Firefly

— Пожалуйста, скажи, что ты не стащила его из кабинета физики, — говорит Хоуп. Она, её младшая сестра, её муж и его брат смотрят на танкоподобного робота размером с коробку для обуви, стоящего в центре гостиной в доме родителей Хоуп. Всё проще, чем кажется на первый взгляд: Хоуп вышла замуж, едва ей стукнуло двадцать три этой весной, а Питу двадцать шесть, и последние два года они арендуют небольшую квартирку почти в центре Нового Рима, потому что Пит и Эндрю прекрасно занимаются своими инженерными делами в калифорнийском филиале какой-то британской строительной компании. Пит занимается градостроительством и стажируется в проектном отделе по рекомендации Аннабет, а Энди работает с транспортной сетью — в течение двух лет он будет участвовать в строительстве первых станций метро в Новом Риме, — так он разросся за последние десятилетия. Джой семнадцать, и она заканчивает физико-математический класс и собирается стать архитектором или инженером в будущем, прямо как Аннабет. Отсюда её любовь к роботам и физике. Так что Джой просто попросила Пита и Эндрю Грейсов помочь ей с разбором робота на некоторые детали. — Джой? — повторяет Хоуп, скрестив руки на груди. — Если ты его спёрла, я скажу папе лишить тебя карманных денег на неделю. Джой моргает. Она спёрла. — Конечно, нет, — фыркает она, подтягивая свой комбинезон, неожиданно свисающий теперь в таких местах, где раньше плотно — возможно, даже излишне плотно, — обтягивал её тело. Она пытается напустить на себя беззаботный вид, — Мистер Юкимура одолжил мне его, потому что я делаю исследовательскую работу по... ну, автоматизации производственных процессов с помощью робототехники. Понимаешь, перевозка всяких тяжеловесных грузов, и всё такое, и всё без людей. Чтобы освободить их для креативности. Хоуп поднимает бровь. Руки Пита мягко касаются её чуть ниже плеч, и она смотрит на него. — Хоуп, брось. Если бы Джой украла школьный экспонат, твой отец уже лишил бы её карманных денег. Ей просто нужен этот двигатель для... — Питер хмурится. — А для чего тебе его движок? Джой моргает. Он ей нужен. — О, дело в том, что... он базируется на японском процессоре! Мистер Юкимура получил его от своей сводной сестры без божественных предков, прямо из Японии. В пределах Нового Рима такой не достать. А мне нужно изучить этот процессор.... ну... полностью, знаешь. Чтобы описать в работе, и всё такое. Хоуп недоверчиво хмыкает и смотрит на мужа, чтобы он перевёл чепуху, которую только что произнесла её сестра. Джой сглатывает и скрещивает пальцы за спиной. Слева от неё раздаётся едва различимый смешок — Эндрю Грейс, пропади он пропадом, заметил её уловку. Он хитро щурится, и его раскосые голубые глаза делают его похожим на лиса. Уголок его губ приподнимается, образуя маленькую ямочку над мышцей верхней губы, и Джой чувствует себя под его взглядом как под микроскопом — её рассекретили, она знает. Потому что Эндрю — такой же хитрец, как и она. Питер не выглядит убеждённым. А значит не выглядит убеждённой и Хоуп. Джой думает, что весь её план пропал, как вдруг Энди, весело хмыкнув, подхватывает робота и берётся за отвёртку. — Японские технологии правда в большом почёте, — говорит он елейным голосом. Если бы он разговаривал так рядом с одноклассницами Джой, они бы расплылись лужицей за считанные секунды. Потомки Афродиты. — Пит, брось, ты знаешь, что ваши автокраны для реставрации фундаментов — тоже японская разработка. Прости девочке маленький процессор. Ну что она с ним сделает? — продолжает Энди, уже выкручивая винты из первого слоя защитного корпуса. — Использует на своём ноутбуке для видеоигры? Пит кажется сдаётся — либо он чувствует себя недостаточно авторитетным, потому что Энди родился на семь минут раньше (Джой не знает, откуда у него такая установка, но похоже для самого Пита пары минут достаточно, чтобы он сочинил иерархию), либо у него такая же низкая толерантность к чарам брата, как у любого, кто не приходится ему родственником. Джой не сильно его осуждает. Энди умеет залезть в душу. Потомки Афродиты. Через полчаса Хоуп уже сходит с ума от скуки, распластавшись в кожаном кресле, и спасается только тем, что Пит ласково разминает её ладони, сидя на пуфе напротив. Джой позволяет молодожёнам эти сопли и фокусируется на том, что рассказывает ей о частях робота Эндрю. — Вот здесь должен лежать движок с платой, — говорит он, показывая черную пластиковую коробку размером с ладонь. Джой кивает. — Попробуй открыть, нужно слегка нажать на крышку. Так она и делает, и та, слегка прогнувшись, подскакивает с щелчком. — Я его вижу! — Боже мой, это ведь не колье с жемчугом, чтобы так радоваться, — Хоуп пихает Питера в колено. — Они сумасшедшие, раз так радуются какой-то пластиковой карточке. Он терпеливо поглаживает её ладонь. — Они оба просто любят исследования. — Я бы сказала, они одержимы исследованиями. Эндрю вытряхивает черно-красный чип с иероглифами и отдаёт его Джой. Зажав его в ладони, она вопит от радости и бросается Эндрю на шею. Он хохочет, и звук его смеха похож на свежий ветер в солнечный день — он звучит как свобода и радость, как красота и жизнь. Джой прячет желанный кусок робота в карман, а затем хлопает в ладоши. — Ну что, это победа. Без вас я бы не справилась, ребята. Благодаря вам мир станет богаче на одну курсовую работу по автоматизации процессов с помощью робототехники. В этот момент хлопает входная дверь. Джой оборачивается на звук шагов — на пороге её отец. Он выглядит грозным, как морской шторм. Его брови сведены, и всем телом он излучает угрозу. Джой невольно сглатывает. Все гости радостно приветствуют его и Перси подходит к ним с тёплой улыбкой, строя рассерженную гримасу для Джой, пока обнимает каждого из — всех трёх — Грейсов. Хлопнув по плечу Пита, Перси присаживается на подлокотник кресла, в котором расположилась Хоуп, и скрещивает руки на груди. — Ты ничем не хочешь поделиться, дорогая? — предлагает он. Джой моргает. Она не хочет. — Эм. День хороший. Хоуп к нам заглянула. Перси кивает. Затем он встаёт, медленно приближается к Джой и опускает обе ладони на её плечи. Джой довольно высокая, но отец всё равно выше неё на пол головы, и ей приходится смотреть на него снизу вверх, из-за чего она чувствует себя маленькой и виноватой. — Знаешь, где я был? — говорит Перси вкрадчиво. Джой мотает головой. Все трое Грейсов за его спиной напрягают слух, и Джой всем телом ощущает любопытство, сочащееся из их части комнаты. Энди, сидящий на нижней ступени лестницы на границе гостиной и коридора, хрустит синими крекерами, которые отец испёк прошлым вечером. — У твоего директора, — продолжает Перси с таким видом, будто доверяет ей Вселенскую тайну. — И знаешь, почему я там оказался? Джой мотает головой. Она знает. Голос Перси становится похож на ледяную волну, когда он говорит снова: — Потому что моя дочь выкрала школьного робота из кабинета физики и отказалась его возвращать! Его руки покидают её плечи, чтобы занять форму замка на его груди. Отец буквально пылает гневом — Джой видит, как ходят желваки на его челюсти даже под густой щетиной. Энди роняет крекер из рук, они с Хоуп почти одновременно хохочут. Пит недоверчиво качает головой и мягко улыбается, как человек, ожидавший обмана. Джой виновато опускает голову. — Зачем он тебе? — гремит над ней Перси. Она тычет носком в уголок ковра под её ногами. — Мой ноутбук не тянет последнюю версию «Адских гончих». Хотела сделать виртуальную реплику ноута на этом процессоре, чтобы разогнать его. Энди так заходится, что начинает хрюкать. — Неделю без карманных денег, — выносит вердикт Перси.

