Всего лишь писатель

Антон всегда хотел жить в идеальном мире. Где не будет напыщенности, злости и матери тоже не будет. Где будет его собственный мир рядом с Девочкой-Пиздец, которую он так долго ждал. Тщательно продумывал каждую деталь той идеальной девочки, хоть и оказалось, что Шашина не такая уж и идеальная. Писатель придумывал эти миры в своём сознании, сидя на уроках, но в ответ слышал лишь упрёки матери, от которых просто хотелось сбежать нахуй. Она не понимала и не хотела понимать его, лишь сравнивала с отцом, по-пьяни рассказавшем ему в пятнадцать, что ему пришлось сбежать от этой ебнутой бабы. Антон даже не хотел его обвинять - сам проходит все это. Ну, а ещё она дохуя сравнивала его с сыном какой-то её подружайки. Сын еще в четырнадцать начал принимать кое-что тяжёлое, но в день, когда его случайно увидел Шаст, он попросил: “не говори никому”. Антон смолчал, а вот образ “идеального” малыша сломался об скалу сложной действительности. Маман ещё долго пиздела о том, какой Диман хороший (все взрослые так говорили), пока тот не сдох от передоза, а Позова-старшая наложила на себя руки. Потом были наркотики, хоть как-то заглушающие такое понятие, как “человек, родивший тебя”. Сам пытался быть барыгой - присел, но ненадолго. Работу потом найти не удавалось долго из-за судимости, грусто было. Запил, наркотиками больше не травился, а ГОР был чем-то инородним, трудно его тогда было достать. Это после мэр стал чуть ли не насильно пихать в каждого наркотик. Влюбился и пить вроде бы перестал. Девушка не было той самой выдуманной “Пиздец”, хоть была очень красивой. Его типа друзья охотно рассказывали про неё информацию, мол, да кто Ирку-то Кузнецову не знает, она ж всему двору сосала, а тебя, че, обошла? Потом долго говорили, что эта сучка в него только плюнет и пели “сучка, всем дала, сучка, все дела”. Не дала, но принимала его влюбленность. Потом, когда Шастуну захотелось чего-то большего (парню двадцать лет), Ира крикнула: “руки убрал, я кому сказала?!”. Парень ушёл, тихо закрыв за собой дверь. После неудачной “любви”, в интернете пытался выкладывать свой пиздеж на всю еботину этого мира. На мэра почему-то выливалось много, но слишком слабо и обоснованно, чтобы лезть к этому. Не получалось, пока не нашёл Оксану. Потом стал сидеть и писать, писать, писать. Довел это почти до совершенства. Мать была где-то рядом, но далеко - уехал от неё на другой уровень. Ушла нахуй. А сейчас… А сейчас вокруг носились медики в противно-белых халатах, но Антон заранее знает исход этой битвы за его жизнь. Сидит и наблюдает рядом. Смотрит, бьётся ли сердце у пока что трупа. Не бьется. Разряд. Выстрел. Выстрел решил все заранее. Оксана читает рукопись, а название все так же считает говном. Биографию Антона она знает плохо. Все, что было до их знакомства - пропасть, лишь какие-то отдельные отголоски.Триста страниц чисто рассказа “Где нас нет” про Марка, который все равно Антон, а в следующем смутно-понятном тексте ориентируется плохо - не так слаженно, как у её писателя. Додумывается и понимает, что явно проделки Лууны. Дарья росла в обеспеченной семье, а Алена Попова с самого утра ей говорила: “вставай, моя принцесса”. Отец-мэр-и-просто-ублюдок вроде бы и любил её, но вся его нежность была в виде дорогих игрушек. Он правда пытался быть с дочерью, но детей не любил. Девочка не обращала на это внимание, была мягкой и нежной, радовалась новой кукле и приходу папы с работы. Отношения Арса и Лёни трещали по швам, а Даша поняла это только в восемнадцать. Добрый мэр завёл себе парочку любовниц, изредка потрахивая их, на жену совсем забил, Попову же отчаянно бесило, что ребёнок был непохож на отца. Да, характер где-то напоминал этого милого брюнета, но все было не то, отчаянно не то. На трах папаша не скупился и заделал жене ещё одну дочурку, свою вылитую копию. А Шашиной чуть ли рыдать не хочется, когда она вспоминает избалованную мелкую Кьяру. Та везде была первой, но Лууна и не стремилась её обогнать. В собственном доме в пять лет она стала настолько чужой, что Алена лишь брезгливо хмурилась и латала своё отсутствие дорогими игрушками. В итоге в семь лет блондинка одиноко шаталась по улице, ведь все другие богатенькие дети были достаточно обеспечены заботой родителей и заняты недешевыми гаджетами. Отношения родителей все так же не