Обещание
7 октября 2017 г., 08:20
Заложил плавную дугу, с радостью осматривая с высоты россыпь знакомых домишек, расположившихся между Йером и Анапом. Как же я соскучился по дому хёвдинга и его обитателям! Жить на склонах гор – это точно не мое. Пребывание у гарпий изрядно меня измотало и честно говоря, раздражало, все эти удивленные и восторженные взгляды заставляли чувствовать себя неуютно даже такую эксцентричную личность, как я, любившую быть в центре внимания.
Издав высокочастотный счастливый свист, ухнул вниз, контролируя стремительное падение кончиками полураскрытых крыльев. Ветер трепал мои пестрые перья, а сердце радостно билось в преддверии воссоединения с моим прекрасным Мотивом. Острым ястребиным криком поприветствовал дозорных, пролетая над их костром. В тусклых отблесках кострах они рассмотрели меня и, убедившись, что это свои, ответили на приветствие тихим “Хой!”
Залетел во внутренний двор белокаменного дома, утопавшего в темной зелени фруктового сада. Жадно потянул носом, наслаждаясь букетом знакомого амбре. Сквозь запах яблок и винограда пробивался яркий цветочный аромат Вайли, который много времени проводил, ухаживая за растениями и деревьями в саду.
С сожалением оглянулся на темное окно нашей с Акино спальни. Я не мог заявиться к своей паре грязным. За три дня, что провел в полетах, времени помыться у меня как-то не было. Тихо зацокал когтями по каменным ступеням купальни, торопливо расстегивая многочисленные ремешки на своей одежде.
На деревянную лавочку опустилась перевязь с клинками, фляжка, сумка и аметистовый жезл. Расшнуровал жилет и скинул на пол, следом полетели штаны. Зажигать свечи, что в изобилии были расставлены на ступенях и в нишах купальни, не стал, прекрасно видя в темноте. Холодная вода бассейна меня не смутила, тело тахиллина было прекрасно приспособлено и к холоду, и к жаре.
С наслаждением опустился в воду. Критяне знали толк в хорошем мыле, особенно оливковом и, конечно же, в маслах. Яростно намыливая жёсткую мочалку душистым мылом, услышал, как в глубине дома с едва различимым скрипом петлей открылась дверь. Мечтательно улыбнулся, совсем скоро мне составят компанию.
Созидающие отлично чувствовали присутствие друг друга. Вереск, скорее всего, проснулся, как только я начал кружить над равниной Месара, между устьями Анапа и Йера.
Расправил крылья и издал самый мелодичный свист, на который был способен. Птичье наследие одарило мой голос широким диапазоном звучания. По внутреннему двору разлетелся тихий смех.
– Ты точно – Ястреб, а не Соловей, дорогой Мистер Птиц? – игриво поинтересовался Мотив, грациозно спускаясь по мраморным ступеням купальни.
– Для тебя я кто угодно, Тамерлан, – в тон ему мурлыкнул я, прищуриваясь от света свечи, что принес с собой Аки в подсвечнике.
Оглядел своего сахарного мальчика. Наготу Вереска скрывал лишь темно-синий обрез ткани на бедрах и широкий шерстяной платок, который Греза в спешке накинула на плечи. При тусклом освещении сиреневые очи мягко сияли. Вышел из бассейна и подошел к своему парню. Лекарь пряно пах лечебными травами, которые заглушали его настоящий медово-вересковый аромат.
– Я так сильно скучал по тебе, – прошептал, ведя губами по точеной шее Акино. Свободной рукой моя Греза (во всех смыслах этого слова) обняла меня за талию. Губы обжег пылкий поцелуй. Мы слились в одно целое, после такой невыносимой разлуки, Мотив брал у меня манну. Изящным запястьем, светящимся сиреневым огоньком нашей магии, партнер махнул в сторону воды, согревая её. Магическим образом подсвечник оказался стоящим на полу.
Придя в себя после волнующего Экстаза, сорвал со смеющего Вереска одежду и понес в бассейн. Гибкая Греза извернулась в моих руках, обвивая мне талию ногами. Легко удерживая равновесие, сел на каменные ступени искусственного водоема, устраивая пару поудобнее. Аки взял оставленную мной мочалку и мыло, плутовски улыбаясь.
– Давай так, я тебя мою, а ты рассказываешь мне последние новости. Когда над Кофинскими горами заметили целые косяки гарпий, все поселение тут же поняло, что тебе удалось заручиться их доверием, – наигранно безразлично произнес Акино, проводя по моей груди намыленными ладонями.
– Все четыре стаи крылатых Крита меня поддерживают и согласны участвовать в военном полете, – промурлыкал я, наслаждаясь ненавязчивыми, но ласковыми прикосновениями чужих рук.
– Я в этом и не сомневался, – мне прикусили мочку ухо и обольстительно произнесли, – Ты хороший вождь, что не говори. Но мне нужны подробности, ты же не хочешь останавливать нашу игру, верно?
