпрысков с простолюдинами, и тогда отец бросил все и сбежал с ней. Но, когда мне было семь лет, он уехал обратно. А перед этим дал мне медальон с символом рода и просил приехать, когда вырасту, а на границе назвать фамилию и показать медальон. И я пытался… – он запнулся и немного помолчал. – Эйден для меня с детства не совсем дом, может, это мама так повлияла, а может я и правда больше актариец. Я пытался добраться туда, даже попадался вашим, когда искал путь… Но знаешь, что? Я не смог пройти дальше Востока! Почему я не могу там пройти, а вы все постоянно ходите? Голос маршала сорвался и он закрыл глаза. Калиена задумчиво убрала светлую слипшуюся челку с его лба. Ходить по земле те расстояния, которые можно было преодолеть порталами – с Востока в Центр, из Центра на Запад, с Запада в Алсинхорн – она никогда не пыталась, предпочитая более простой и быстрый способ. Поэтому то, о чем говорил Хармайниган, было для нее сюрпризом. Она ничего не слышала о том, чтобы кто-то – будь то маги или обычные люди – не смог перейти границу Востока. – Знаешь… – тихо сказала она. – Хорошо, что ты туда не добрался. И не назвал свое имя. Хармайниган вскинул на нее взгляд, и она продолжила: – Лет двадцать пять назад там произошла революция и всех Благородных перебили те, кто пришел к власти. Я сомневаюсь, что, доберись ты до границы, остался бы в живых. Маршал прикрыл глаза и, казалось, просто обдумывал ее слова, но Калиена видела, что его висок, тот, который не был испачкан в крови, прочертила мокрая дорожка. Она начала понимать его. Человек, который, как и она, не мог считать домом то место, где вырос, где прожил всю жизнь. Он чувствовал себя чужим, как и она. И чем больше она смотрела на него, тем больше задумывалась над окончательным вариантом дальнейших действий. Первоначальный план был таким: разобраться, что его защищает, устранить помеху, взять его под свой контроль, выйти из камеры. А дальше по ситуации, но конечным итогом был захват управления Эйденом. Как до этого дойти – крутилось в голове несколько разных вариантов, и вариант “договориться” изначально маячил в самом хвосте этого списка. Но теперь он стремительно поднимался оттуда, занимая все более лидирующие позиции. Как виделась сложившаяся ситуация теперь, вся эта война была основана на том, что один полуактариец не мог попасть домой. И если дать ему то, чего он хочет, а заодно устранить с поля, то боевые действия прекратятся. У эйденцев ведь нет цели завоевать территории, как у драконов, или что-то подобное. По крайней мере озвучено ничего такого не было. – Значит, так, – подытожила она, потому что ее силы уже снова подходили к концу. – Если ты все еще хочешь в Актари – я тебя туда отведу. Хармайниган кивнул, в его глазах снова загоралась жизнь. И надежда. – Взамен ты, – продолжила Калиена, – первое: отдаешь приказ оставить Эри в покое. И второе: они не трогают наш портал и тех, кто через него придет. Обещаю, что для военных действий он использоваться не будет, мои люди уйдут дальше и создадут там новый портал, после чего этот уничтожат. Она мысленно извинилась перед Найтом, по соглашению с которым портал должен был использоваться как раз для внезапного нападения. Но тогда план был другим. А мирное соглашение ведь лучше, правда? Потерь меньше… Нет, Найт должен быть доволен, если она прекратит войну, любым способом. – Ты согласен подписать перемирие? – Да, – без колебаний ответил маршал. Если он и наделся заговорить ей зубы и напасть, едва она его отпустит, то она была к этому готова. – У тебя есть человек, которому ты полностью доверяешь и которого можешь оставить вместо себя? – Сет, – так же не раздумывая сказал он. – Отлично. Тогда идем, – она ослабила контроль, чтобы он почувствовал свободу, но полностью не отпустила, и он смог сесть