Всего лишь писатель

- Зачем я тебе звоню, я же знаю, что тебя нет дома, - слегка разочарованно говорит Оксана и не понятно, в ком именно она разочаровалась: в Антоне, нарушающем все барьеры и законы нормального человека, или в самой себе, звонящей Антону, которого явно все ещё нет дома. - Я выхожу на улицу - все только и говорят о том, что ты замешан в заговоре против мэра. На том конце слышится вздох и тихий всхлип. Оксана не просто волновалась, но ещё и перенервничала сильно-сильно. Это же её, блять, Тошка, чьи рукописи она читает, кому она покупает растворимый кофе, чтобы позлить (на самом деле, Шаст просто не просыпается с другого кофе, а самый лучший всего представлении кофе - это верный способ уснуть второй раз). Она не ждет ответа, ведь знает, что не получит его, но на какое-то время замолкает, будто ждёт и надеется. Или просто что-то обдумывает. - Я обзвонила всех - никто не знает где ты, прибежала к тебе - тут дверь открыта, я хотя бы рукопись забрала, - признается она. - Пожалуйста, позвони сразу же, как услышишь это сообщение. Оксана тихо заплакала. *** Антона схватили приспешники мэра. Это просто, блять, лютый пиздец. Как он мог попасться? Хорошо, что не дома, там Окс хотя бы последнюю рукопись спасёт. - Ну что сказать? Я вижу кто-то наступил на грабли, - покачал головой Попов. - Ты разочаровал меня, парень. Я был о нем хорошего мнения, ведь ты известный писатель и раньше не обращал внимания на политику, обходил её стороной. Ну ладно, в последнее время. Но после влюбленности в Дарью и встречи с Гуру, которые натравили тебя на меня ещё больше, ты слишком сильно политизировался и в результате принял участие в заговоре. Мне тебя жаль. Антон нахмурился и внимательно посмотрел на мужчину, ебаного правителя их ебаного муравейника. Арсений Попов - главный ублюдок этого поколения. Остальные просто тупые, а этот ещё и мразь. Полный еблан, блять. Блондину просто не хватит слов, чтобы описать его. - Ты главное так не шугайся, я - не изверг, - пожимает плечами брюнет, а Антон не верит. Ни во что не верит, а в мэра и в его слова - тем более. Как можно верить этому человеку после всего, что рассказал ему Гуру? Как можно вообще кому-то верить? - Гора как на ладони под нами, смог с дымом над ней. У меня вполне сносный виноградник там, - оповещает писателя голубоглазый. - Я даже листал твой фолиант, что издан. Браво, бис! Ты дальше б сочинял,смешил, писал природу, пасторали. Шаст начинает чувствовать раздражение. Мэр с иронией намекает, что “сидел бы тихо, не было бы проблем”. Ублюдок со стандартными негласными правилами с его жестокими правилами: “живи, работай, плати налоги, не лезь в политику и будешь спать спокойно!”. Ещё и ирония, которая заключается в видах рассказов, которые Попов предлагает писать Антону: про шутки, про природу, про сельскую жизнь. Что-то не политическое. Блять, просто ублюдок. - Ладно, не серчай, мои орлы чуток перестарались, не надо тебя было им волочить за любимую толстовку, - улыбнулся своей гадкой улыбкой Арсений. - Но что ж тебе, гаду, неймётся никак? Отдыхай, веселись и не ссы! А такие как ты всегда видят лишь негатив. Но я переживаю за всех горожан, словно каждый из них мой единственный сын! Жалко, что только две дочери. Арс наигранно вздохнул, а Антону все ещё хотелось втащить ублюдку, но он упорно молчал, не желая говорить ни слова этому человеку. В мыслях Антону все так же было жаль старшую дочь мэра. В голове сразу вспомнилось то “интервью” и холод в голосе, когда Арс говорил про старшую. - Я знаю, враги утверждают, что, якобы, многих боюсь, что, якобы, я целый край оплетаю. Допустим всё так, но что будет, если уйду? Города по соседству, убрав своих деспотов, бедствуя мрут. Для сравнения, тут: горный воздух, спорт и здоровье, курорт, игорный дом, двор торговый, - начал перечислять тот, будто бы это было везде так, будто бы так жили и на нижних уровнях. Шастун слушал это вполовину уха. - Мой народ не хочет реформ, понимаешь? Добро пожаловать в Горгород, мальчик мой! Шаст глубоко вздохнул и аккуратно кивнул головой, впервые отреагировав на слова мэра. Просто потому что не хотелось, чтобы его снова ударили. Или порвали толстовку, правда же любимая... - Ты собрал только половину паззла, - покачал он головой. - Ты умнее намного, нафиг плебеи такому? А? Тебе промыл мозги идиот под горой. "Всё переплетено" - который год анекдот с бородой. Конспиролог, изгой, мы с гуру знакомы с тех пор, как этот горе-воин был