– Эй, где мой стеснительный Мотив? Кто ты, незнакомый змей-искуситель? – весело фыркнул и уже серьезно продолжил, – В принципе социализировать гарпий можно, по крайне мере тех, что живут на Иде. Их предводительница Аэлла готова выполнять все мои поручения. Кто бы мог подумать, что в гарпии может течь кровь прекрасных Голубых Соек.
– И как она выглядит, эта Аэлла? – поинтересовался каким-то странным тоном Аки, резко запуская пальцы в мои перья у основания крыла, заставляя выгнуть спину. Это моя очень сильная эрогенная зона.
– Эффектная, если бы не знал, что она гарпия, принял бы за тахиллинку, – не сдерживаясь, простонал я, сжимая в ладонях упругие ягодицы своего сахарного мальчики, запоздало сообразив, в чем дело, – Даже не думай ревновать, меня женщины не интересуют, впрочем, как и гарпии.
– Но я слышу неудовольствие в твоем голосе, Даффи, когда ты говоришь о ней, – ровно проронил Вереск, немного агрессивно кусая мне соски, – Властная предводительница запала на МОЕГО красавца-тахиллина? Да?!
– Да, блять! – выкрикнул я, когда ладошка Акино сжалась на моем вставшем члене. И уже переведя дух, укорил Вереска, – Ты сам знаешь, что это чувство не принесет пользу нам обоим.
Мягко поцеловал рассердившегося Мотива, обнимая за талию. Откинул мокрые черные волосы партнеру за спину и, отрастив клыки, начал властно, но в то же время игриво, прикусывать нежную кожу. Пришел черед Аки чувственно выгибаться и прикрывать глаза от удовольствия. Акино нравилось, когда я ласкал его, используя клыки и когти.
– Все еще хочешь послушать, что происходило на собрании гарпий? – насмешливо ухмыльнулся, заставляя Мотива опереться спиной о мое крыло, прихватывая зубами его розовый сосок.
– Хочу, – тихо и покорно проронил Вереск, обвивая мне шею руками.
– Я озвучил предводителям четырех стай дату военного полета, названную Лейвом, – прервался, тянясь за бутыльком сандалового масла, – За две недели гарпии успеют мобилизовать свои клинья*и снарядиться. А Баваан Ши и кентавры успеют обогнуть Кофинский хребет и за пять дней… Никто об этом не задумывался, но я не думаю, что все будет так просто, Аки.
Партнер медленно убрал руки с моих крыльев и обнял за шею, недоуменно заглядывая в глаза и ожидая ответ на свой молчаливый вопрос.
– Не в одном Фесте дэморисы заключили договор с Грезами. Терн рассказал мне, что на выгодных условиях его собратья защищают этих напыщенных щеголей, получая взамен надежный источник пропитания и заботы. Не смотря на свою разумность, эти динозавры являются зверьми, которые страдают от паразитов и нуждаются в большом количестве дичи. Такие умелые охотники как Ши и сфинксы составляют им мощную конкуренцию, более того, на дэморисов охотятся как на тупую скотину. Разумным динозаврам не доступен Экстаз, защититься от чужой магии они не могут, поэтому сотрудничество с Грезами так выгодно. Нам не известно, сколько дэморисов охраняют Айос-Ни. Динозавры ненавидят Баваан Ши по понятным причинам, даже при поддержке крылатых военное столкновение на земле может произойти. Да и кентавры отстреливают этих поразительных рептилий, отгоняя от своих стад породистого скота. Но даже не это беспокоит меня сильнее всего. В столице Грез пар Созидающих намного больше, чем в Фесте, следовательно, магическая поддержка будет сильнее. Также я не верю в непоколебимый авторитет тахиллинов среди гарпий, во всех временах и обществах находились те, кто бросал вызов вождям, отчаянно стремясь к власти. Возможны стычки и среди самих стай крылатых, все они жили обособленно друг от друга. Павших будет много…
– Знаешь, весь этот военный полет… – Вереск замолчал, подбирая правильные слова, – Я все еще отказываюсь верить в то, что мы попали в период Античности. Колизей, города-государства, ожившие легенды… Ласарисс каждый преподносит что-то новое. Даже не знаю, нравится мне жить, балансируя на бритве острых ощущений, или нет.
– Все ты прекрасно знаешь, любитель драйва! – подколол я Мотива.
– Но, честно говоря, только полеты с тобой удовлетворяют мою потребность в острых ощущениях, – Акино сменил тему, льстя мне. Было приятно слышать подобные слова, однако я предпочёл оставить эту маленькую деталь в тайне.
– Только полеты доставляют тебе острые ощущения? – притворно изумился, дразнящее проводя скользкими от масла пальцами по промежности любовника. На другой руке выпустил когти и осторожно царапнул ягодицу своего сахарного мальчика. Нашел его губы и страстно поцеловал, не желая больше отвлекаться не на что другое.
