Проиграл!

      Что заставило Тома начать этот злополучный разговор? Что вынудило его поссориться со своими друзьями? Ведь всё было так хорошо. Им было так весело. Все были счастливы. Даже Том, сам того не понимая, привык и даже привязался к Торду, ему стало нравится то, что он убирается и готовит, что Торд его вечно смущает и получает за это. Видимо, это и стало возгоранию огня полного непонимания и нежелания продолжать.              «Это всё так неправильно!» — думал Томас, — «Мы же ненавидим друг друга! Мы не можем вдруг переменить своё мнение… Мы не можем стать парочкой…»              Риджуэлл не редко представлял, как в старости, когда они отправятся в дом престарелых и будут ездить на колясках друг за другом, чтобы покалечить. И будут кричать, как они ненавидят друг друга (Том: Я ненавижу тебя, коммуняга! Торд: Я ненавижу тебя ещё больше, глупыш! ~). А Эдд и Мэтт будут на них смотреть и улыбаться. Что могло измениться за столь короткое время?..

***

      Парень шёл по одной из самых нелюдных улиц Лондона, при этом пиная ни в чём неповинные камни. Его переполняли чувства злости и неловкости. Ему казалось, что весь мир потерял краски. Конечно, он и раньше был не яркий, но теперь вообще серым и неинтересным стал. Люди, которые лишь иногда промелькают на одинокой улице, машины, которые едут в неизвестную сторону, никому ненужный мусор, всё такое однообразное и скучное.              Вдруг внимание Тома привлёк некий парень, у него была шляпка с рожками. Перед глазами алкоголика невольно всплыл образ Торда. Он ведь иногда бывает не таким плохим, а даже заботливым. И чем-то похожим на кота, наглого и приставучего. Томас невольно покраснел. Когда это он стал считать этого чёрта котом, и когда это он вообще хорошо думал о Ларссоне и краснел?! Неожиданно, ему в голову пришла мысль, что было бы с ним, если бы он снова ударил, когда коммунист предупреждал его, как бы он его наказал? Он представил, как лежит, прикованный к кровати и его насилует тот чёртик. Паренёк встряхнул головой, тем самым, откинув эти назойливые мысли от себя.              Спустя несколько метров, он пришёл на место назначения. Другими словами в маленький, но любимый бар парня. Он пинанул дверь, ведь это его типичное открывание двери этого заведения, и зашёл брутальной походкой гангстера. Но все посетители только взглянув на Тома, сразу разразились громким смехом, даже бармен.        — Чё ржёте?! — с вызовом спросил Томми.        — Так кто же, по твоему… — начал один парень за последним столиком и снова заржал, — ходит в бар в ПЛАТЬЕ ГОРНИЧНОЙ?!              Томас взглянул на свою одежду и громко выругался. Он совсем забыл, что носит это тупое платье.              Сразу выбежав, он побежал домой переодеваться. Это первое, что пришло ему в голову. Ну, а ещё найти другой любимый бар. Но его кое-что тревожило, ведь дома есть кое-какие люди, которые не прочь дать Томасу кое-чего. Да и неловко как-то, но забухнуть горе хочется! Вот и придётся жертвовать ради "Смирноффа"!

