R E A S O N

Я буду вечно помнить тебя, Я буду в мыслях, рядом и вновь… Я не ищу повод, просто живу Там, где воздух пахнет только тобой.

Пятница. 19:30

Она все-таки пришла. Стоит около небольшого столика с выпивкой, заинтересованно разглядывая интерьер дома одного из Пенетраторов, что совсем недавно выпустились из школы Nissen. Мун неловко переминается с ноги на ногу, крепко сжимая в руках стаканчик с чем-то темно-красным, должно быть — это вино. Она подносит приятно пахнущую жидкость к губам, пробуя напиток на вкус. Сладко. До жути приторно. Видит Криса и думает, куда же деть ядовито-зеленые глаза, зрачки в которых уже расширяются с небывалой скоростью. Эва поворачивается к Нуре лицом, тем самым поворачиваясь к Шистаду спиной. Сухо. В горле прямо встает ком от обиды, до колючей ненависти, боль которой так и ноет в кончиках холодных пальцах. Мун хочется тут же прочистить горло, выблевать весь алкоголь наружу, лишь бы не чувствовать этот неприятный вкус, вкус терпкости, вязкости. Вязко. По спине пробегаются муражки, когда Кристофер проходит мимо нее, хватая за руку какую-то очередную, она уверена, первокурсницу. Он улыбается. В своей такой излюбленной, привычной манере, будто бы демонстрируя ряд белоснежных, ровных зубов. А у рыжей немеют ноги. Кровь будто бы прилипает к лицу и щеки заливаются алой краской. — С тобой все в порядке? — аккуратно кладя руку на плечо Эвы, Сатре слегка улыбается, приподнимая уголки тоненьких губ. — Хочешь уйти отсюда? — Нура, ты сама притащила меня сюда, разве нет? Она, наверное, должна смотреть на свою подругу-блондинку, но все еще продолжает буравить взглядом знакомую спину, обтянутую белой футболкой. Зубы кусают губы, а яркие глаза будто бы не могут оторваться от красивого силуэта парня, что уже поднимался по лестнице на второй этаж дома. Трахаться пошел. Она так и думала! — Хэй, Эва! Крис Пенетратор плохо влияет на тебя, — легонько толкая второкурсницу в бок, Нура делает небольшой глоток красного вина. Так противно. Само имя, прозвище, да и фамилия словно бы вызывает у рыжеволосой рвотный позыв. Хочется блевать от боли, от обиды, от ненависти. А как же, Эва Мун — маленькая, глупая девочка, которая до сих пор истинно верит, что такой факбой сможет когда-то измениться. Верит, что найдет ключик от его сердца. Но есть ли оно у него? Разве там не гнилой орган, который совсем скоро рассыпится на маленькие, каменные кусочки? Разве там не черная дыра, что разрастается с каждым днем еще больше? Крис — бабник, Эва. А бабники никогда не поменяют своей жизни, потому что не захотят этого. Зачем? Чтобы любить одну и навсегда? Чтобы приходить домой и уминать за обе щеки ее обеды, ужины? Шистаду нужно лишь трахаться и бухать! А, ну конечно, еще и набивать смазливые мордашки Якудзам — это же так весело. Делать больно человеку так задорно, адреналин в голову так и бьет! Крис — конченный козел, Мун, и он никогда не изменится ради какой-то едва заметной второкурсницы, которая сдалась перед собственными чувствами. Шистад втоптал тебя в грязь, сделал тебя своей игрушкой, а ты ведешься. А почему? Потому что не можешь устоять перед его ровным дыханием, улыбки? Почему, Мун? — Не говори о нем, — фыркает девушка, вливая в себя остатки противного алкоголя, что так и обжигает горло. — Никогда больше не говори о нем. — Эва Мун, только не говори мне, что ты влюбилась в него. Или, что… — Сатре, ты в своем уме? Я и влюбилась? Я и Крис? Это полнейший бред и я не хочу обсуждать это. Да, мы переспали, да поцеловались, но больше ничего, понимаешь? Я не хочу узнавать его, не хочу скучать по нему, или что там делают сопливые парочки? Боже, да мы же даже не пара, Нура. Мы никто друг другу, — выпаливает Эва, чувствуя, как слегка пухловатые щеки заливаются краской