Как ужиться с девушкой

- Сколько раз ещё повторять, что меня зовут не так! - возмущался парень. - Ладно ещё Виктор – взрослое дитё, но ты-то! - На, испей отвара чудесного! - Настя тыкнула ему в лицо чашкой, уклоняясь от ответа. - Ты тупенькая?! Тёплый ветерок гулял по кухне, проходя сквозь распахнутое настежь окно, переодически вздымая занавески. Трое сидели за столом и вели милую беседу: в основном, обсуждали жизнь Насти, хорошо ли она кушает и не обижают ли её, хотя, по представлению Юры, вообще любого из этой парочки Санько обидеть было бы довольно трудно. Ну не такие это люди. Очередной порыв уже августовского ветра всколыхнул стоящую в баночке лаванду. - Куда мы сегодня пойдём? - тихо спросила Настя. - А куда бы ты хотела? - поинтересовался Коля, глотнув из чашки и потянувшись за печеньем. - Может, просто погуляем? - предложил Юра. Он рассматривал чашку, стараясь казаться безразличным к тому, что случилось недавно в комнате. - Что думаете? - Почему бы и нет. Насть, ты за? - Ага, - кивнула та. - Давненько я в Москве не была! - Два месяца. Ты въехала в мою квартиру два месяца назад. Это «давненько»? Санько откинулась на стуле и повернула голову к окну. Кроны растущих во дворе тополей мерно шелестели, и от этого по телу волнами разбегались мурашки. Всё было спокойным, тихим, даже немного блёклым, окрашенным в пастельные тона. Ничего, вроде того, что Юра выкинул в поезде, или скалолазания по шкафам в ближайшее время не намечалось, и Насте, привыкшей всю свою жизнь находиться в движении, это казалось невыносимо скучным. - Ну да, давненько. Подростки так бы и сидели за столом, если бы не телефонный звонок, разбивший тишину. Настя посмотрела на засветившийся экран, на котором красовалось «Даниэлла», и поморщилась. Подождав пару секунд, она взяла трубку. - Алло. - сказала она. На это ей ответил голос, принадлежащий парню примерно их лет, надменный, чуть хриплый и довольно громкий. - Я не дома. В Питере... ПИ-ТЕ-РЕ. Слово «Питер» говорит тебе о чём-нибудь? Мне надо тебе в карту ткнуть?.. Чё?.. Я у друга живу... Да, прикинь, в одной квартире, в одной комнате, даже спим на одной кровати! - тут Настя начала плавно переходить на крик, а веснушки на щеках выступили сильней, придавая девушке болезненный вид. - Ты не понял?.. Раздалось пищание, оповещающее о сброшенном звонке. Санько злобно посмотрела на телефон, потом на брата, и наконец, на Юру. - Эта чмарина сказала, что через полчаса будет на пороге моего дома, и если я соврала – мне не жить. - Настя была всё такой же бледной. Она подошла к окну и посмотрела во двор. Из-за таких же домов вышел человек и быстрым шагом направился к подъезду, обшаривая глазами окна. Настя задёрнула тюль и повернулась к столу. Её тряхнуло. - Итак, господа, у нас есть примерно пять минут мирной жизни. - она плюхнулась на свой стул. - Что мы будем делать? - Будем предпринимать меры. - Какие, Коль? У нас нет времени на предприятия каких-либо мер! Мы не можем остановить время! В дверь позвонили. Коля с мрачным выражением лица встал и пошёл открывать. Видимо, Даниэлла приходил с некоторой периодичностью. Из коридора послышалось топтание, щелчок замка и тихий скрип входной двери. Настя судорожно вдохнула воздух. - А, снова ты. - в его словах проскользнуло отвращение, которое он старался сдерживать. - Сестра не дома, так что двигай. - Почему ты мне не даёшь с ней увидеться! - Данил хрипло кричал, пытаясь оттолкнуть Колю, который оказался выше него на три-четыре сантиметра. - А?! На