Мягко коснулся крылом бока Аки, щекоча чувствительную кожу перьями. Кулачок Вереска сжался на моей эрекции, заставляя несдержанно толкнуться в его руку. Поймал зубами нижнюю губу партнёра и медленно ввел в него палец. Бедра Вереска напряглись и тут же расслабились. Сместился вниз, ведя влажную дорожку языком по солнечному сплетению Акино к низу живота. Палец, смазанный в масле, легко скользил в тугом анусе Грезы. Распластал крылья по ступеням для равновесия и вобрал в рот возбужденную плоть Мотива, заставив его шумно втянуть в себя воздух и немного прогнуться в пояснице.
– Даффи, глубже! – потрясающе хрипловатым голосом попросил сахарный, мягко надавливая мне на затылок. Покорно выполнил его просьбу, беря глубже, одновременно с этим заканчивая растягивать Аки. Приласкал шелковистую головку языком, дразнящее поглаживая поджавшиеся яички подушечкой указательного пальца. Задвигал головой, делая своему парню глубокий минет, но давая дойти до финала.
Сжал собственный член, чувствуя невыносимую потребность войти в своего Мотива прямо сейчас. Плавное движение вверх, бережно опустился на Акино, проникая в него. Любовно провел большим пальцем по крепко сжатому пухлому рту, наклонился и поцеловал Вереска в губы, замерев и терпеливо дожидаясь, когда Греза привыкнет к моему вторжению в себя.
Расправил трепетно подрагивающие крылья, умопомрачительно целуясь с партнёром и неспешно двигая тазом. С тихим стоном Вереск качнул бедрами навстречу, чуткими пальцами пробегая по крылу, ведя по вздыбленным перьям от основания к излому. Игриво прикусил точеную шейку, подхватывая Аки под колени и ускоряя темп проникновения.
Мы снова слились в Экстазе, счастье накрыло липким покрывалом, оседая глубоко внутри. Страстная ночь уходила, растворяясь в темноте…
***
На востоке небо затянулось нежно-розовыми тонами. Встречали рассвет на крыльце дома, не заботясь, что кто-то может увидеть нашу наготу. Аки водил по татуировке Иггдрасиля на моем правом бедре, прижавшись щекой к крылу. Удовлетворенно прикрыл глаза, сосредотачиваясь на движении тонкого пальчика, повторяющем изгибы тату. – Знаешь, Мировое Древо на коже тахиллина – это очень символично, – вдруг проронил Вереск, целуя меня в плечо. – Объясни свою мысль, – я заинтересованно приоткрыл глаза. – Крона – это верхний мир, небо. Корни, соответственно, земля. Не думаю, что ты вкладывал в эту татуировку понятия Ада и Рая по славянской мифологии. Ствол соединяет землю и небо, нижний и верхний мир, являющиеся полными противоположностями друг друга. Тут находятся гарпии и прочие крылатые, – Греза очертила листву Мирового Ясеня и скользнула к корням, – А тут расположились нелетающие разумные. А ты – это ствол Древа, ось на стыке двух миров, надежно их соединяющая. – Да вы философ, молодой человек, – хмыкнул, приобняв своего сахарного крылом, – Ищите смысл там, где его нет. Я просто так набил это тату, без всякого таинственного подтекста. – Это совсем не важно. Главное то, что теперь у нее появился смысл, – протянул Аки, заглядывая мне в глаза. Где-то запел жаворонок. Мы замолчали, прислушиваясь к чужой песне. – Дафф, а ты помнишь слова из книги “Поющие в терновнике” о песне птицы на смертном одре в терновнике, насадившейся на самый острый шип? – внезапно и задумчиво спросил Вереск, как только утренняя пташка замолчала. – Что за мысли у тебя сегодня, Аки? – взволнованно прижался губами к виску Мотива, – Я смотрел фильм. Но это было так давно… Кроме основного сюжета ничего вспомнить не могу. К чему ты ведёшь? – Все лучшее достается ценой великого страданья, – как-то горько и надрывно проронил мой сахарный мальчик, резко притягивая меня к себе и целуя в губы. – На Земле так и было, милый. По крайне мере в моей жизни. Но теперь все изменилось. Я живу на полную катушку, как и прежде. Меня окружают прекрасные существа, – стиснул в ладони пальчики Грезы, – К тому же у меня есть ты… Заветное признание так и не сорвалось с моих губ. Вереск приложил палец к моему рту и улыбнулся. Одновременно нежно и грустно. – Я знаю, Данни. И ты все знаешь. Сейчас не то время, чтобы проявлять сентиментальность. Просто поклянись мне, что никаких шипов в груди и предсмертных песен, – меня любовно погладили по крылу. – Клянусь, никакого суицида! – шутливая клятва легко сорвалась с моих губ.