***

В день, когда Джой переходит на последний курс проектирования доступной среды, её сестра рожает первого ребёнка. Джой визжит от счастья посреди улицы прямо в телефонную трубку. Её мать на том конце провода заливисто смеётся. — Дорогая, я оглохну из-за тебя раньше срока. — О, мама! Я так... так, так безмерно счастлива! — лепечет Джой, кружась месте и прижимая к себе папку с учебными документами. — Когда её можно увидеть? — О, мы планируем пригласить всех Грейсов на следующих выходных, чтобы отпраздновать как следует. Хоуп пока в шоке, и малышка такая громкая, что она вряд ли скоро почувствует себя снова спокойно. Джой соглашается и обещает приехать в семейный коттедж на следующих выходных тоже. В субботу она приезжает в родительский коттедж с тремя букетами цветов: для Пайпер, Аннабет и Хоуп. В доме хаос: в кухне отец с Джейсоном что-то проверяют в духовке, Флетчер вместе с его женой Сидни обнимаются за обеденным столом напротив них, а из гостиной долетают регулярные звуки восторга. Джой шагает в кухню и почти сразу вплывает в вереницу объятий. — Привет, сестрёнка, — хихикает Флетчер, глядя на неё из-под стёкл огромных очков своими серыми глазами. Джой хлопает его по плечу. — Привет, большой брат. Сидни! — она переключается на золовку, замечая особую круглость её щек и обычно изящно-мускулистых плеч. — Прекрасно выглядишь. Новые тренировки? Та кивает, расплываясь в улыбке. — От тебя сложно что-то скрыть. Джой чувствует тайну, и в купе с её изменившимся лицом, она предполагает, что до конца вечера их ожидает ещё одна радостная новость. Пайпер, Хоуп и Аннабет находятся в гостиной, они втроём воркуют с малышкой, уложенной в гамак из ткани, обмотанный вокруг туловища Хоуп. Та даже внешне не сильно изменилась после родов, как будто дать жизнь новому человеку было ей раз плюнуть. Аннабет первой замечает младшую дочь. — Джой! — после крепких объятий она передаёт её в руки Пайпер, и затем Джой подходит к сестре. Из кенгуру торчат огромные, широко распахнутые глаза василькового цвета. У девочки крохотный нос, но интуитивно Джой понимает, что со временем он станет прямым как у потомка чероки. Её маленькие губы выделяются той же чёткостью, что и рот Пайпер. — Теперь как следует познакомься с твоей тётушкой, дорогая, — лепечет Хоуп. Ребёнок булькает. Джой тянет палец к маленькому лицу и тычет им в детскую щёку. Кожа на ощупь шелковиста и телпа. Её тёмные волосы будто бы готовы изломаться в лёгкие завитки, хотя ей всего две недели от роду. Этот рбёнок сияет. Потомки Афродиты. Джой так увлечена племянницей, что не сразу замечает отсутствие Пита в комнате. — А где папочка этой красотки? Хоуп забирает у неё дочь. — Он встречает Энди из аэропорта. Эндрю провёл последний месяц в Лондоне, в центральном офисе. Джой поднимает бровь. — И это безопасно? — спрашивает она Пайпер, беседующую с Аннабет в другом конце гостиной на широком диване со стаканами домашнего сидра в руках. — Эта компания основана полубогами и их потомками, — говорит Пайпер. — Я не знаю, как дела с перемещением по всей стране, но сам офис довольно безопасный, и в Лондоне порядком спокойнее Нью-Йорка, ведь греческий пантеон под штатами. — Звучит здорово, но я о таком раньше не слышала, — хмыкает Джой. Пайпер улыбается. — Джой, он взрослый мужчина с навыками выживания Афродиты и Зевса. Он справится с лондонским ливнем. — Или гарпиями, — добавляет Аннабет, отпивая ещё сидра — ей разъезды полубогов нравятся заметно меньше. К моменту, когда дверной замок щёлкает, и Пит кричит внутрь дома, что они прибыли, Перси с Джейсоном достают из духовки жаркое. Шагая в коридор вслед за всеми, Джой с наслаждением втягивает запах специй и мяса, и представляет, с каким удовольствием накинется на Энди с вопросами о Лондоне и Британии, и постоянных дождях, и конечно работе, ради которой он уехал из Калифорнии. Последний раз, когда они виделись, был на его свадьбе, два года назад. Когда они росли в соседних дворах, она всюду таскалась с Хоуп и затем, когда они с Питом стали встречаться подростками, все они органически стали видеться чаще, но после того, как Пит и Хопи съехались, а Джой переехала в студенческое общежитие, у них осталось мало поводов для общения. Джой запомнила Эндрю Грейса как само воплощение генов Афродиты: прекрасный высокий светловолосый мужчина, смуглый почти настолько же, как и его мать, с хитрыми синими глазами, высокими скулами, четко-очерченными губами и постоянным румянцем. И конечно, как потомок Зевса он был прекрасно слажен и излучал особую ауру — он занимал собой почти всё пространство в любой комнате, как и Пит. С тем лишь отличием, что Эндрю был прохвостом. Он был лисом, плутом, игроком, и в нём горел огонь авантюризма, жажды приключений и неприятностей. Он напоминал ей саму жизнь. Таким она и ожидает его увидеть, поворачивая в коридор, и от того впадет в ступор, наконец увидев его. — Энди?! Там на пороге, в куче людей, не слыша её из-за общего гомона стоит ледяной бог. Он совершенно бледен, и на прежний загар слабо намекает полоска на его запястье — там, где из под рукава рубашки выглядывает ещё более бледная кожа. Конечно он не