кухне Настя и Юра старались не издавать лишних звуков, дабы не привлекать внимания. Настю мелко трясло. - Ты чего? - шёпотом, почти одними губами, спросил Плисецкий. - Мне страшно... Он никогда не начинал драться, посто приходил и спрашивал, где я. - Настя сжалась в комочек и с ясным отчаянием в глазах смотрела на блондина. - А потом, после всего представления, уходил обратно. Но вот это... С лестничной клетки послышались шаги. Судя по звуку, они принадлежали мужчине и женщине, и приближались к квартире, в которой накалялись страсти. - А ты кто такой, шкет?! - взорвался взрослый мужской голос, от которого в подростков заложило уши. - Ну-ка, иди сюда! На кухню забежала женщина лет тридцати пяти-сорока, до безобразия похожая на Настю, с такими же серо-голубыми глазами, веснушками, мягкими чертами лица, чуть заострённым подбородком и светло-русыми волосами. - Настя! - воскликнула она, быстро поставив сумку на стол, от чего баночка с лавандой подпрыгнула и чуть не перевернулась. - Боже, доченька, ты в порядке?! - Мама!! - девушка отцепилась от Юры, который обнимал её за плечо и кинулась к женщине. - Мама, он опять пришёл... - Ну, тише, тише. - она похлопала дочь по спине, видя, что та вот-вот разревётся от страха. - Папа сейчас серьёзно поговорит с ним, и он больше не будет к тебе приставать, хорошо? - тут она заметила Плисецкого. - Ты же Юра, да? Здравствуй. - Здрасте. - ответил он, почему-то не в состоянии отвести взгляда от бледного лица фигуристки, покрывшегося едва заметной испариной от нервного напряжения. - Юрий Плисецкий. - Уляна Санько. Вы знакомы? - Мы к Гран-при вместе готовимся. - парень посмотрел в глаза Уляны, приготовившийся отвечать на все вопросы о том, где же её дочь живёт в Санкт-Петербурге. Но она не спрашивала. Из коридора пришёл взъерошенный Коля, кивнул матери и взял за руку сестру, оттесняя её за себя и ведя в их комнату. С лестничной клетки слышались голоса их отца, Данила, ещё каких-то людей, бывших, скорее всего, полицейскими. - Ты нормально? - блондин посадил Настю на кровать и сел рядом, всё ещё держа за руку. - Вся белая. Только в обморок не падай, ладно? - Кооляя. - проныла она, положив голову на грудь брата. - Мне плоохо. В комнату зашла Уляна с большой белой кружкой, от которой поднимался пар, пахнущий крепким-крепким чёрным чаем. Юра подвинулся, пропуская женщину к её детям. - На, попей. - она улыбнулась, аккуратно передав кружку Насте. - И постарайся поспать. - Я с ней посижу. - вызвался парень. Уляна кивнула, улыбнулась и вышла из комнаты. Блондин протопал следом. Дверь закрылась, и все голоса стали гораздо тише, дальше, и казалось, что они – просто игра воображения. Настя мелкими глотками медленно пила чай, время от времени судорожно вдыхая полные лёгкие воздуха. - О, у тебя румянец появился. - Коля положил руки на щёки сестры, немного помусолив их, чем вызвав недовольство Насти. - И почему ты такая эмоциональная?.. Девушка лишь слабо пожала плечами, хотя прекрасно знала, что это риторический вопрос. Кружка вскоре опустела, и Коля поставил её на стол, рядом со стопкой каких-то книг. - Покажи, что ты нарисовал? - попросила Настя, прислоняя подушку к бортику кровати, чтобы удобно было сидеть. - Ну, если честно, я только над одной картиной сейчас работаю. - Коля задумчиво почесал затылок, рассматривая завалы на столе. - Только это. Санько достал из-за шкафа довольно большой холст, на который смачно накидали масла. Точнее, он накидал. Всё это было, судя по всему, белыми