чиновник, чьё слово - закон, смекаешь? Антон кивнул. На самом деле лишь где-то глубоко в сознании было что-либо понятно, а мозг отчаянно съебывал от хозяина со словами: “блять, какой же тупой, Тох”. - Пойми, писатель, ты хороший парень, хоть и дебил иногда. Ну, как иногда? Ладно, не в этом суть, а в в том, что с плохой компанией связался, хоть и ненарочно, - сказал он. - Учти, тебе на сей раз повезло: карьера, здоровье, свобода - всё цело, Но вот тебе слово мэра - второго шанса нет, понял? Писатель кивнул и уже собрался уходить, как ему в спину донеслось: - И да, берегись, если снова дотронешься до моей дочери, - блондин замер, вслушиваясь. - Даша хоть и самостоятельная девочка, но с тобой я ей не позволю встречаться. Шаст хрипло рассмеялся, а Попов нагло усмехнулся. Мозг вернулся со словами: “охуеть”. Всё стало работать удивительно быстро. А ещё удивительно было то, что одна из самых ярых противниц мэра, хоть и иногда пассивных, оказывается его дочерью. Пиздец, Антон, чувствовал же опасность. Да и неприятно было. Дара наврала ему не до конца, но все равно соврала. Спасибо, что хоть реальный возраст назвала. Хотя, писатель знал же с самого начала, что Девочка-Пиздец первая от него уйдёт, бросив. Можно считать, что бросила. *** В Горгороде, где большинство людей - овощи, поддакивающие такому ублюдку, как Попов, многие так же знали его, словно он какой-то известный человек. Формально, так и есть. Всё-таки он писатель. Поэтому тогда, когда он выходил из башни, все просто пораженно стояли и хлопали, некоторые позволяли себе такую роскошь, как пялится на него удивленно. Только потом самые смелые стали кричать ему "мы и не ожидали, что ты выйдешь". Антону на всё это было глубоко наплевать. Когда он шагал рядом с Гуру, он бы готов к тому, что его прямо при всей толпе поймают и повесят. Однако, Шастуна, видимо, явно любит вселенная, иначе как объяснить то, что его просто взяли и помиловали? Тридцатилетний и помилованный блондин шёл, насвистывая какие-то знакомые мелодии. Писатель часто так делал, когда случилось что-то хорошее, и Шаст расслаблялся. Конечно, отпустили его не так уж и просто. Антона спасла вот эта известность, вот эти люди, которые тут стоят. Возможно, мэр боится скандала и бунта людей, которые, опять же, глазеют на него. Хотя, возможно, он нужен мэру в чем-то другом. Непонятно, в чем именно может помочь ему непокорный Антон, но сейчас не стоит задумываться об этом. Нужно думать лишь о том, что он все-таки жив и здоров. И да, и что, что его обманула, предала, бросила Дарья Попова (блять, как же ей не идёт эта фамилия)? Совсем поебать. Да, он до сих пор любит её, даже узнав то, что она дочь мэра, против которого он шел. Но, если бы он был расстроен, то было бы хуже душе. А так... он отделался предупреждением, а сейчас рад всему миру. И совсем все равно на эту даму. Антон правда думал, что время уже вышло, мол, всё, конец. Вымя выдоено, как говорится. Ан-нет. И все равно, что некоторые считают, что он хитровыебанный и зря его пожалели, ведь есть те, кто будут жить ради любого его творчества. Которые будут четко понимать, что он самый себя построил и не будут к нему приебываться. Шастун это очень ценил, ведь это было действительно очень важно для любого писателя, а не только для него. Ведь он годами писал, сидя у окна, смотря на этот черный и мрачный Горгород. И зачеркивал, и сжигал, блокноты кончались в попытках написать что-то хорошее - упрямо шёл покупать новый блок блокнотов и писал снова. Хрупкие миры героев распадались, как сейчас чуть не распался его. И тогда он был один, но шёл дальше. Да и хотел знать он ответ лишь на один вопрос: может ли творец жить в башне из слоновой кости? Где нет проблем и есть лишь творчество, творчество, творчество. Наверное, всё-таки м... Выстрел. *** - Ты ещё не дома? Странно... - удивилась Оксана, когда снова включился автоответчик. - Слушай, ну, что я могу тебе сказать, кроме того, что ты идиот? Макарова была в прекрасном настроении и рассмеялась из-за своих же слов. Судя по всему, она слегка выпила с радости. Хотя бы не плакала, а это уже плюс. - Да, я очень рада, что тебя отпустили, мы тут все чуть с ума не сошли! В общем, ты возвращайся, а я пока прочитаю "Где нас нет", - оповестила она. - Кстати, название - говно! Целую! Вот всегда так делала чертовка! Чего ей не нравятся названия, как будто их можно придумывать, как нехуй делать. Но Шаст сейчас на эти слова ответить не мог, к сожалению. Выстрел.