изменился в росте, но ощутимо похудел — теперь он скорее похож на её отца, стройного и жилистого, чем на крепких мистера Грейса и Питера. Его глаза будто светлее. Он выглядит как незнакомец. Когда он наконец освобождается от объятий друзей и родных достаточно, чтобы заметить её, его улыбка кажется единственным, что выдаёт в нём прежнего Энди, который когда-то учил её вместе с её старшим братом кататься на велосипеде, и вынимал из украденного робота процессор для ускорения её ноутбука. — Привет, крошка-Джой. Джой шагает к нему навстречу и обхватывает широкие плечи своими ладонями. Даже тепло, которое он раньше излучал, казалось, пропало — его пальто, несмотря на теплый сентябрь, совершенно ледяное. Джой вся сжимается. — Здравствуй, Эндрю. Она будто бы впервые чувствует их разницу в возрасте. Когда они были детьми, это казалось неважным, но теперь она явно ощущает, каким взрослым и... отличающимся оказался от неё Эндрю на пороге её совершеннолетия**. Она чувствует себя школьницей рядом с ним. Всё вопросы о Лондоне и работе испаряются из её головы. О, и где же Сара? Как только это становится прилично для дружеского объятия, она сбегает в кухню, поспешно заняв место слева от брата. С Флетчером ей всегда тепло и безопасно, и его близость мгновенно заземляет её. По другую сторону от него — его жена, а с другой стороны от Джой — их родители. Энди входит в комнату с грацией дикой пантеры. Он никогда так не двигался: как будто каждое его движение продумано, взвешено и спланировано. Как будто он следит за тем, сколько места занимает. Как будто он стал хотеть занять меньше места. От него почти пахнет горем. Джой качает головой, чтобы избавиться от тяжёлых мыслей. Ужин, в целом, проходит довольно мирно: её папа шутит, мама ласково касается его щеки, Флетчер много ухаживает за ней в течение вечера. Мама любуется ей слева от неё, иногда бросая взгляды на Флетчера и Сидни, и загадочно улыбается. К неудобству Джой, Эндрю сидит напротив неё, но она старается не смотреть на него, и больше слушает разговор Пита и Перси, забавные комментарии Пайпер, кряхтение племянницы, нелепые шутки Флетчера и тихий изящный смех его жены. В моменту, когда все расслабляются для того, чтобы перейти к сидру, приготовленному её отцом, Флетчер набирается достаточной смелости, чтобы сообщить, что Сидни не может пить алкоголь, потому что в её положении это вредно. На секунду комната погружается в полную тишину, а затем взрывается звуками восторга. Отец подскакивает с места, чтобы крепко прижать Флетчера к себе, а затем расцеловать Сидни в обе щёки, после чего передаёт её в руки Аннабет и далее вокруг стола. Во всём этом балагане веселья и праздника жизни Джой чувствует один явный источник напряжения — Эндрю Грейс с его спокойным взглядом и пинтой тёмного елового эля в руке. — Я бы промолчала, но уж больно любопытно, — шепчет Джой, обнимая брата во время череды поздравлений будущих родителей. — Какого чёрта происходит с Энди? Флетчер моргает и аккуратно наклоняется к ней, чтобы не привлекать внимания. — Он развёлся полгода назад. Джой выпучивает глаза. Флетчер отодвигает для неё стул после того, как аккуратно усаживает Сидни на её место. Стоит ему опуститься на своё кресло, он приближается к сестре, делая вид, что просит передать брусничный соус. — Сара сбежала, пока он был в командировке. Она даже не пришла на развод, за неё говорил адвокат. Оставила только записку, в которой написала какую-то ерунду про то, что сильно ошиблась, и семья никогда не была тем, чего она хотела для себя. — О боже мой, — Джой медленно жуёт индейку и старается смотреть только в свою тарелку. Из-за общего шума им удаётся оставаться незаметными. Она надеется. — И с тех пор он такой? — Ага, — Флетчер отрезает кусок от своего стейка и макает в ягодный соус. — Но стал совершенно разбитым и совсем пропал в Лондоне после того, как в прошлом месяце стало известно, что она вышла замуж за своего бывшего. Вилка Джой летит на пол. — Простите! — пищит она, ныряя под стол. От всей этой истории ей становится неуютно. Снова извинившись, она приглаживает волосы. Никто не обращает внимания на эту неловкость, так что она достаёт сменную вилку и возвращается за стол. Какой кошмар. Она и представить не могла, что Энди проходил такое сложное время в жизни. Не удивительно, что его так подкосило. Она отправляет в рот очередной кусочек сыра с джемом и тянется за своим сидром. Рассказ Флетчера приводит её в полное замешательство. Словно ощутив подвох, Джой оглядывается — Эндрю смотрит прямо на неё. Его взгляд пригвождает её к месту, и она понимает, что он наблюдает за ней уже какое-то время. Весь он источает строгость: от серой водолазки с высоким горлом до часов с кожаным ремнем стоимости, наверняка равной её квартальной стипендии. Она сглатывает. Никто из присутствующих не заметил, что она его обсуждала. Но Энди знал. Он салютует ей бокалом и едва заметно улыбается уголком своих губ, подмигивая, а затем делает глоток; она думает, что так улыбаются женщине, которую хотят соблазнить. Никто из присутствующих уже не жалеет его. Но Энди знал, что она жалела. И это вывело его из себя.