кучевыми облаками, неспешно и величественно плывущими в светло-лазурном небе. А под ними – уже менее щедрыми мазками – простиралось огромное поле, пестреющее цветами: ромашками, васильками, мальвами, маками... И несмотря на то, что пейзаж был всего лишь написанной на холсте картиной, он дышал летним зноем и спокойствием, таким, как у дедушки с бабушкой в деревне, когда ты ещё совсем ребёнок. - Тут вот ещё человек должен стоять. - сероглазый блондинистый художник ткнул пальцем куда-то в море цветов. - Девушка. - Серафима? - Настя подняла правую бровь. - Не, не она. Мы с ней расстались в начале июля. - Коля мрачно хмыкнул. - Некрасиво как-то вышло. - Почему ты мне не сказал? - чуть обиженно произнесла фигуристка. - Я бы поддержала тебя морально. - тут она немного поёрзала, стараясь усесться поудобней. - А что, если не секрет, случилось? - Да банальная какая-то история. - Коля тоже сел на кровать, и начал рассматривать свои испачканные красками руки. - Сначала ей написал её бывший, типа хочет с ней снова встречаться, был неправ и прочая муть. Серафима сразу к нему, сказав мне что-то вроде «я всё ещё люблю его». Даже не извинилась, представляешь? - Вот сволочь. А я ей даже автограф свой же надыбала. - Да ваще... И знаешь, дня через два она приходит сюда, вся заплаканная, мол, он снова её бросил, и просила простить её. - Санько на эмоциях сжал одеяло. - Ну, а я её послал. - Ну и правильно. - Настя понимающе кивнула. - Такие ни к чему хорошему не приведут. Брат с сестрой ещё некоторое время разговаривали на какие-то свои темы, и Настя потихоньку приходила в себя. Столь масштабное нервное потрясение в виде Данила пережить было довольно трудно. Вдруг, как раз на том моменте, когда девушка рассказывала брату о Капрале, в дверь настойчиво и громко постучали. - Да, Юр? - ответила блондинка. - Заходи. В комнату зашёл Плисецкий, опять сунув руки в карманы олимпийки и с мрачным видом. Вслед за ним появилась Уляна, в фартуке и с гораздо более дружелюбным лицом. - Идите на кухню. - позвала она. - Обед готов. - Идём! - хором ответили Коля с Настей. Уляна тоже вкусно готовила. Юра отметил, что очень похоже на стряпню его веснушчатой соседки по квартире. За столом также сидел, судя по всему, отец семейства, и за обе щеки уплетал наваристый куриный суп с вермишелью. Плисецкий, обычно холодный и пофигистичный, почему-то в окружении этих светлых, добрых людей чувствовал себя отчасти лишним. - Кстати говоря, я не представился. Алексей Санько, очень приятно. - внезапно произнёс русоволосый мужчина средних лет, дружелюбно улыбаясь и смотря Юре в глаза. - Юрий Плисецкий. - парень снова назвал своё имя и отвёл взгляд в сторону. - Взаимно. До конца трапезы никто не разговаривал, и было слышно лишь звяканье ложек о фарфор и крики, вопли и визги бегающих на улице детей. Просто идеально: Данила нет, вся семья в сборе, на дворе лето, август, тепло. У Насти ещё и день рождения. Красота! - Так, а теперь подарки! - радостно провозгласил Алексей, когда его жена убрала все тарелки в раковину. - Доча, иди-ка сюда. Настя послушно встала рядом с отцом. Она старалась не улыбаться, но получалось у неё это плохо. Счастье лезло отовсюду. Остальные же просто улыбались, отчего в и так светлой комнате казалось ещё светлей. Да у кого угодно здесь губы растянутся в широкую лыбу от уха до уха. - Вот, Настя, с пятнадцатилетием тебя. - Алексей наклонился за красивым подарочным пакетом, стоявшим под столом. - Это от всех нас. - Спасибо! - девушка взяла