Чао какао, Бомбино

      Свежий весенний ветерок пробивался через слегка приоткрытое окно. Тёплые лучи грели ещё не окрепшую после зимы землю. Идеально. Но всё хорошее, когда-либо заканчивается. В комнате под одеялом зашевелилось “нечто”, как оказалось позже, это был заспанный омега. Шевеления продолжались ещё некоторое время, после чего он встал и поплёлся в душ.       Прохладный душ помогает проснуться. Именно так нам любят говорить все кому не лень. Начиная от стариков и заканчивая молодёжью. Но конкретно нашего героя холодные капли только раздражают. Бодрят, конечно, но от этого бесят не меньше. Пока он принимает душ, чистит зубы и умывается, его голову не покидает один вопрос. Существуют ли такие люди, которые за просто просыпаются и бегут умываться, напевая что-нибудь бодренькое? Мин считает, что всё это только сказки и вообще, как-то подозрительно смахивает на диснеевских принцесс. Закончив мыльно-рыльные процедуры, он бросает взгляд на часы, 6:28 . Выйдя из ванной, он плетётся в свою гардеробную. Хотя считает, что и без одежды выглядит аки Аполлон. Но родители только посмеялись с предложения Юнги стать эксгибиционистами. Мол, они личности публичные. Не гоже им без исподнего расхаживать. Родители Мина и правда были личностями довольно публичными, так как имели достаточно успешный молодой бизнес. А у богатых свои причуды. У родителей Мина, например, был бзик на одежду и гардеробные, как в кино. Но взамен на все эти богатства, их часто не бывало дома, так что Юнги привык оставаться в один. Ну, как один. Он и пара горничных, которые приходили раз в несколько дней убираться. Родители не особо ему доверяют в этом плане. Мол, он может уже и взрослый, но рукажоп тот ещё.       Войдя в свою гардеробную, Юнги ещё раз пробежался по ней глазами. Это была не столько гардеробная, сколько его тайное убежище. Даже имея большую комнату, он предпочитал закрываться здесь и писать текста, а временами и рисовать. Наплевав на школьную форму (что вообще не удивительно), Юнги надел узкие чёрные джинсы с порезами на коленях, мешковатую серую толстовку. Он не любил выделяться, носил мешковатую одежду и очки на пол-лица, закрывая тем самым до жути красивые глаза-полумесяцы. Пытаясь спрятать свою опупенно белую, как фарфор кожу. Хоть и не любил выделяться, а как то само получалось.       Его лучший друг Хосок, уже который год пытался заставить Мина так не делать. По словам Хосока Мина только “валить и чпокать”. Течки ещё не было, а потому волноваться за свою пятую точку особо не приходилось. Аромат прорезался только утром (6:00~8:30) и вечером (16:00~18:30). Запахи альф Мин чувствовал слегка. Обжигающий аромат сладкой мяты приятно саднил горло всем, кто его вдыхал.       Юн (так его звали родители), спустился на кухню приготовить еду, киту, что в животе так старательно пел песни. Завтракал он в привычной для себя манере. Яичница с беконом и горячий шоколад.       Пока Мин готовил, он думал над песней, что написал сегодня ночью. Сроки поджимали, сегодня её нужно сдать учителю.       Школа, в которой учился Юнги, была для творческих людей, которые в будущем планировали связать с этим жизнь. Школа стояла при университете искусств, и все желающие могли попробовать туда попасть, но ясен пень, с бухты-барахты туда никого не брали. В универе учились только лучшие, туда можно было попасть 3 способами. Первый и наиболее популярный, заиметь нехилые связи в мире шоу-бизнеса. Второй, подвалить деньжат директору на “благотворительность”. И третий (коим собирался воспользоваться Мин), рвать задницу до последнего, стараясь попасть в десятку лучших по учёбе и заиметь рекомендацию от учителя музыки. Быстро и с аппетитом позавтракав, Юн, глянул на часы, 7:13. Накинув куртку, не забыв про свой любимый горький шоколад, он помчался в школу. Парень уже знал, что его ждёт. Ну, по крайней мере, он так думал.