***

      Торд остался дома совершенно один. Никого не было рядом. Мэтт и Эдд ушли на свиданку, ну другими словами в кино. Ибо надо было отвлечься. Даже Ринго куда-то свалил, видимо у него тоже где-то подружка есть. У всех есть свои любимые существа, у одного Ларссона любовь всей жизни его ненавидит и сбежала куда-то. И да, он любит Тома, как никогда никого не любил. И хоть он понимал, что это безответно, он не сдавался и любил. И очень давно. Ещё с младших классов. Когда он впервые вошёл в класс, он сразу приметил его среди остальных. Такой маленький, миленький, с невероятно чёрными глазами и плюшевым мишкой. С этой минуты маленький Торди и понял, что влюбился. Правда, как потом оказалось, Томми не хотел общаться с новеньким, поэтому коммунист подружился с его друзьями, но это только всё сгубило, Риджуэлл просто возненавидел его, но чёртик его всё равно любил, только лишь прикрывал свои чувства ненавистью.              Резкое хлопанье дверью вернуло норвежца на землю. Он устремил свой взгляд в сторону двери и сразу на пороге появился запыхавшийся дорогой и любимый Томас. Он выглядел очень злым и чертовски милым.        — Вышел… — грубо сказал он и направился в сторону шкафа. Ларссон удивился, но даже не пошевелился, — ты чего-то не понял?! Вышел я сказал!              Но вместо послушного выхода из комнаты, парень с рожками подошёл к Тому и взял за подбородок.        — Почему ты вернулся? Соскучился по мне? ~ — но в ответ получил гневной взгляд и толчок и несильный удар по груди.        — Не трогай меня! — вскрикнул Том.              Но Торд не послушал его и прижал к шкафу.        — А если нет? ~ — с ухмылкой сказал рогатый. Том хотел вырваться из хватки своего «господина», но после первой попытки резко оказался на кровати, вдобавок с нависающим над ним Тордом, который схватил его за шею, несильно сжимая, показывая, что лучше не делать резких движений. Дерзость Тома резко улетучилась.        — Торд, не надо… — жалко сказал Том, но вместо этого получил настойчивый поцелуй.              Том хотел вырваться, но почувствовал, что хватка на шее стала сильней, и как ни странно, начал неумело отвечать на поцелуй. Торд ликовал, он добился того, чего добивался столько времени. Но поцелуй пришлось прервать из-за нехватки воздуха. Красный не хотел прекращать начатое и полез под юбку своей горничной. Том хотел провалиться под землю от всего этого, но ему начало… нравится?.. Да, ему нравились прикосновения рогатого. Он и сам не понял, как принял один важный вывод для себя. Ему очень хотелось этого и именно с Тордом. Риджуэлл решил позабыть обо всём на свете, ведь это будет его единственный шанс.              Ему неожиданно захотелось немного большего, чем простые прикосновения, и он начал пытаться снять с Торда его худи кровавого цвета. Сказать, что Торду очень понравилось такое похотливое поведение своей горничной — ничего не сказать. Но после того, как паренёк избавился от одной назойливой части одежды, он посмотрел на своего хозяина пошлым взглядом и мурлыкнул:        — Будь понежнее~              Торд опустил его шею и потом Томас был переброшен на пол. Коммунист в прямом смысле начал рвать одежду на Томасе, пока тот судорожно пытался расстегнуть ремень и ширинку. Рогатый начал покрывать тело синего багровыми засосами, пока алкоголик извивался под накаченным телом своего «врага». Иногда нежно постанывая от предвкушения, тёмноглазый чувствовал себя какой-то шлюшкой. Но и роль пассива ему казалась не такой уж и противной, ведь именно ему и достанутся все самые положительные ощущения, кроме начальной боли, но он её стерпит.              Торд потихоньку спускался всё ниже и ниже, оставляя на своём пути багровые метки. Пока он наконец не достиг кружевных трусиков парня. Зачем Тому кружева? Просто так! Он с пошлой ухмылкой стянул их, окончательно обнажив свою горничную. Тот же покраснел ещё сильнее, и попытался свести ножки, но его остановил Ларссон. Он взял Томаса за талию, тем самым притянув к себе и своим телом не позволил сведению ног (шо).        — Не надо~ — прошептал он на ушко и тут же слегка его куснул.              Тордик прижал свой орган к анусу парня и стал тереться им, тем самым дразня второго. Ну, а когда это ему надоело, он снял свои джинсы, вместе с боксёрами и откинул их в сторону. Он уже достаточно возбудился чтобы начать действовать.              Ларссон взглянул на своего «врага».        — Ты готов? ~ — за место ответа было лёгкое кивание головой и стон возбуждения.              Он слегка вошёл в парня. Боль сразу дала о себе знать, Риджуэлл вскрикнул. Пятая точка потребовала избавление от постороннего тела, но это было всего лишь начало.              Коммунист подождал, пока его партнёр привык, потом стал слегка двигаться в его теле, доставляя тому боль. Алкоголик даже пожалел о том, что он согласился, что вообще пришёл сюда. Но чем быстрее Торд двигался и дольше времени проходило, боль потихоньку сменялась удовольствием. Он стал получать от этого анального секса наслаждение. Он стонал, и стонал протяжно и громко, не боясь, что их услышат соседи или прохожие.              Спустя время, норвежец набрал быстрый темп, а Томас протяжно стонал. Им обоим это чрезмерно нравилось, хотелось, чтобы это не прекращалось, как минимум вечность, но у всего есть предел. И вот и Тордик был на пределе.        — Я кончаю! — крикнул он, держа второго за талию.        — Я тоже… А-а-а-ах~              А потом Ларссон выпустил семя внутрь Томми, а тот на самого себя. Он обессиленно упал возле своего врага и приобняв его, шепнул на ушко: «надеюсь, когда-нибудь, мне придётся ещё раз тебя наказать~»

***

В самый громкий момент…

      В дом зашли наши главные герои, и то, что они услышали, повергло их в шок. Они слышали очень громкие стоны друга, доносящийся из комнаты Ларссона.              Переглянувшись и хитро улыбнувшись, Эдд и Мэтт пошли на кухню.        — Сам педиком стал! — шутил Мэтью. А сами они оба думали о том, что им тоже когда-нибудь предстоит такое проделать. И уж тогда, они отомстят тем…