и сжать пальцами голову. – Я что-то проголодалась. И зови Сета, поговорим. *** Соулсен грохнул кулаком в дверь квартиры маршала в жилом здании, смежном с военным управлением. То, что он услышал по дороге сюда от очевидцев, поразило и возмутило его. Хармайниган спокойно шел рядом с той, кого с таким трудом и риском взял в плен, держал взаперти и пытался заморить голодом! Это было совершенно на него не похоже, а уж Соулсен своего маршала знал лучше кого бы то ни было. Едва дверь квартиры открылась, Соулсен схватил его за грудки и прижал к стене прямо в коридоре. – Ксандор, ты с ума сошел? – прошипел он. – Ты две недели бредил желанием поубивать эрийских магов, а сейчас притаскиваешь одну из них к себе и кормишь? – кухня находилась недалеко от входной двери и он явно успел через открытую дверь заметить сидевшую за высоким столом Калиену. – Зачем ты ее выпустил? – Сет… – попытался выговорить маршал, закашлялся и потер рукой горло. Только сейчас Соулсен обратил внимание на длинную царапину на его виске и расплывшийся вокруг фиолетовый синяк. – Ага. Сотрясение мозга вызывает помутнение рассудка, – сам себе кивнул он. – Нет у него никакого сотрясения, – раздалось из кухни. – Или я не магистр-целитель. Голос был оценен как вполне миролюбивый, и Соулсен решил, что здоровье друга стоит того, чтобы рискнуть и поговорить с ней на равных. В конце концов, что ему терять? Ситуацию он и так уже не контролирует. – А почему он хрипит? Или ты не магистр-целитель? – передразнил он, повернув голову в сторону двери. – В целях самозащиты, – ответила Калиена, и из кухни полыхнуло жаром. – Постоянно пытается убить меня. – Удивительно, учитывая, что вы враги, – съязвил Соулсен. – Я же его убить не пытаюсь. – Синяк на пол лица об этом явственно свидетельствует. – Мы заключаем мирный договор, – тоном, не терпящим возражений заявил Хармайниган и, отодвинув плечом коммандера, первым прошел в кухню. Соулсен последовал за ним, по дороге пнув входную дверь, которую не удосужился за собой закрыть, с порога накинувшись на маршала. – О, – ничему уже не удивляясь, заметил он, – и какова причина такого внезапного решения? – Потому что хватит друг друга убивать, – Калиена повернулась от цилиндра с магическим огнем, на котором эйденцы обычно готовили (по крайней мере те из них, кто умел создавать автономный огонь), и наставила кухонный нож на Сета. – Вот тебе например нравится воевать? – Нет, – хмуро ответил Соулсен. – Но мы же воюем не потому, что нам нравится. Мы хотим свободно передвигаться через Эри в другие страны. – А что, с этим какие-то проблемы? – не поняла она. Путешествуя большую часть жизни, она не сталкивалась с проблемами перемещения. Ну разве что в Актари. – Вас что, эрийцы не пропускают? – Не просто не пропускают… Они нас ненавидят, еще с прошлой Эрийской войны. – Какой прошлой? – Второй, – грубо ответил Хармайниган. – Эта у нас уже третья, если ты не в курсе. Калиена пораженно смотрела на него. Она столько лет находилась среди людей, в стольких разных странах побывала, она считала, что хорошо разбирается в географии и политике. Прошлому, однако, внимания она совсем не уделяла. – Морган, это правда? – приглушенно спросила она в пустоту. Секунду ничего не происходило, только эйденцы непонимающе переглядывались, а потом воздух в углу зарябил и прямо из ниоткуда появились очертания трех человек. Калиена почувствовала их присутствие еще когда они проникли в квартиру вслед за Соулсеном. Они ничем себя не выдали, все то, что могло выдать их, гасили щиты Рэнди, но магия жизни могла обнаружить биение сердец и под такой маскировкой. Быстро пробежавшись глазами по Моргану, Калиена впилась взглядом в Лиера, жадно впитывая внешние признаки его состояния. Очень скудные, как и всегда – на лице не читалось никаких