jinkibum

Джинки не любит, когда люди приходят к нему не ради себя, а по каким-то иным, непонятным ему самому, причинам. В тату-салоне можно увидеть невероятное количество самых разных людей. Кто-то приходит сюда, потому что модно, и Джинки набивает очередной китайский иероглиф на спине, значения которого не знает никто из присутствующих. Кто-то приходит, потому что проиграл спор, кто-то ради того, чтоб выделиться; Джинки вежливо улыбается и метит контуры – большие и маленькие, кричащие и невзрачные. И все равно, больше всего Джинки не любит людей, которые приходят сюда с желанием угодить кому-то другому. Вот как этот паренек, мнущийся у двери. Джинки не может отказать себе в удовольствии полюбоваться обтянутыми в драный джинс ногами; парень не сногсшибательно красив, но поразительно притягателен. Ему не очень идут выжженные в блонд волосы, как на вкус Джинки, но неловкая улыбка сглаживает впечатление до точки, в которой Онью вовсе забывает, о чем думал. Он представляется и короткое “Ки” кажется Джинки слишком скупым, но не его это дело. Ки просит набить ему чужое имя и Джинки недовольно поджимает губы, но молчит – бесполезно говорить что-либо в таких ситуациях, он уже успел это понять, так что лишь машет рукой в сторону кресла, предлагая присесть. Ки выбирает нужный шрифт (долго и придирчиво), вытирает взмокшие ладони о джинсы, перед тем как стянуть их. Джинки на мгновенье замирает и сглатывает (надеется, что незаметно) – у Ки бесподобно красивые бедра. Сочные ляжки мерцают белоснежной кожей в сумрачном свете мастерской, и Джинки отходит сделать глоток воды, прежде чем взять себя в руки и, наконец, навести на ноги яркую лампу. Протирает спиртом почти голую кожу, чувствует ее шелковистость даже через резину медицинских перчаток. Поднимает взгляд и хочет, хочет все же нарушить устоявшийся принцип и сказать, что этого делать не нужно, что Ки скорее всего пожалеет, но тот вдруг подает голос. - У него есть свой мастер, но мне там не понравилось, знаешь. У тебя здесь как-то уютнее. Джинки улыбается в стерильную маску, подбирая инструменты и набрасывая контуры. - Представляешь, у него татуировок целых восемь штук уже! На руках, на спине, на ребрах. Джинки предупреждает, что может быть больно, хоть он и охладил анестетиком, и приступает за работу. Тонкие витиеватые буквы вырисовываются дугой на внутренней стороне бедра, у самой кромки белья. Бледная кожа краснеет даже от одних прикосновений пальцами, что уж говорить о машинке. Но Ки терпит, продолжая говорить. - Он такой славный. У него чудесный голос. А как нежно он смотрит! Так умеет только он один. Джинки лишь придерживает ногу под коленом, чтоб не дергалась сильно. От этого вновь пересыхает во рту, но Ки так откровенно влюблен, набивает сейчас на бедре имя своего парня, а Джинки нет места в данном условии. Онью держит небольшое зеркало так, чтоб задравший ножку Ки мог хорошенько рассмотреть свое новое тату. На автомате рассказывает все нюансы по уходу в первое время, на самом деле, тоже разглядывая результат своей работы. Витые символы аккуратно оплели бедро, будто приобнимая ляжку – смотрится красиво. Ки, вроде бы, тоже выглядит довольным, только Джинки все еще уверен – это не то, что ему нужно. Во второй раз Джинки встречает Ки на пороге своей мастерской поздней осенью, месяцев через пять. Увидев знакомое имя в записи, Онью очень хочет верить, что Ки решил вернуться за новой, за своей татуировкой, но, увы. Парень выглядит изможденным – щеки впали от потери веса, отросшие волосы натурального черного цвета не уложены прядка к прядке, как раньше. Он не поднимает чуть припухших глаз. Кривится, когда слышит обращение, просит больше так его не называть. Джинки кивает, улыбается и обещает теперь называть его Бомми; не обращает внимания на претензии и капризно надутые губы. Он просит сделать что-нибудь с татуировкой. - Она жжется, - говорит Бом, ничего не добавляя. Ну да этого и не нужно. Джинки горько вздыхает и снова машет на кресло, испытывая неприятное чувство державю. Бом по-прежнему красив, но больше не пышет своей непередаваемой энергией, его сейчас не хочется медленно раздевать, раздвигая ноги и обжигая поцелуями – уж скорее напоить какао и укутать в плед. Бом молчит – от этого неуютно. Джинки отвлекает его нелепыми шуточками; проблема только в том, что он ни черта не умеет шутить по-людски; соль вся в том, что вскоре Бом все же начинает смеяться и даже пытается его стукнуть, но бить мастера за работой нельзя. Бом все еще не знает, на что хочет исправить свое тату, а потому обещает прийти еще через неделю на повторный сеанс. Набить ее, конечно же, оказалось гораздо проще, чем вывести. Перед пятой их встречей Джинки не знает, что станет отвечать, если Бом вдруг спросит, ведь работу, которую можно было сделать за пару часов, он бессовестно растянул. Только Бом отчего-то и не спрашивает. В прошлый раз Онью наконец заметил три аккуратных сережечки в бомовых мочках, и теперь, к огромному удивлению последнего, ведет Кибома не в сторону своей мастерской, а в кабинет напротив, не отвечая на вопросы. - Минхо, я тебе тут клиента организовал, - скрывая дрожь в голосе, зовет Джинки своего коллегу, пока Бом округлившимися глазами разглядывает дюжины разнообразных штанг и серьг на витрине. - Не смотри на нее так, не укусит, - смеется высокий парень, подкравшийся сзади. – Это штанга на индастриал, потому такая длинная. Не то что бы Бому от этого стало намного понятнее, но переспрашивать он не берется. В крови начинает бурлить легкое возбуждение от предвкушения – то, чего он вовсе не ощущал перед набивкой тату. Он снова долго выбирает себе серьгу и думает, какой же именно прокол хочет, совсем измучив и Минхо, и даже сидящего на подхвате Джинки; сам прокол занимает от силы минут 15. Зато из салона выходит довольный, с аккуратным шариком в самом центре ушка. Когда Джинки видит его в следующий раз, в ухе красуется серьга с пилюлей ядовитого цвета. Волосы у Бома все еще черные, но выбриты на висках и уложены так сексуально, что приходится невольно облизать губы. Встречаются они уже не в мастерской, а в кофейне на Мёндоне, Кибом трещит без умолку, критикует в прах заказанный хеном американо с молоком, сетуя, что такой Бом ему и дома сварить может, а в этом кафе делают отличное фраппе с малиной.