Зеленый - мой любимый цвет.

      Шастун открыл дверь в комнату, держа в руке холодную миску, из-за которой пальцы начало даже немного покалывать. В детской комнате было светло, немного серовато, потому что ещё толком ничего не обставлено. Антон в этой комнате и не находился почти, раньше она была гостевая. На кровати лежат только парочка игрушек: небольшого размера плюшевый мишка, которого Настя постоянно таскает с собой и какая-то странная кукла. Юноша делает очередную заметку в голове, что нужно заняться обустройством комнаты и купить ребёнку побольше игрушек. — Солнышко, я принёс тебя мороженое, — сказал парень и сел перед девочкой на корточки. — Спасибо, — засмущавшись, поблагодарила малышка и взяла тарелку. Антон немного склонил голову на бок и улыбнулся. — Насть, слушай, завтра мне нужно будет уйти на работу, скорее всего, на весь день — сказал он, обращаясь к дочке, которая в этот момент набирала целую ложку мороженого в рот, но из-за того, что оно было слишком холодным, вовремя одумалась и скинула с ложки половину лакомства. Девочка побледнела и, кажется, даже дёрнулась от испуга, когда услышала высказывание Антона. — А я останусь одна? — спросила она и рвано выдохнула, будто ей не хватало воздуха. — Нет, конечно, нет, — Антон понимал, что ни за что не оставит её одну, но ведь не может он вечно таскать девочку к Позовым. Нужно будет срочно продумать это, потому что бросить работу он не может ну никак, — я что-нибудь придумаю, ладно? — Да, — ответила Настя тонким детским голосом, — а может ты не пойдёшь на работу? — Солнышко, я никак не могу остаться, — с грустью произнёс парень, — я и так много пропустил.

***

      Шастун вышел из детской, оставляя ребёнка наедине с мороженым. Он готов был скулить от досады, потому что звонить Позову ему не позволяет совесть, Серёже смысла звонить нет, так как тот завтра также будет сниматься с Антоном, а больше, кроме Попова, и некому. В последнее время мужчина вечно ссылался на то, что он занят и довольно долго о нём ничего не было слышно. Даже, чёрт возьми, на проверку приходил не он, а какая-то странная женщина: быстренько записала что-то, осмотрела Настю на следы побоев и убежала. Они не переписывались, не общались, из-за чего вопросов у парня становилось всё больше. Антон провёл рукой по волосам, второй держа телефон, и волнение охватывало его сразу, как он смотрел на контакт Арса, но нажать на кнопку вызова парень так и не решался. Он вышел из раздела контактов и написал Матвиенко: Шастунец, 13:48 «Стоит ли мне звонить Арсу с просьбой посидеть с моим ребёнком, когда тот избегает меня после так называемого «вечера откровений?» » Сергеюга, 13:49 «Да, звони, не думаю, что он откажет тебе.» Сергеюга, 13:49 «К тому же, это хороший способ поговорить с ним.» Шастунец, 13:49 «Окей, но, в случае чего — это будет на твоей совести» Антон нажал на кнопку вызова и, слушая какое-то время долгие, протяжные гудки, уже готов был сбросить, однако голос на другом конце трубки ответил: — Да, Антох? Шастун нахмурил брови. Будто Арс специально ждал так долго и ответил только потому, что ему пришло осознание: «Этот назойливый парень точно не отстанет». Будто он решил посмеяться над ним и специально внушил надежду той ночью, а теперь нагло избегает. Будто отношение Попова к нему… резко изменилось. И Антон не понимал, что послужило этому. И Антон испугался, что этому мог послужить он сам: что он сделал что-то не то, сказал что-то не то, и это отвергло мужчину. — Эй, ты тут? — спросил Попов, явно удивившись долгой паузе со стороны собеседника. — Да, извини. Арс, я… мне нужна помощь. Завтра мне надо на работу, желательно на весь день, ты сможешь посмотреть за Настей? — Вероятно, да. Но у меня тоже есть работа, Антон, я не могу вечно выручать тебя с этим, — ответил ему мужчина отчитывающим, будто за плохое поведение, тоном. — Чёрт, спасибо! С меня кофе, — пообещал парень и сбросил вызов. Он не успел уловить тот момент, когда нужно искать для ребенка, надо же, его ребенка, няню на время работы. Он не успел уловить тот момент, когда он вырос и стал больше походить на мужчину, а не на подростка, вечно находящегося в компании хорошеньких девушек и алкоголя, празднуя успешно отснятый проект. И, если честно, ему не нравилось так быстро расти. Он отдал бы всё, чтобы снова стать парнем, не думающим ни о чём, кроме съёмок или перепихона на одну ночь. Всё, кроме дочери, появившейся так неожиданно. Он перерыл много вариантов, продумывая, с кем можно оставлять девочку. И самым адекватным было бы уволиться, заняться воспитанием Насти самостоятельно, постепенно устроить её в сад, однако, без работы и, соответственно, денег он долго не протянет. Оставался последний, не предвещающий ничего хорошего, вариант: знакомить внучку с бабушкой, по совместительству матерью Антона. Парень дрожащей рукой набрал ненавистный номер.