эмоций, только сосредоточенность и напряжение. Все как обычно. Значит, он в порядке. В отличие от него, Рэнди был явно взволнован и, возможно, испуган, но держался хорошо. Вообще, за последний месяц молодой маг сильно вырос в глазах Калиены. Посылая его в поход, она до последнего сомневалась в его способности выдержать непривычные условия. Но он превзошел все самые смелые ожидания. Хармайниган мысленно застонал при виде эрийцев в своей квартире. Шастают здесь, как у себя дома! Надо как можно скорее уничтожить портал, один раз ведь это у них как-то получилось! – Частично, – произнес вернувший видимость Морган. – Были войны, последняя закончилась пятьдесят лет назад перемирием, но когда на нас первый раз напали драконы, они отказались помогать, и перемирие перешло в вооруженный нейтралитет. – А с какого перепугу мы должны были помогать? – с издевкой в голосе спросил Хармайниган. – У нас границ с их территориями нет, на нас они не нападали. – Конечно, вы просто использовали нас как щит, – фыркнул Джей. – Вам и трудиться не пришлось, мы за вас все сделали. Калиена переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять, кто из них прав. Выходило, что по-своему правы оба, оба народа делали то, что было лучше для них. Так и в текущем противостоянии – обе стороны были в равной степени виноваты, эрийцы не были абсолютным добром, а эйденцы – злом. Хармайниган тоже не был злом, он действовал в своих интересах. Своих и своей страны. – Ничего мы вас не использовали, – возразил Соулсен. – В чем здесь вообще наша вина? – А наша в чем? – парировал Джей, потому что молчать не мог. – Эти драконы прилетели и начали нас убивать! А перебили бы нас – перешли бы на вас! – Ваша вина в том, что вы не пропускаете нас на свою территорию, вследствие чего никаких отношений у нас с вами нет, и воевать с вами на одной стороне мы не станем! – Стойте! – подняла руку Калиена, останавливая разгорающийся спор. – Вы сказали, что хотите иметь выход через Эри дальше на запад. А как же то… препятствие, которое вы не можете пройти? Зачем прорываться с боем, если знаете, что дальше путь все равно отрезан? Маршал поморщился. – Это магическая штука, а мы что, не маги что ли? Мы бы ее убрали, если бы кто-то дал нам подойти и спокойно поработать. – Ясно, – сказал молчавший до сих пор Лиер. – Бессмысленный спор. – Да, – кивнула Калиена. – Вернемся к перемирию. – Нужно составить документ, – вмешался Джей. – Будем делать это здесь в таком составе? Он, как единственный из присутствующих эрийцев, имеющий какое-то представление о военных соглашениях, вынужден был взять это на себя. Не тащить же сюда генералов – это было бы абсолютно неразумно, и Хармайниган с Соулсеном тоже вряд ли согласятся отправиться прямо в центр эрийского лагеря. Единственным выходом было сделать это в том составе, в котором они в данный момент находились, а потом отнести Найту, и в случае внесения корректив вернуться к Соулсену. Короче, стать посредником. Джей был готов к этому, если это поможет остановить войну. Особых иллюзий на этот счет он не питал, но хотя бы на время, пока они восстановят силы… Заслонившись акустическими щитами, они объяснили Калиене положение дел в Эри и то, что посетить лагерь ей так или иначе придется. Некоторое время ушло на составление договора, затем они отправились назад, оставив пока маршала в Эйдене. Конечно, Калиена не могла контролировать его на таком расстоянии, но лучшего случая проверить кое-какие свои наработки по встроенным прямо в тело артефактам и представить было невозможно. *** Они оставляли лагерь в оживленном, суетливом состоянии. Те, кто не пострадал, были при деле: строительство навесов, установка палаток, готовка еды, уход за ранеными – работы хватало на всех. Вернувшись, Джей увидел иную картину – в лагере