Господи, пожалуйста, скажи, что со мной не так?

      Сегодня день выдался тяжелым, но очень приятным. У нас было выступление на фестивале. Несмотря на кучу личных проблем, я постарался откинуть это все и сосредоточиться, что получилось у меня очень даже успешно. Остальные тоже проявили себя на все сто процентов. Все прошло на славу.       Я правда очень сильно благодарен всем людям, которые поддерживают и любят нас. Здорово заниматься тем, что тебе нравится, но когда ты делишься этим с людьми, и когда им тоже начинает это нравится — это невероятно. Это очень приятно, это придает уверенности и сил. Думаю, не я один это чувствую. Пусть мы и заканчиваем с ребятами концерт еле двигаясь, все потные, но мы не испытываем тяжести, какого-то груза на себе. Мы наслаждаемся тем, что мы делаем, и мы счастливы, что есть люди, которые поддерживают нас.       По прибытию в общежитие все, естественно, первым делом хотят принять душ. У нас имеется две ванные комнаты, по одной на этаж. И первыми обычно идут те, кто отвечает за готовку ужина и накрытие стола, если только мы не заказываем готовую еду (в последнее время мы делаем это все чаще). Наши главные повара это Тэен и Джехен, но часто бывает, что готовят и другие. Просто они это делают уже не из-за страсти к готовке, сколько из-за необходимости или из-за желания съесть что-то определенное, а значит, готовить будут сами. У меня же уровень кулинарии никак не повысился, равно как и у Сычена. Мы до сих пор в этом плане остались истуканами, какими и были.       Сегодня за готовку в очередной раз отвечает Тэен. Я часто думаю о том, как много он на себя берет, как много он делает для нас всех. Он действительно прирожденный лидер; который заботится и переживает о нас, о своих близких; который ведет и настраивает, когда дело касается работы. Я так сильно благодарен ему за это.       Я благодарен ему за такое количество вещей, что нельзя их все перечислить. Хочется выделить момент, обнять его и не отпускать, высказывая ему то, какой он волшебный, и насколько я ему благодарен за все. За то, что он есть. За все его старания, за то, что не сдается. За его поддержку, за то, что он рядом. За то, как много делает.       Тэену ведь тоже бывает тяжело. Я думаю даже, что ему бывает куда тяжелее, чем кому-либо из нас. Он прошел через слишком многое. И мне хочется делать для Тэена в ответ намного больше. Показать ему, как много это для меня, для нас всех, значит. Показать, что я правда это ценю.       Я никогда особо не умел выражать свои чувства и благодарность. А особенно, если дело касалось Тэена; тут я просто боялся сказать хоть одно лишнее слово, иначе это все просто выльется совсем не в благодарность, а в признание. Но сейчас я имею такое сильное желание пойти к нему, поцеловать его и сказать: «спасибо за все. Я так сильно люблю тебя».       Кажется, я сейчас слишком на эмоциях. Но, как бы то ни было, прежде чем мне вообще идти к Тэену с чем бы то ни было, мне нужно до этого поговорить с Сыченом. И вот он, момент которого я так долго ждал (не так уж и долго, учитывая, что какая-то часть меня вообще не хочет этого делать). Джехен сейчас в ванной, как и Тэен, ибо они готовят сегодня ужин вместе, а мы с Сыченом одни в комнате.       Сычен переодевается в домашнюю одежду, а я сижу и в открытую смотрю на него. На его худое и высокое тело, на его так сильно выступающие ключицы, на которых мне бы очень хотелось оставить поцелуи, на его плоский животик, на его прекрасные руки, до которых я бы хотел дотронуться, сжать его ладони в своих.       Сычен замечает то, как я смотрю на него, и не оставляет это без комментария:       — Постеснялся бы хоть, — он слегка смутился и отвернулся.       Я не смог сдержать улыбку. Какой же он ангельски прекрасный, Боже, зачем ты его создал? Как мне жить-то теперь?       — Чего тут стесняться? Это скорее тебе стоит стесняться, а то ты такое утром вытворял, — я блаженно облизнул губы, от воспоминаний о сегодняшнем утре.       Так.       Стоп.       Нет, нет, нет. Это не может больше повториться! Именно об этом я и должен сейчас поговорить с Сыченом.       — Вообще-то, — я быстро заговорил следом, чтобы Сычен не смог увести разговор в ненужное мне русло, — мне нужно поговорить с тобой.       — Я слушаю, — Сычен сел на свою кровать, которая находится прямо напротив моей, и внимательно посмотрел на меня.        Я открыл рот… но сказать так ничего и не смог.       Я просто посмотрел на Сычена… и понял, что не могу. Не могу ни выдавить из себя ничего, ни отпустить его от себя. Я ведь правда его люблю. Да, его я тоже люблю. Я нуждаюсь в нем. Нуждаюсь в нем так же сильно, как и в Тэене. Я также благодарен ему. Благодарен за многое, что случилось за наше знакомство, за наше времяпровождение вместе. То, что я испытываю к нему — нечто такое же большое как то, что я испытываю к Тэену. Может быть, Сычен был со мной меньшее время, по сравнению с Тэеном, но Сычен — одна из лучших вещей, которая произошла со мной; один из самых прекрасных людей, которых я встречал; он так много для меня значит, и чувствую я к нему так много.       Я люблю его. Люблю его скромный характер; люблю, когда он улыбается своей ангельской улыбкой; люблю, когда смущается со своей детской невинностью на лице; люблю, когда смеется своим заразительным и очень громким смехом; люблю, когда он рядом; так сильно люблю его прикосновения, его тепло, его запах.        И сейчас, когда он передо мной, когда я в шаге от того, чтобы покончить со всем, что было между нами, ради Тэена, я просто не могу ничего сказать ему. Я осознаю, что все-таки не могу выбирать между ним и Тэеном. Я, правда, люблю их одинаково сильно. Эти два человека подарили мне такие чувства, такие ощущения, такие моменты и воспоминания, которые никто мне не дарил и, кажется, не может подарить.       Поэтому все, чего я хочу сейчас — прижать Сычена к себе; обнять его крепко-крепко, поцеловать его, выразив через этот поцелуй все то, что я чувствую.       Именно это я и делаю. И будь, что будет. Лучше я останусь придурком, потерявшим обоих зайцев, но только это не зайцы — это очень дорогие для меня люди, к которым я чувствую больше, чем к кому-либо еще. Лучше я останусь один, но я не могу выбирать между ними. Для меня это равносильно тому, чтобы выбирать между матерью и отцом. Это невозможно. Эти двое слишком много для меня стали значить.