в руки пакет, и обняла отца, мать, и брата. - Я же могу посмотреть, что там? - Естественно, это твой подарок. - вообще без удивления ответила Уляна. Санько-фигуристка на пару секунд замерла, даже перестав дышать, в каком-то своём восторге. А потом выражение её лица стало взволнованно-предвкушающим, и сероглазая нырнула в пакет. Он был средних размеров, тридцать шесть на тридцать два сантиметра, бежевый, с лавандовыми ручками и малиновыми тюльпанами, стебли которых переливались всеми цветами радуги. А внутри лежало самое интересное: две молочные шоколадки с клубнично-йогуртовой и карамельной начинкой, несколько пачек печенья, самоучитель японского языка вместе с парочкой других книг, три открытки разнообразной цветовой гаммы и стиля, и всё это было засыпано маленькими леденцами и конфетами. Офигенный подарок. - Ваай! - запищала Настя, смеясь. - Спасибо, мне нравится! - Всё для тебя! Теперь все Санько обнимались одновременно, а про бедного одинокого Юру успели забыть. И вдруг из этих групповых обнимашек высовывается рука, хватает парня за предплечье и рывком впечатывает в общую массу. Плисецкий настолько не ожидал этого, что обомлел и позволил обнять и себя. - Ты тоже часть семьи. - тихо пробулькала Настя.

***

«Она счастлива» Ближе к вечеру, когда все наговорились, напились чая и наелись торта, фигуристы решили, что пора возвращаться в Питер, и веснушчатая блондинка зашла в их с Колей комнату, чтобы забрать некоторую школьную одежду. Юра тем временем переписывался с Виктором, особо не церемонясь с тем, что в Японии в данный момент два часа ночи. Виктор ответил через минуту. Складывалось ощущение, что он снова пошёл куда-то пить с Кацуки. «Правда? Это здорово. А что, по ней так заметно?(*'ω'*)» Плисецкий, прочитав сообщение, понял, что Никифоров уже. Он становился особенно дружелюбным (и использовал дурацкие смайлики) в пьяном состоянии. В принципе, это никак не помешало Юре снова начать огрызаться. «Да по любому человеку заметно» «И вообще, в твоём возрасте уже стоит завязывать с алкоголем и спать по ночам» В дальней комнате что-то упало. Парень вздрогнул. «Вредная курочка грииль~.°(ಗдಗ。)°.» Блондин подумал, что лучше не стоит общаться с Виктором, когда он отвечает таким бредом. И лучше поторопить Настю, чтоб быстрее собиралась. - Тогда, я смогу заехать в конце месяца, если что-то ещё понадобиться. - Санько, обернувшись и посмотрев в комнату, сама вышла в коридор. Следом за ней в дверном проёме появился Коля. - Ты готова? - поинтересовался Фея, подперев спиной стену. - Да. Можно ехать. Настя попрощалась с семьёй, снова переобнимав каждого, и пообещала в любом случае заехать перед школой. Остальные же пожелали паре фигуристов счастливого пути и провести оставшийся месяц лета с удовольствием. - Давай сюда свою сумку, она тяжёлая. - в подъезде, на лестнице между пятым и четвёртым этажами, Юра забрал у Насти её довольно вместительную коричневую сумку с брелком-черепашкой, которая явно мешала девушке идти. - Меняемся. Взамен сумки у неё в руках оказался сравнительно лёгкий рюкзак парня, который нести было гораздо удобнее. Сероглазая с облегчением вздохнула, закинув его за спину, и подростки, выйдя из подъезда, направились к вокзалу. - Ну блиин, на Сапсане ехать не прикольно. - заныла Настя, когда они уже сели в поезд. - Да ты всё равно заснёшь через полчаса, какая тебе разница-то? Санько для вида сделала обиженное выражение, но вскоре, как и сказал Юра, тихо сопела у него на плече. Плисецкий улыбался.