***

К моменту, когда она подаётся на стажёрскую позицию в «Меркурий ТрансКорпорейтед», она начинает второй год магистратуры, где изучает городскую среду и инструменты улучшения инфраструктуруры. «Меркурий Ти'Кей» — лучшая градостроительная фирма в Новом Риме, тем более для того, чтобы поработать с транспортной системой. В конце концов именно их основали потомки Гермеса-Меркурия с представительством в Лондоне, и именно благодаря им инфраструктура Нового Рима кратно улучшилась за последние годы. Работы предстояло много, и Джой собралась как можно скорее приступить к ней со всем своим запалом начинающего специалиста. Она получает изумительные рекомендации от своих преподавателей, и это связано только с её трудом, даже если её кураторами оказались бывшие коллеги её матери. Если она хочет заниматься градостроительством в Новом Риме, она вынуждена смириться с тем, что коллеги её матери повсюду. Это задавало ей планку, а не упрощало жизнь, как могло показаться. И она рада стараться. Когда Джой оформляет мотивационное письмо, она помнит, что Эндрю Грейс мог бы дать ей личную рекомендацию, но не упоминает о нём. С того самого ужина год назад она вспоминает об Энди с чувством вины, но благодаря своей работе он почти не появляется в Новом Риме и не заставляет её испытывать неловкость снова. Ответ приходит ей через четыре месяца, почти в конце декабря — её зачисляют на программу со стипендией на жильё и транспортные расходы в центральном офисе. — Мама, я так рада, ты представить себе не можешь! — она вопит посреди улицы возле офиса, в котором работает последний год помощником руководителя проектов линий метро Нового Рима. Аннабет смеётся в трубке. — Я горжусь тобой, солнышко. Надеюсь ты помнишь, что важна мне с этой стажировкой и без неё. С этой работой, и без неё. Ты важна мне, — заканчивает она мягко, и Джой чувствует подступающие слёзы. Она всегда была такой чувствительной. — Я знаю. Я тоже тобой горжусь. И мне нужно будет навестить вас перед отъездом. — Отъездом? Джой хлопает себя по лбу. — Э-э-э... да... Да, я... В общем, они набирают стажёров в центральный офис. Именно в направление развития подземного транспорта. В Лондоне клёво организованная структура метро, и смысл в том, чтобы я научилась на лучшем примере там, чтобы сделать что-то полезное дома.... — О... О... Я понимаю. Джой представляет, как она сидит там, парализованная тревогой, и ощущает укол вины — Джой ни разу не была за пределами Нового Рима, потому что это недостаточно безопасно. Но те полубоги, которые работают в центральном офисе, никогда не отчитывались об инцидентах нападений или каких-то сложностях, вызванных мифическим миром. Ну и Эндрю — с ним всё в порядке. Джой собирает все силы, чтобы успокоить мать, и, когда ей удаётся уговорить её положить трубку, она принимается за сбор вещей. На выходных, за два дня до перелёта, она, как и обещала, приезжает в родительский коттедж на побережье. Несмотря на середину зимы, в Новом Риме разгорелась по-настоящему калифорнийская жара, и поэтому после ужина её отец работает на заднем дворе над новыми исследованиями какого-то из видов морских звёзд, пока они с мамой отдыхают на крыльце терассы с видом на море. Аннабет ставит свою кружку на деревянный пол. — Дорогая, мне нужно тебе кое-что сказать. Джой подбирает ноги под себя. — Думаю, ты понимаешь, что мы встревожены твоим отъездом, — Аннабет сглатывает, растирая свои ладони. — И это серьёзный шаг — оказаться так далеко от дома, в совсем чужой стране... — О, мам, это всего на полгода. И Британия просто крошечная. — ...и было бы здорово иметь какую-то поддержку в новом месте, не так ли? Джой согласно кивает, но не потому что она согласна. — И поэтому мы обсудили с Пайпер возможность Энди присмотреть за тобой. В конце концов вы будете работать в одной фирме, и это здорово упростит тебе адаптацию. Джой роняет челюсть. — Вы что сделали?! — Эндрю уже оформил кураторство над твоей позицией, и он встретит тебя в аэропорту, и поможет с вещами. Ты ведь знаешь, что на него можно положиться. И он прекрасный инженер, поэтому не сомневайся, что его наставничество тебе пригодится. Джой прикрывает глаза, чувствуя, как её затягивает в водоворот эмоций. — Вы ведь уже всё решили, верно? Аннабет твёрдо кивает. — Я не буду за это извиняться, когда дело касается безопасности моего ребёнка. Перси, видимо услышав, как она повысила голос, откладывает ноутбук и приближается к ним. Он опускается на ступень рядом с ногой Аннабет и гладит её лодыжку. — Она тебе всё рассказала, — констатирует он. Джой кивает. — Пойми нас правильно, — мягко произносит Перси. — Есть вещи, которые не можем контролировать из-за нашего происхождения. Тревога за близких из-за наших собственных Поисков — одна из таких вещей. Джой кивает. Перси вздыхает и садится перед ней на корточки. Его руки лежат на плечах дочери. — Джой. Это была моя идея, если тебя это успокоит. Я решил, что ты будешь под присмотром. Не лишай меня веры в твою безопасность, прошу тебя. И она наконец сдаётся.

***

В Лондоне идёт дождь. Ожидаемо. В зоне получения багажа она останавливается, чтобы снять с ленты свой красный чемодан, и старается привести мысли в порядок. «Давай же, Джой. Это просто Энди. Даже если вы не слишком хорошо попрощались, это ещё не значит, что он спустит на тебя всех собак». Эндрю ждёт её прямо у выхода. На нём безупречное серое пальто и такие же безупречные черные свитер и брюки с высокой талией. Джой думает, что он похож на какого-нибудь британского актёра, и на его фоне она выглядит блёкло в своих тренировочных штанах и худи. — Крошка-Джой! — он широко улыбается, подхватывая её багаж. — Как твой перелёт? Она поправляет кепку и улыбается в ответ, немного расслабляясь. — Спасибо, всё прекрасно. И я признательна за твою помощь. Хотя каждый раз, когда я представляю, как моя мама разговаривала с твоей мамой, чтобы ты поиграл в курицу-наседку, мне хочется залезть под стол. Он громко смеётся, чем выдаёт в себе американца. Проходящие мимо люди брезгливо оборачиваются на них. Энди этого не замечает, и она решает, что надумала себе лишнего, и он и в половину не такой строгий и чопорный, каким она его запомнила в последний раз. — Это честь для меня, юная леди, — говорит он, подмигивая. Щёки Джой обдаёт жаром. — Потомки Афродиты. — Что, прости? — О, ничего! Я просто заметила, что у вас тут довольно пасмурно, — она натягивает кепку пониже на лоб, чтобы скрыться от его внимательного взгляда, и следует за ним к парковке. Энди хмыкает, но ничего не говорит. Первую половину дороги они обсуждают мелочи, вроде того, как поживает их общая племянница, и как дела с живой изгородью Пайпер на её заднем дворе. Здесь-то Джой и отмечает, что Энди ассимилировался в местную культуру: он то и дело вежливо соглашается и называет её «дорогая». Она не может не смущаться от этого. — Так... Значит, ты тут живёшь? Он фыркает, вызывая её улыбку. — Не совсем. Я провожу тут большую часть года, но раз в три месяца возвращаюсь в Новый Рим на пару недель. Мне нравится думать, что я не принадлежу ни одному из этих мест. Если ты понимаешь, о чём я. Он одаривает её ослепительной улыбкой, и Джой кивает, хотя не согласна. За то время, что он сидит так близко на водительском сидении, она успевает разглядеть его как следует, и теперь хорошо понимает, на сколько он может быть опасен для женщин: его прямой профиль делает его лицо выразительным, и кровь чероки только усиливает контрасты его лица. Он весь состоит из резких линий, кроме разве что губ. И, несмотря на его возраст и строгий стиль, он производит впечатление яркого молодого мужчины. И этот мужчина — её друг детства. И будет начальником на следующие полгода. Джой прочищает горло, вжимаясь в пассажирское кресло. Только слепая бы не заметила, на сколько он хорош. — Всё в порядке? Она кивает. — Снова задумалась о моей судьбе? — хихикает он без всякой злобы, и её щёки вспыхивают с новой силой. — О мой бог, Энди, мне так жаль! Я не хотела показаться невежливой за тем ужином. Он легко отмахивается. — Да брось ты, всё в порядке. Я был не в лучшем состоянии. Прости, если был резок, — он жмёт плечами с такой легкостью, что она отпускает это. — После того, как Сара ушла, я был разбит. Но это прошло, и ты можешь задавать мне вопросы прямо в следующий раз. Он снова подмигивает, и она благодарно улыбается. Возможно, с этим мужчиной будет не так сложно и страшно работать, как она себе придумала.