строились, но Алена только ворчала, что мог бы и постесняться своим блядям звонить при детях. В какой-то момент Арс не выдержал и ударил её, а Даше пригрозил - скажешь хоть кому-то, я перестану оплачивать твою жизнь. Маленькая Попова пыталась оправдать все тем, что у него что-то случилось, тем более, она слышала из их разговора, что у старшего что-то случилось. Блондинка вообще много всего слышала. Например, что про отца говорили “властный социопат”. Фразу эту она не понимала и как-то пыталась спросить у няньки, но та отмахнулась, как от мухи. Даша решила, что сама со всем разберется. В десять она услышала фразу: “младшая, Кьяра, будет красавицей, а это так, в довесок к нашему счастью”, в одиннадцать начали обучать манерам, но привитое улицей поведение уходить не хотело. Вспоминалась фраза матери про то, что она тут в довесок, потому Дара старалась специально взбесить нянек-учителей. Зря. В тринадцать попала в частный пансионат, где её два года насиловал уебок. Она звонила матери, отцу, но получилось, что её забрали только через два года - призналась в этом бабушке. Та не то, чтобы её любила, но за честь Лууны и причастность к семье боролась до конца. Встретила мальчика, но из “низшего общества”. Отец орал. За все годы. Вспомнил и проехался по всему. - Я не тиран и не деспот, но ты идиотка с самого детства! Не позволю! Даше предложили наркотики. Год угара, затем год реабилитационного центра. Сеня не хотел, чтобы это освещалось. И не приходил к ней год. Шашина, которой именно тогда дали фамилию матери, о которой никто не знал, думала, что он не хотел портить себе репутацию. Но Арс просто боялся прийти и снова увидеть труп дочери, которой когда-то так сильно дорожил. А блондинка действительно была похожа на труп. Бледная, похудевшая (так и не смогла набрать вес после), взгляд устремлён в пустоту. Алену эта картина не напрягла, а разозлила, но он вывел жену из палаты, а дома влепил пощечину. Больше он к Даше не приходил. А сразу после центра девушка съехала от них, став моделью. Познакомилась с Гуру, даже не став ему врать, что она не дочь мэра или топит против него - просто хочет узнать всю правду, поэтому будет помогать. Медленно стала травить себя наркотиком, который так активно продвигает папаша. Вроде бы даже получается торкать, но слабо. Не так, как хотелось бы. А от передоза и сдохнуть можно - не хотелось бы. А сейчас… А сейчас её душит какой-то ублюдок отца. Секунда, чтобы сделать вдох. Секунда, чтобы не потерять сознание. Она слабо вырывается, ведь силы уже заканчиваются. Ногтями расцарапала руки мужику, ногами сотню раз пнула его в попытке оттолкнуть. Почему он не дал команду убрать её ещё тогда, когда она познакомилась с Гуру? Хотел узнавать от неё новости? Или думал, что она чем-то другим может помочь ему? Впрочем, Девочка-Пиздец уверена, что помогла ему приманить Писателя. Тогда зачем ему душить её, если она помогла ему? Даша не думала про это, но догадывалась. Ей отчаянно не хватало воздуха, а мыслей перед смертью становилось только больше. Лууне было жалко Антона и его любовь к ней тоже было жаль. Лууна совсем-совсем не стоила его, а все его мечты про идеальную Девочку не подходили к ней, как бы он не думал, что она та самая. Модель совсем неидеальная. Да и свою любовь к нему тоже было жалко. Хотя бы просто из-за того, что эта любовь существует между ними. Это все не стоит того. Не стоило, точнее. Антона все равно убьют, если не уже, ей тоже конец. Открылась дверь. - Ты моя. Приревновал. Даша закрыла глаза и отключилась. Оксана дочитала то, что было о Лууне от самой Лууны. Хотелось и дальше не знать. Но единственное, что сейчас помогла сделать Макарова - это сбросить все в мусорку и сжечь всё до единого. Это сейчас никому уже не нужно. Макарова смотрела, как это все говорит, а потом прикурила и медленно вдыхала уже забытый запах никотина. Сейчас людям не нужны эти откровения и история про Марка с Алисой тоже не нужна. Как и мэру скандал. Нужно позвонить Фаворской, чтобы устроить Шастуну хорошие проводы. Он хотел себе шикарный могильный камень - они все сделают так, как он хотел. Может, даже получится договориться и устроить могилу рядом с его девочкой. Чебанов и Матвиенко точно станут помогать. - Полин, у нас похороны, - истерично рассмеялась Окс. - Антон теперь все-таки в том мире, о котором он мечтал, да.