***

2016 год.

      Юный Антон, семнадцати лет, мечтает попасть в театральное училище, отучиться на актера, видит в этом свою цель, мечту, гордость, но… мама явно не разделяет его идей. Если бы хоть капля поддержки, если бы она хоть раз похвалила его, сказала теплые слова по поводу выбора профессии. Однако женщина видела в нём одну перспективу — врач. А Шастун никогда врачом быть не хотел. Знал, что не получится. Кто станет его слушать? Кто даст ему право выбора? Ведь за него изначально решили всё: от номера школы, в которой он будет учиться, до того, кем будет работать. Переубедить маму было невозможно. Она всегда была до жути упертая и Антон понял сразу: он не хочет жить в семье, где ему и шагу ступить не дают. Антон понял, что нужно пробовать. Не ради других, а ради себя. Самому строить будущее. А когда его приняли, он спешил поделиться с мамой, думал, что та изменит своё мнение, когда узнает, что у сына получилось осуществить мечту. Он хотел поддержки от самого важного на тот момент человека. Он нуждался в этой поддержке. Однако все, что он услышал от нее, было: — Если ещё хоть раз я узнаю что-то про актёрство… то можешь смело идти и собирать вещи, — сердито произнесла женщина, глядя на бестолкового юношу, — я не желаю слышать про это. Либо ты делаешь так, как говорю я, либо уходишь. Слова отразились огромной раной на сердце. Антон плакал. Очень долго. Он понятия не имел, что ему делать, но если близкий человек не хочет принимать его выбор, то стоит задуматься, действительно ли он тебе близок? Шастун нашел подработку, накопил немного денег, и при первой же возможности переехал к другу, родители которого были абсолютно не против его компании. Всё шло действительно хорошо, но мама не искала его с того момента. Он плакал, он скучал по этой странной и гордой женщине, но был горд и сам. Они общались изредка, но общение их было настолько холодным, будто они знакомы пару дней от силы. И юношу каждый раз изумлял факт того, что родная мать готова потерять сына из-за своей гордости вот таким способом. Что даже не пыталась найти способа наладить отношения. Попробовать вернуть. Пойти на компромисс. И с того момента Шастун решил, что никогда не будет знакомить с ней своих детей. Что он обязан дать им личное пространство и право выбора, которое не предоставили ему в своё время.

***

Видимо, жизнь опять решила повернуть не туда, куда он планировал. В любом случае то, что мать Антона любила до беспамятства — это маленьких детей, а юноша прекрасно об этом знал. Какие бы натянутые отношения у них не были, но другого выбора не предоставлялось, и парень понимал, что ей он может доверить своего ребёнка точно. К тому же, она будет рада этому, несмотря на долгое отсутствие общения. В случае с мамой парень ожидал такие же долгие гудки, как и с Арсом, но, на удивление, она ответила довольно быстро, а в её голосе, кажется, даже звучали счастливые нотки. Разговор затянулся надолго: Антон объяснил ей сложившуюся ситуацию, а сам был удивлён тому, как спокойно она отреагировала, не вставив ни слова упрёка как про ребёнка, так и, в очередной раз, про профессию Шастуна. В конечном итоге мама сказала, что готова забирать девочку каждый раз, когда потребуется и ей уже не терпится познакомиться с ней. Оставшуюся половину дня парень провёл за чтением сказок для дочери.