***

Первая неделя в Лондоне пролетает как в тумане: она получает рабочие доступы, обустраивается в кабинете с другими стажёрами и раскладывает вещи в своей комнате свободными вечерами. «Меркурий Ти'Кей» подобрали ей крохотную квартирку на двоих в трёх кварталах от офиса, во вторую комнату определили рыжую девушка-стажёрку из направления, отвечающего в Новом Риме за сообщение между Римским и Греческим Лагерями. Кажется она потомок Гекаты. Её зовут Лили, и она носит яркие колготки и кучу бус. Лили оказывается сносной соседкой, и сидит в двух кабинетах от Джой, из-за чего они не слишком пересекаются в течение рабочего дня, и не устают друг от друга. — Ну, как поживает твой мистер красавчик? — спрашивает Лили, когда в их второй рабочий четверг они присоединяются к бизнес-завтраку с департаментом образования в честь открытия стажёрской программы. Джой давится своим крошечным канапе. — Лилс, ты можешь не так очевидно показывать, как он тебе понравился? Он всё-таки мой босс. Лили жмёт плечами, хватая очередную брускетту с фуршетного стола. — Дорогая, совершенно очевидно, что этот горячий блондин нравится тебе. Вот теперь Джой и вправду кашляет. Лили ласково хлопает её по спине. — Не могу тебя осуждать. Он и вправду лакомый кусочек. Джой страдальчески закатывает глаза. К тому времени, когда она основательно погружается в свои обязанности, заканчивается её первый месяц в Британии. Эндрю определил для неё темы головного проекта на семестр и попросил подготовить презентацию стратегии для защиты одной из этих тем, а со второго месяца она должна была сопровождать его на всех совещаниях и конференциях, как протеже. В её обязанности также входили мелкие операционные задачи, связанные с его работой, но четверг и пятницу по учебному соглашению она посвящала полностью своему проекту. Она была в восторге. Эндрю был гением транспортных сетей, и она знала, что под его руководством получит прекрасный опыт в части работы с подземным транспортом. В Новом Риме была лишь одна ветка, но в течение двух лет нужно было создать дополнительную, чтобы снизить нагрузку на центральный округ и наземные виды транспорта в нём. В её планах было решить эту задачу и запустить поезда от северного-восточного округа до юго-западного, чтобы с конечных станций жители могли добираться в обе стороны без наземного транспорта — Новый Рим имел линованную структуру, и новая линия метро должна была проходить строго под густо-населенными районами в пешей доступности. — Неплохой план, — Энди хмыкает, разглядывая её презентацию на еженедельной встрече с кресла напротив в переговорной комнате. — Если хочешь, сделай интегрированный проект с кем-то из стажёров, кто отвечает за наземку. На центральных станциях будет пиковая нагрузка в зимнее время, будут нужны новые маршруты. Джой кивает, делая пометку в ноутбуке. — Если тебе будет нужна моя помощь, бронируй время в календаре. Пока мне нравится твой темп, но я дополнительно подключу тебя к форуму по новым линиям метро в Глазго на следующей неделе. Мне пригодится твоя помощь на встречах, заодно заведёшь полезные связи. Джой осекается. — Шотландия? На следующей неделе? Эндрю кивает, захлопывая ноутбук. Его синие глаза любопытно щурятся. — Ты ведь никогда не была за пределами Нового Рима? Она мотает головой. — Не переживай, там действительно безопасно, и я дам Перси знать, что в этой командировке буду тебя сопровождать. — Нет, нет... дело не в этом... Просто... Шотландия. Вау! — Джой удивлённо выдохнула. — Там должно быть по-настоящему красиво. Энди хохочет и поднимается со своего места. — А ещё там отличное пиво, должен тебя заверить, — он игриво подмигивает, как делает всегда, когда особенно доволен. И, как и всегда за этот месяц, её сердце пропускает удар. — Обещаю тебе увлекательный тур по пабам с настоящим шотландским виски! Если у Майкла выгорит тендер, то до конца стажировки ты попробуешь ещё и ирландский эль. Он придерживает на для неё дверь. Джой выходит из переговорной и благодарно улыбается. — О, и кстати, — он мягко касается её локтя. — В программе форума нет дресс-кода, потому что мы развиваем коммьюнити и всё такое... Я знаю, что тебе не слишком близки деловые костюмы и прочее, поэтому, если захочешь, можешь надеть что-нибудь миленькое. На твой вкус. Энди улыбается, но в его лице она читает волнение. — То есть мне можно прийти в чём угодно? — Ну, боюсь, я вынужден отказать тебе в шортах и прозрачных платьях Рианны, но в остальном, — он разводит руки в стороны, — на твоё усмотрение. Надень что-нибудь миленькое. Джой хихикает.