было спокойно и тихо, в лазаретной части горели факелы и молча передвигались дежурные лекари, среди палаток кое-где тлели костры. В далеке переговаривался выставленный по периметру дозор. Вниманием магов сразу же завладели те, с кем они работали до этого; Калиена отправилась на базу командования, а Джей пошел в военный лагерь, к Саламандрам. С ними уже все было нормально – даже несерьезные ожоги Даррена и Реми к этому моменту были вылечены. Потом Джей нашел Лаки и узнал последние новости – лагерь полностью обустроен и функционирует, на периферии спокойно, отряды патрулируют, легко раненые вылечены и уже в строю, а тяжелые – стабилизированы. Найт пришел в себя и, если бы Эрисса лично не запретила ему двигаться, уже был бы на ногах или скорее даже на лошади. Гораздо позже, уже ночью, Джей вернулся в центр лагеря. Почти все маги закончили работу, некоторые ушли спать, но часть из них оставались у костра, тихо переговариваясь. Джей понаблюдал, как непривычно серьезный Сал сидит у самой кромки огня, уставившись в него немигающим взглядом; как кутающаяся в одеяло Катарина рассказывает что-то Лиеру, а Валенсис чертит палкой на земле какую-то схему для троих других целителей. Убедившись, что и у магов все в порядке, Джей пошел дальше, к отдельным лазаретам с тяжело ранеными. Обогнув кусты, он приблизился к тщательно сложенному из веток и травы ложу Эвера, рядом с которым сидела Калиена, положив одну руку с закатанным до локтя рукавом на грудь четвертого генерала, а вторую – на сломанную в нескольких местах ногу. Сам Эвер выглядел так, как может выглядеть находящийся при смерти человек. Даже при слабом свете факела можно было различить синеватый оттенок кожи и осунувшееся, безжизненное лицо. Джей сел с другой стороны и несколько минут молчал, прежде чем смог справиться с голосом и задать вопрос. Все же Эвер был его самым близким другом почти с детства, и видеть его в таком состоянии было физически больно. – Он выживет? Калиена тряхнула головой, волосы упали ей на глаза и она убрала их локтем. Только сейчас Джей заметил, что ее лоб был мокрым от пота, а под глазами залегли темные тени. Интересно, она вообще спала за последние сутки? – Да, – прозвучал усталый голос. – Только учти: сразу на ноги я его не поставлю. В силу некоторых индивидуальных особенностей организма сложные повреждения должны по максимуму заживляться естественным путем. Если я сейчас восстановлю его бедренные кости искусственными клетками, пройдет несколько месяцев, начнется отторжение и после этого вряд ли он когда-нибудь сможет ходить. – А так сможет? – Да, – уверенно кивнула она. – Не представляю, как такое могло получиться, на него что, дракон наступил? – Я не видел, – ответил Джей, и, подумав, добавил: – Мы с Лиером в это время были в Ландкарте. Калиена вскинула голову, и в первый момент Джей разглядел в ее взгляде что-то вроде испуга, но потом она вновь сосредоточилась на Эвере. – Хорошо, – невнятно прокомментировала она то ли слова Джея, то ли состояние пациента, и тут же сменила тему, задав странный вопрос: – Ты актариец? – Что? – опешил Джей. – Нет, конечно! Я родился в Алсинхорне. Калиена хмыкнула. – Дай руку. Джей протянул ладонь, она сжала ее и приложила к груди Эвера, туда, где было сердце. Его неровный, прерывающийся стук Джей чувствовал так, словно это в его собственных жилах бьется пульс, словно его собственное сердце гонит кровь, тяжелыми усилиями проталкивая ее в артерии. – Еще скажи, что я маг, – фыркнул Джей. Калиена некоторое время не отвечала, потом с сожалением задумчиво протянула: – Нет… Но руку не убирай. Так они просидели еще с полчаса, и в течение этого времени Джею начало казаться, что сердце Эвера забилось ровнее, а на лицо начала возвращаться краска. А может, он просто очень сильно этого хотел.