***

      Арсений Сергеевич приехал с самого утра, не заставляя ждать себя ни секунды, а Антон всё равно умудрялся опаздывать на съёмки даже при таком раскладе. Ну что поделать, вот такой он рассеянный и медлительный. Парень бегло обменялся рукопожатиями с Поповым в качестве приветствия, но тот даже не удосужился поднять на него взгляд. Шастун поспешил выйти из квартиры как можно скорее, убежать от этого хаоса эмоций, накрывающего его, когда он подвергается этим непонятным эмоциональным качелям. Арсений выглядел очень сердитым. Он злился. Но почему? Что, чёрт возьми, успел натворить Шастун, чтобы заслужить такое отношения от объекта своей симпатии? Да, он отвлёк его от работы, он попросил его о помощи, но раньше Попов и сам с радостью оказывал эту помощь. Что изменилось? Юноша быстрым шагом спустился по лестнице. Слёзы как-то сами потекли по щекам, оставляя солёные полосы и непонимание. Чем он это заслужил? Антон быстро смахнул слезу. Он не должен плакать. Он справится. Прибыв на съёмочную площадку, на парня тут же набросился Матвиенко. Чёрт, да, они действительно не виделись долго. В перерывах на кофе шатен успел рассказать другу последние события, которые приключились с ним, включая свои подозрения про потенциального убийцу Кузнецовой. Серёжа, в свою очередь, обмолвился тем, что его знакомый работает в этой сфере и может помочь найти Стаса. Что ж, Антон подумал, что хорошо иметь много знакомых. А ещё он подумал, что, наверное, Попов обрадуется этой новости. За день они успели снять несколько простых дублей, однако этого хватило, чтобы все выходили с работы выжитыми и уставшими. Работы было много, загруженность бешеная, ведь актёр пропустил многие рабочие дни в связи с сложившейся недавней ситуацией. Впереди — как минимум неделя усердной работы, и парень явно не представлял, что делать с дочкой. Как успевать уделять время и работе, и ребёнку? Когда Антон вернулся домой, в квартире было довольно тихо, что ожидаемо, потому что вернулся тот где-то к половине первого ночи. Арс спал полусидя, в кресле. Юноша тихо открыл дверь детской: Настя лежала в своей кровати, обнимая игрушечного медведя. Шастун подошёл к спящему мужчине и легонько потрепал его за плечо. Попов потёр сонные глаза и взглянул на юношу злобным взглядом, будто говоря: «Какого чёрта ты меня разбудил?» — Если хочешь, перекладывайся на кровать, там будет удобнее, — робко начал диалог Антон, но дрожь в голосе слышалась отчётливо. Будто он боялся спугнуть мужчину, спугнуть ту атмосферу, в которой они находились, разговаривая в полумраке комнаты. — Остаться у тебя… — хмыкнул Арс, — а какой смысл, Шастун? — более грубо спросил тот, опустил взгляд в пол. — Ч-что я сделал? — в отчаянии всплеснул руками парень. Сейчас самое время. Если они не поговорят сегодня, то брюнет снова будет бегать от него, ссылаясь за загруженность. Если Антон не разберется во всём сегодня, то вряд ли разберется потом. — В каком смысле? — Попов нахмурился, будто действительно не понимал, к чему ведет его собеседник. Будто не он избегал его больше недели, не объяснив своих действий. — Почему ты стал так груб со мной? — голос предательски дрогнул и в данный момент парень был похож на маленького ребенка, обделённого вниманием и лаской. Арсений действительно злится. На себя: за то, что позволил лишнего. На Шастуна, который подпустил его так близко к себе. На обстоятельства, которые заставляют его чувствовать что-то к этому удивительному парню. Злится, что сейчас, когда он смотрит в грустные зелёные глаза, стук его сердца учащается с каждой секундой. Злится, что понимает, насколько это неправильно; понимает, что так не должно быть, но не может ничего с собой поделать. Если кто-то узнает… Вдруг кто-то узнает? Казалось бы, к черту, какая разница, что подумают люди? Но что, если, в конечном итоге, эти чувства сыграют с ними плохую шутку? Если обратятся против них? Этой злостью он упивается, будто она помогает избавиться от чувств, возникающих к парню. Эта злость помогает держать между ними дистанцию, и он корит себя за такое отношение к младшему, которое юноша вовсе не заслуживает. Он представляет, как целует мягкие губы Антона, облизывает их, пытается слиться с ним воедино… и злится. Он просто в бешенстве. Он боится исхода. — А я и не был с тобой мягок, — равнодушно отвечает он сквозь скрежет, бушующий у него на душе, — я и не должен быть с тобой мягок, — исправляется брюнет. Попов встаёт и складывает вещи в рюкзак, намекая на то, что не собирается оставаться тут больше ни секунды. Он смотрит на поникшего парня и, сука, отворачивается также быстро, потому что не может выносить страдания младшего. Мужчина отправляется к выходу, тихо открывая дверь комнаты, но отчаянно надеясь, что парень остановит его, не даст уйти так быстро. Антон, сглотнув огромный ком в горле, хватает его за руку, держится, как за спасательный круг, смотрит заплаканными глазами, впервые позволив себе показать слабость перед кем-то. — Нет, Арс, прошу… не уходи, — просит он, глядя ровно в глаза, надеясь хоть на каплю сожаления в лице старшего, — я влюблён в тебя, — слова даются тяжело, но они необходимы. Действительно необходимы сейчас. И Попова ударяет это признание под дых. Он совершенно не может контролировать себя, находится на грани того, чтобы сорваться и накинуться на Антона, жадно поцеловать, как представлял это ранее; запустить холодные руки под футболку, щекоча кожу; взять всё то, что должно принадлежать ему; то, о чём он мечтал долгое время. Но всё, что он говорит после долгой паузы, это лишь короткую фразу, приносящую ему такую же боль, как и её адресату: — Я ненавижу тебя, Шастун, — вырывает руку и спешит выйти из этой квартиры, из этого дома, уехать отсюда подальше, провалиться так глубоко, чтобы больше никто не нашёл его. Чтобы никто не увидел слёзы, катящиеся по его щекам в ту минуту. А в голове лишь одна фраза, не дающая покоя её обладателю: "Так нужно. Так необходимо для вас обоих".