***

В Глазго удивительно. У них есть вечер на мелкие бытовые дела и подготовку к форуму, поэтому она тащит Эндрю на прогулку по окрестностям. Пару часов они тратят на кафедральный собор святой Марии и музей транспорта. В последнем, к неудовольствию Джой, больше конкретных экспонатов из разных эпох, чем истории развития транспортной системы. Больше всего в этом месте ей нравится первый павильон, адаптированный под улицу двадцатого века: начиная от брусчатки до витрин и интерьеров торговых лавок — всё восстановлено в первозданном виде, как сотню лет назад. Когда она разглядывает вывеску под потолком, сбоку от неё щёлкает камера. — Улыбочку! — хихикает Энди, распечатывая полароид. — Оу, ты разочарована. — Я ждала лекций, — признаётся она. — Посмотреть на старый мерседес я могу и в гугл-картинках. — Что ж, кажется, я знаю, чем спасти твоё настроение, — Энди протягивает ей снимок. Фотография удивительно хороша, Джой решает, что подпишет её и повесит её на холодильник в съёмной квартире. Эндрю убирает камеру. — Сейчас шесть тридцать, — он кивает в сторону выхода, наклоняясь к ней, чтобы быть на одном уровне. — Самое время продегустировать виски. Он тянет ей локоть, заговорщицки ухмыляясь, и она с деланным видом принимает его руку, подыгрывая. — Ты можешь довольно убедителен, когда того хочешь. — О, это ещё не все мои приёмы. Я даже не начинал тебя убеждать, крошка-Джой, — он снова подмигивает, и Джой краснеет. В этом у неё нет никаких сомнений. В пабе, куда он привёл её, шумно и мало места, несмотря на воскресный вечер. Интерьер приглушённый, окон нет, из освещения — подвесные светильники. Стены обиты тёмным бархатом. На каждом квадратном метре вдоль барной стойки и слева от неё, за высокими круглыми столами, плотно разместились люди. Энди здоровается с бородатым мужчиной за барной стойкой и перебрасывается с ним парой слов, поле чего тот делает знак своему более молодому коллеге. Парня не видно, а через минуту он появляется просит их проследовать за ним. Позади бара оказывается зона чуть тише и удобнее. Вдоль стены размещены небольшие столики с перегородками, в дальнем углу нашёлся один пустующий — туда их и проводили. Официант раскладывает перед ними барные карты и остаётся ждать — Энди даёт ему знак, что вот-вот сделает заказ. — Могу я предложить помощь в выборе первого напитка? — предлагает парень Джой. — И со всеми последующими, будь добр, — говорит она, увидев бесконечный список в карте. Энди хихикает. — Предлагаю начать с традиционного пива. Это хороший тон, и после него виски будет ощущаться ярче. Возможно, даже одновременно с ним, если ты хочешь так попробовать. Она согласно кивает. — Самый несладкий подойдёт для начала, — говорит Джой, затем Энди заказывает портер, и бармен удаляется. Эндрю облокачивается на столешницу. В такой позе он будто отгораживает её от остального зала, сидя к нему спиной в их кабинке. — Так, как твой первый месяц в этом месте? Она закатывает глаза. — Мы проводим восемьдесят процентов времени вместе, и я пересказываю тебе это на каждой планёрке. — Ну же, Джой, с британцами ты долго не протянешь. Где твои манеры? А как же маленький разговор? Она разминает шею и вздыхает. — Н-да... Ты во всём этом фантастически хорош, — её рука описывает неопределенный жест. — Я имею в виду, быть вежливым, поддерживать дежурные разговоры и быть... ну, очаровательным, я полагаю. Он наклоняется к ней ближе, хитро щурясь. — Ты считаешь меня очаровательным? Джой мограет. Она считает. Вот что она поняла наверняка за этот месяц: разговоры с Эндрю — это поле боя, потому что он игривый, и этот поединок доставляет ему удовольствие. Он флиртует со всеми людьми, потому что такова его природа, а не потому что он хочет произвести впечатление. Джой же привыкла проводить больше времени в семье, чем в обществе, и от того не стремится юлить или заигрывать — ей гораздо привычнее озвучивать свои мысли прямо. Поэтому Энди со всем его вертлявым нравом оказался занозой в заднице. Но какая это задница. — Так, — Джой заставляет себя смотреть на него прямо, когда решается заговорить, но уголки её губ дрожат от улыбки. — Вот что я считаю, — Эндрю стряпает заинтересованную мордашку. — Я убеждена, что ты плут и прохвост, и заигрывания — часть твоей личности, но да, Эндрю. Ты очарователен в самом возвышенном смысле этого слова, — она смотрит на потолок, готовясь к возможной реакции, — Я думаю, даже не все потомки Афродиты настолько очаровательны, насколько очарователен ты. Потолок молчит. Джой считает это хорошим знаком и снова поворачивается к Энди. Она натыкается на его внимательный взгляд, и в полумраке комнаты его глаза кажутся почти чёрными, единственные светлые пятнышки в них — блики от светильников. — Вот как, — говорит он. — Приятно иметь дело с такой прямолинейной женщиной. Джой чувствует, как её сердце пропускает удар. Бармен приносит их пиво. — Гиннес для леди, — Джой утыкается в свой тёмный стакан, как только он опускается перед ней. — И твой портер, Энди. — Спасибо, Сэм, — Джой не видит, но телом ощущает, что Эндрю не отводит взгляда от её лица. Когда бармен снова удаляется, она делает глоток и заставляет себя поднять голову, чувствуя, как алкоголь приятно обволакивает пищевод. Эндрю по-прежнему не сводит с неё взгляда. — Ты меня смущаешь, — говорит она. — Я считаю прямолинейность своей сильной стороной, но иногда из-за неё мне с тобой сложно, потому что ты меня смущаешь своими дополнительными оттенками. Ты постоянно используешь эти прозвища со всеми, и я не могу похвастаться большим опытом с мужчинами, а ты определённо привязал к себе не одну женщину. Но я понимаю, что ты не заигрываешь со мной, что ты просто... ну, воздушный. Но я всё равно часто в замешательстве из-за тебя. Она переводит взгляд на своё пиво, чувствуя себя спокойнее. Смущение терзало её, пока оставалась недосказанность, но теперь, когда она полностью объяснила свои мысли, стало проще. — Ни одной, — произносит он после долгой паузы. — Что, прости? Когда она снова смотрит на Эндрю, в его позе ничего не меняется, но выражение глаз совсем другое. — Ты сказала, что я мог привязать к себе не одну женщину. Я лишь слегка тебя поправил: ни одной женщины я к себе не привязал, — он жмёт плечами, — По крайней мере, настолько, чтобы она захотела остаться. И затем он делает долгий глоток и больше не смотрит на неё, принявшись изучать столешницу из темного дерева. Джой жалеет, что не заказала закусок, потому что из-за голода Гиннес делает её голову лёгкой. — О боже... кажется я не смогу продолжить этот разговор без сыра. Эндрю хихикает. Пока он подзывает официанта и заказывает сырные палочки с джемом и фри, она раздумывает над его словами. — Ты ведь говоришь о Саре? — спрашивает она, как только на столе оказываются горячий сыр и плашка с джемом. Затем делает крупный глоток и стонет. — Господи, как вкусно. Энди тянется к её джему и макает в него картошку. Она следит за его действами и ничего не говорит — варенья ей не жалко, скорее интересно наблюдать за ним. — Я говорю о Саре. — Она тебя сильно подкосила, — говорит Джой, и понимает, что уже достаточно пьяна. Говорить становится в разы легче, — На том ужине, когда Флет сказал, что станет отцом, ты выглядел так, будто из царства Аида выполз. Он хмыкает, обмакивая очередную дольку в варенье. — Тогда я только узнал, что моя бывшая жена снова вышла замуж меньше, чем через год после нашего развода, у моего брата родился ребёнок, а мой лучший друг собирался стать отцом. И вот он я, брошенный и утонувший в работе, — он разводит руки в стороны, указывая на себя. — Я им не завидовал, но трудно не раниться об чужое счастье, когда переживаешь потерю. Джой решает, что ей позволено стащить картофельную дольку из его тарелки, раз он использовал ее варенье. Она макает её в пивную пенку и отправляет в рот. — Если Флет правильно мне объяснил, то твоя бывшая жена просто хреново с тобой обошлась. — Я просто был не тем для неё, — оборвал он её, — Сара заслуживает счастья, как и любой другой человек. Джой вздохнула. Он показался ей милым, когда так защищал бывшую, разбившую ему сердце. Даже сейчас, спустя почти два года, он не мог сказать о ней плохо. Джой подумала, что Питер не единственный джентельмен в их семье, но, возможно, Эндрю всегда старался сделать свои таланты менее очевидными. Она потянулась и коснулась его предплечья. Энди задрал голову. — Эндрю, послушай. Сара заслуживает счастья, но это не отменяет того, что она ужасно с тобой обошлась, сбежав без объяснений и заставив тебя думать, что ты — причина всего. Если бы она дала тебе понимание, почему ей нужен развод, ты бы не потратил время, которое ты потратил, на мысли о том, что ты недостаточно хорош или непригоден для семейного счастья. Я хочу сказать, ты удивительный, и то, как ты говоришь о своей бывшей жене, только подтверждает это, но это не значит, что ты заслужил плохих вещей, которые с тобой случились. Он глупо моргнул, и Джой пришло в голову, что он значительно трезвее неё. Ох, блять, ну конечно, она-то никогда и не напивалась толком, кроме первого дня в колледже. Она макнула картофельную дольку в свой Гиннес и допила остаток из пинты. — Кажется у меня нулевая переносимость алкоголя. — Тогда сегодня без виски. Тем более завтра на работу. — И работы будет много, — Джой тяжело вздохнула. — А ты такой джентельмен. Энди улыбнулся уголком губ. — И что ты об этом думаешь? Она поджала губы, чувствуя, как силы покидают её, и правда готовится вырваться наружу. Эндрю сидел в паре сантиметров от нее, пахнущий озоном и самим дождем и немного хвоей, в своем прекрасном кашемировом джемпере с высоким горлом, широкими плечами и волосами цвета пшеницы, выглядящий как полускандинавский бог, — потому что он оставался довольно… ну… ребёнком чероки, чтобы быть полностью скандинавским богом. И вообще он был полубогом. Потомком полубогов. Полугреческим, пролуримским. Уф. Стоп. Джой собрала все силы, чтобы сидеть прямо. Её правая рука бесконтрольно скользнула к его лицу и поправила прядь, упавшую на глаза. С такого расстояния она видела золотистые блики щетины на его фактурной челюсти. Рукой она ощутила, как напряглось его тело. И затем она сдалась. — Я думаю, что Сара никогда тебя не заслуживала, если смогла сбежать.