***

      Чимин проснулся от того, что его кто-то настырно облизывал. Разлепив глаза и наконец, очнувшись от сна, он понял, что это Суншими. Собака любезна оставленная Чимину любимым (ага, как же) другом. Хренов Тэ взял и свалил путешествовать по Европе с концертами, а собаку скинул на друга. Чимин был в шоке, когда пришёл домой и обнаружил это чудо у себя на кровати. Рядом на тумбочке была записка от друга: “Соря, что не предупредил тебя раньше. Меня дёрнули на срочный тур по Европе. Позаботься о моей Суншими. Люблю тебя, твоя Вишенка”.       Толку от этого чуда было мало. Единственный плюс состоял в том, что все омежки, которые побывали в квартире Чимина, чуть ли не в обморок падали от умиления. Тэхёна Чимин встретил ещё в средней школе, когда тот только начинал свою карьеру певца. Со временем его популярность выросла и теперь, многие знали его не как Ким Тэхёна, а певца с очень необычным псевдонимом “V”. А Вишенкой его звали из-за цвета волос (ядерно-красный), псевдонима который читался как Ви и запаха спелой вишни. Кстати Тэ очень привлекательный омега Чимин однажды чуть не запал на него. Но вовремя себя остановил. Только не нормальный мог связать с свою жизнь с таким придурком.       Столкнув с себя собаку, Чимин направился в ванну. Быстро ополоснувшись, он вышел и сразу пошёл кормить Суншими (пока не забыл). Она облизывала его только когда была сильно голодна. Животное быстро прибежало на звук насыпающегося корма и аппетитом принялось жевать. А Чимин, с чувством выполненного долга, пошёл одеваться.       Чимин жил в большой трёхкомнатной квартире, её ему подарили богатые родители на 16 лет. Они считали, что он уже взрослый и сможет позаботиться о себе. Точнее так считал его Папа. Его наивный Папа думал, что сыну не хватает места учиться. Отец же понимал, что квартиру Чимин будет использовать далеко не для учёбы. В их семье Чимина считали невинным мальчиком-отличником. Так думали все кроме Отца, он единственный знал обо всех проделках Чимина. Чимин как всегда надел школьную форму, которая каким-то Макаром ему очень шла. Была бы его воля он бы ходил в школу в джинсах и футболке, но образ невинного мальчика нужно поддерживать. Чим считался одним из самых популярных альф в школе. Омеги школы поголовно текли только от одного его запаха - шоколада.       Чим позавтракал на кухне своими любимыми тостами с сыром. Как обычно взял с собой мешочек с мятными конфетами, которые он жевал постоянно и, конечно же, жвачку со вкусом сладкой мяты. Он сходил с ума по всему, что касалось мяты. За эту особенность друзья прозвали его мятным наркоманом.       Каждое утро Чимин выходил в школу пораньше, ведь именно тогда так одуряюще сладко пахло мятой, от которой Паку буквально сносило голову.

***

      Уроки, как и всегда, тянулись бесконечно медленно. Уже на четвёртом уроке Мин психанул и пошёл на крышу. Делать то, что у него получалось лучше всего — спать. Когда Юнги проснулся, до конца занятий оставалось всего ничего. Поэтому он решил пойти позаниматься на фортепиано. Навыки сами себя не улучшат.       Придя в класс, Юн никого не обнаружил. Вздохнув с облегчением, он сел играть одну из своих любимых мелодий — “Музыку слёз”. Играя эту мелодию, Мин полностью погружался в Мир Музыки. Обычно в такие моменты рождались гениальные идеи, что позже становились потрясающими мелодиями. Он так увлёкся, что не заметил, как опасность подкралась сзади.       — Это кто, сука, тут такой бессмертный?!! — заорал Юнги, когда почувствовал чужие губы на своей шее.       — Привет, сладенький. Меня Чимин зовут, а тебя как? — невинным голосом поинтересовался паренёк с серыми волосами.       — А ты еще, что за хуй с горы?! — заверещал, сильнее прежнего, Юн, когда понял, что его нагло прижали к стене.       — Просто ты так пах, что я не удержался. — сказал Чимин ещё сильнее вжимая этого омежку в стену, не обращая внимания на явное сопротивление прелести. — Может, повторим?       Чимин уже вовсю тянулся к губам Мина, что так опупенно пахли мятой. И тут случилось то, чего Чим не предвидел. Он наивный думал, что этот мятный омежка упадёт к нему в объятия и всё пройдёт как по маслу. У Мина же были другие планы. Юнги ебанул прямиком в солнечное сплетение, он ведь не какой-то там хлюпик-омега, у него, между прочим, стальные яйца. Мин быстро собрал вещи и кинул напоследок:       —Чао какао, Бомбино.

***

      Всё как всегда: друзья, омеги, школа. Уроки уже давно закончились, но Чим остался помочь учителю. После выполненного поручения, он уже собирался домой, как услышал ласкающую уши мелодию, и пошёл на звук. Чем ближе подходил Чимин к месту, откуда была слышна музыка, тем сильнее чувствовался аромат сладкой мяты. Подойдя к кабинету, Чим замер на пороге. За фортепиано сидел на вид очень хрупкий омежка, чья кожа была словно первый снег. Он так самозабвенно играл, что казалось, даже не заметил, как к нему приблизился Чимин. Опьяневший от мяты Чимин, слабо понимающий, что делает Чимин. Он сам не заметил, как прижался, губами к столь желанной коже, что даже на вкус была сладкой и обжигающей. Он не сразу заметил, что музыка остановилась и на него уставилась пара охеревших карих глаз.       — Это кто, сука, тут такой бессмертный?!! — заорал этот парень. Не ебически прекрасный парень.       — Привет, сладенький. Меня Чимин зовут, а тебя как?— невинным голосом поинтересовался Чим, прибывая в непонятках, что делать.       — А ты еще, что за хуй с горы?!— заверещало сильнее прежнего это кареглазое чудо, которое теперь уже упиралось спиной в стену.       — Просто ты так пах, что я не удержался. — Сказал Чимин, ещё сильнее вжимая этого омежку в стену, не обращая внимания на явное сопротивление. — Может, повторим?       Чимин уже вовсю тянулся к губам Мина, что так опупенно пахли мятой. И тут случилось то, чего Чим не предвидел. Он наивный думал, что этот мятный омежка упадёт к нему в объятия и всё пройдёт как по маслу. Ага, размечтался. Паренёк ебанул его прямиком в солнечное сплетение. Быстро собрав свои вещи, и кинул напоследок:       — Чао какао, Бомбино. — и ушёл в закат.       Чимин же прибывал в прострации - не такого исхода он ожидал. Он подошёл к фортепиано и заметил тетрадь, на которой красивым почерком было выведено: “Мин Юнги”.       —Берегись, Мин Юнги, скоро ты будешь моим,— сказал себе под нос Чимин.