***

Следующим днём она просыпает будильник на полчаса, и с шумящей головой хаотично пытается собраться за двадцать минут. — Джой, соберись, Энди отлучит тебя от стажировки! Упоминание Энди больше вредит, чем помогает: она вспоминает, как расслабилась рядом с ним, и останавливается посреди комнаты, чтобы попищать. Из плюсов: она все помнит, и ничего по-настоящему страшного она не сделала, а Энди был предельно вежливым и галантно проводил её до самого номера. В подтверждение её мыслям ей на телефон прилетает смс-ка: «Доброе утро. За нами приедет машина организаторов. Через пятнадцать минут в лобби?» Джой отправляет быстрый ответ и летит к своему шкафу, решив поубиваться в другое время — в течение дня, пока Энди будет занят переговорами, она не упустит шанса утонуть в этом стыде. Дресс-кода нет, но она решает, что Энди, наверняка, будет в безупречном костюме или, как минимум, идеальных брюках и свитере, и ей хочется соответствовать. Она достаёт широкие классические серые брюки в своем ручном багаже и отпаривает их уже на себе. На случай плохой погоды она брала с собой бежевый джемпер с V-образным вырезом, но теперь решает надеть его как основную вещь. Её кудри от сна помялись, и она не успевает уложить их заново, поэтому заплетает их в свободную косу, ещё пара минут остается на макияж. На дне косметички она находит маленькие серьги в виде сов, подаренные мамой, и надевает их как талисман на удачу. Из обуви у неё с собой только белые кеды, так что в чём-то она сохраняет себя. Когда она спускается в лобби, Энди уже там. Он выглядит как вчера, и это значит, что на нем те же серые брюки и бежевый джемпер, и они… блять, они выглядят одинаково. Его глаза расширяются при виде неё, но он умело сглаживает своё наблюдение. — У тебя хороший вкус, дорогая. Внутри у неё всё сжимается не только от вида Эндрю, но и от неловкости, а неловкость заставляет её нести чушь, и раньше, чем она успевает сообразить, она брякает: — Спасибо, я помылась. Эндрю пялится на неё долгую минуту огромными глазами, будто никогда не видел раньше, и ровно в тот момент, когда швейцар открывает дверь и сообщает о прибытии их водителя, он разражается таким хохотом, что в уголках его глаз блещут слёзы. Джой невольно хмыкает и расслабляет плечи. — Джой, ты... поистине невероятная женщина, — говорит Эндрю, придерживая для неё дверь. У неё нет смелости ответить, поэтому она посылает ему маленькую улыбку. В бизнес-центре, где проходит форум, не многолюдно, Джой узнаёт в фамилиях участников несколько топ-менеджеров из других игроков рынка, остальные — либо их заместители, либо ассистенты. Первый блок выступлений она сидит рядом с Энди и чуть не умирает от скуки, слушая доклад по материаловедению какого-то профессора из Нидерландов. Эндрю пихает её в бок. — После Альдерта будет пауза, ты можешь сбежать в холл и отдохнуть. — Я ведь должна вести резюме, — она хмурится. Взгляд Эндрю смягчается, он смотрит на неё, будто она не поняла его, и затем его ладонь легко касается её локтя — деликатно, но ощутимо. — Не пойми меня неправильно, ты прекрасно выглядишь, дорогая, но Гиннес всё ещё читается на твоём лице. Я буду счастлив, если ты расслабишься или займешься своим проектом в первой половине дня. Твои заметки понадобятся мне в блоке выступлений после обеда. Она чуть было не обижается, но телесно она не считывает превосходства или укора, только его лёгкое беспокойство, и это убеждает её согласиться. Как только выступление заканчивается, она поднимается, и её рука автоматически опускается на его плечо, когда она говорит: — Я буду наблюдать, но если что-то срочно понадобится, отправь смс. Только опустившись на кожаный диван в холле она понимает, как они друг друга касались.

***

К обеду Джой чувствует себя так, будто слегка температурит. Освободившееся время она решила провести за своим проектом, но каждый раз, поднимая голову, она видит, как Эндрю либо уже пялится на неё, либо поворачивается в её сторону, чтобы сделать это. Когда она встречает его возле двери, чтобы спуститься на ланч, он улыбается так, что на щеках появляются ямочки. Джой не видела такой улыбки у него, возможно, с самой свадьбы. — Светишься будто начищенный чайник, — говорит она, заходя в лифт. — О, Альдерт отметил любопытное влияние водорослей некоторых видов на звукоизоляционные свойства строительных материалов, мне нетерпелось поделиться с тобой, — и затем Эндрю начинает трещать без умолку до тех пор, пока они не находят свободный столик в кофейне рядом с бизнес-центром. Джой думает, что весь этот всплеск энергии делает его похожим на ребёнка. Эндрю, которого она привыкла видеть в прошедшие полтора месяца и Эндрю за последние сутки — два разных человека. Но Эндрю за последние сутки поразительно похож на того Эндрю, которого она знала всю жизнь. — Так, я бы могла использовать эти материалы для новой ветки в Новом Риме? — спрашивает она, делая глоток своего ванильного латте и вгрызаясь в сендвич с ростбифом. — Зависит от бюджета на закупки, но если, например, найти поставщика, который использует водоросли, добываемые некоммерческой организацией, они могут стоить столько же, сколько и базовые материалы. Альдерт может прикинуть, на сколько процентов это поможет снизить шум. — Потому что НКО метят в партнерские рынки сбыта, а не крупные контракты, — заканчивает Джой, опуская кружку. Эндрю кивает. — Энди, ты гений. Ты буквально чёртов гений. Он посылает ей крохотную улыбку, и она почти уверена, что он смущён этим комплиментом. Затем он слегка щурится и поднимает руку. Секунду она неловко висит над столом, а затем он касается ее щеки совсем рядом с уголком губ, и Джой парализована. Эндрю мягко улыбается. — Всего лишь кунжутная крошка. Он возвращается к своей еде и шумно хрустит зеленью. Из-за чего она прочищает горло. — Кхм... Не то чтобы я давлю, но... мне любопытно, с чего вдруг такая перемена? — пробует она. Эндрю перестаёт ковыряться в своём салате и сглатывает руколу, по его глазам она точно видит, что он её понял. — Я имею в виду все эти комплименты и твои взгляды из переговорной. А теперь ты буквально выглядишь как щеночек, рассказывая о новом виде строительных блоков, — Джой думает, что почувствует себя неловко, особенно после вчерашнего разговора, но вместо этого её колет любопытство и что-то, похожее на шампанское в груди, — возможно это надежда. Эндрю смотрит на неё несколько секунд, а затем вздыхает и откидывается на своём стуле. — Я думаю, это интерес, — говорит он так, будто сдаётся. Джой приподнимает брови. — Я всегда становлюсь гиперактивным, когда мне кто-то... ну, нравится. Сара упоминала, что это может... нервировать. Внештатное упоминание его бывшей колет её, но она цепляется за другое: — Я тебе нравлюсь? Джой слышит явную нужду в своём голосе, но ей всё равно. Эндрю выглядит виноватым. — Я не хотел тебя смутить, это просто вырвалось, — его пальцы принимаются скользить по салфетке на столе. Так странно видеть кого-то настолько грациозного таким неловким. — Я... Я думаю, что не замечал этого интереса, пока вчера ты не... ну, знаешь, не схватила меня за яйца и не сказала, что я выгляжу как смешанный сигнал. И потом я много думал ночью, и я действительно обычно сдержан, и я отвык от чувств, понимаешь? Мне так давно не нравился кто-то, чтобы это было легко и понятно, без сложностей, поэтому я вроде как осознал, что это с самого начала был... Он смотрит ей в глаза и сдувается. — Прости, это должно быть слишком. Я слышал, что мой интерес, он, вроде как, слишком... Что я чересч... — Ты не чересчур, — обрывает Джой, накрывая его ладонь своей рукой. Она не контролирует этого движения, это просто её природный импульс — коснуться его. — Энди, если Сара убедила тебя, что тебя слишком много, я не согласна. Мне нужно будет, чтобы ты чуть детальнее описал, над чем думал вчера, но общую картину я поняла. Мне нравится. Она улыбается, и Энди улыбается, и всё становится легко. Джой думала, что с ним будет сложно, что он может затянуть её в непонятную игру, потому что вся его натура такая замысловатая и вертлявая, и она рада обнаружить, что с ним так же легко, как и в детстве, что есть маски, которые он носит в обществе, и его тёплая, нежная натура, которая доступна только близким. Ей лишь жаль, что призрак Сары маячит на горизонте и мешает ей наслаждаться вниманием Эндрю, но ей кажется, он искренен, и, если он даст ей полную картину своих переживаний и осознаний, которые он открыл вчера, она будет рада попробовать. Ей не терпится попробовать. — Я думаю, ты золотистый ретривер, который прикидывается чёрным котом, — говорит она, прихлопывая по его ладони перед тем, как вернуть руку на свою кружку. Эндрю хихикает и становится похож на того, кто разбирал для неё робота в средней школе. На его щеках ямочки, и сердце Джой заходится восторженной радостью. — Это проблема, миледи? — вот теперь его ухмылка плутовская. — Ауч, ты снова надел маску, значит скоро нужно возвращаться к работе, — Энди кивает, и на минуту снова становится собой. Она использует это время, чтобы сказать, — Я не думаю, что ты создаёшь проблемы. Мне нравится, что я тебе нравлюсь, и нравится, когда ты много болтаешь. Энди дарит ей ещё одну маленькую улыбку и слегка нервно наклоняется вперёд. — Тогда могу я рассчитывать, что ты разделишь со мной ужин сегодня вечером? Она фыркает, наклоняясь к нему, будто разделяет его секрет. — Ты обязан угостить меня ужином. Или как я узнаю, что пришло в твою голову вчера вечером? У нас плотный график днём, сэр. Эндрю откидывается на свой стул и счастливо смеётся, у его глаз от этого собираются лучики. — Я так надеюсь, что это может сработать, — шепчет он, не сводя с неё взгляда. Джой чувствует, как вплавляется в своё собственное кресло. Часть её говорит, что ей нужно быть осмотрительной и просчитать сценарии заранее, но другая часть, связанная с интуицией и чтением телесных сигналов, видит только увлечённость в мужчине напротив, в мужчине, которого она знает всю жизнь как авантюрного и нежного человека, и она решает, что этого достаточно, чтобы решиться, потому что Эндрю не обязательно бросается в людей с головой, как решила Сара, и не обязательно его становится много, если ему кто-то нравится. Возможно он просто хорошо знает своё сердце, и не прячет его чувствительность от близких. Возможно он дополнит её структурность своими чувствами так, как ей нужно, и это поможет им сработать. Возможно он просто природно хорош в том, чтобы любить. В конце концов, он же потомок Афродиты.