еще сильнее. — Прости, что накричала на тебя. — Эва, ты пойми.. Я твоя подруга и хочу, чтобы с тобой все было хорошо, понимаешь? Я не хочу, чтобы какой-то самовлюбленный бабник испортил тебе жизнь, понимаешь? Я не хочу чтобы ты заперлась у себя в квартире, или же натворила всякой хуйни из-за него. Я боюсь потерять свою подругу только потому, что она слишком сильно дорога мне. И.. Если этот Шистад хотя бы на шаг подойдет к тебе, клянусь, я придушу его собственными руками, — блондинка крепко приобнимает рыжеволосую. — Я просто не хочу, чтобы вы как-то пересекались, потому что это плохо на тебя влияет. Ты становишься.. Черт, неуправляемой! Я понимаю, что ты пытаешься, но.. Все выходит из-под контроля, когда этот говнюк находится рядом с тобой! Я не хочу, чтобы он сломал тебя, Эва. — Нура, — устало вздыхает второкурсница. — Между нами ничего нет. Мы не влюблены, не зависим друг от друга. Мы просто.. Черт, мы просто существуем и лишь иногда пересекаемся. Да, это иногда не увенчается большим успехом, скорее наоборот, полным провалом, но.. Поверь мне, я прошу тебя.. — Вон Юнас, — подруга кивает в сторону кудрявого, темноволосого парня. — Может пойдешь и поговоришь с ним? Хотя бы потанцуйте! — Бросить тебя здесь одну? — Эва поднимает брови. — Я пойду к Вильяму, а ты иди к Юнасу, иначе он в тебе скоро дыру прожжет. Эва, ну он же хороший парень! Я не могу понять, почему ты ставишь на себе клеймо монашки. Где моя Эва, которая месяц назад напивалась до беспамятства, не думая ни о чем? Что случилось с прежней Эвой Мун? — Повзрослела, — пожимая плечами, Мун хватает бутылку чего-то спиртного со столика, двигаясь в сторону Васкеса, что стоял в компании незнакомых людей. Из них Эва знала только Исака. — О, Эва! Привет, — Юнас улыбается, оголяя белоснежные зубы. — Ты очень красивая сегодня. Ты выглядишь.. Эээ… — Сексуально. Юнас хотел сказать, что ты выглядишь сексуально, — вмешивается Вальтерсон, одной рукой обнимая высокого, приятной внешности парня. Кажется, его зовут Эвен. — Не хочешь потанцевать? Кажется.. Время для медленного танца? — мешкаясь, спрашивает сероглазый. — Если ты откажешься, то я не обижусь, правда. Я… — Хватит винить только себя во всех бедах, Юнас. Мы пойдем и потанцуем прямо сейчас, — Эва дергает парня за руку, выводя его из компании опьяневших ребят. Они вдвоем двигаются в сторону танцопола, на котором уже столпилось немало парочек, что буквально пожирали друг другом взглядами. Сердце уходит куда-то в район пяток, когда Мун видит Шистада, что без пары тоже не остался. Его руки покоятся на худенькой талии светловолосой девчушки, а губы что-то нашептывают ей на ухо, отчего та скромно хихикает, прижимаясь к нему еще ближе. Эва даже теперь идти куда-то не хочет. Не понимает, не знает, какого хрена ее заботит то, с кем Шистад трахается или же танцует. Правильно Нура говорила. У Мун в голове происходит громкий щелчок, что будто бы отключает разум, пространство, в котором она прямо сейчас находится. Эва снова не может оторвать от него глаз. И пусть его лица почти не видно из-за едва освещенной комнаты, пускай эта шавка трогает его руками, очерчивая линии подбородка. Пускай. Мун все равно будет в открытую пялиться на него, словно бы пытаясь прожечь в его спине больную дыру. Пусть чувствует то, что чувствует Эва. Боль, обиду, ненависть. Раздражение. Чертову зависимость, ломку от его взглядов. Пусть чувствует ножи в спине. — Почему не отвечаешь на мои сообщения? — пытаясь перекричать громкую музыку, Васкес кладет тяжелые руки на талию рыжеволосой, притягивая ее к себе немного ближе. Эва чувствует его разгоряченное тело через черную рубашку. Чувствует противный, с ноткой кислинки парфюм, что так и врезается в ноздри. Чувствует, как ей противно. Гадко. Едко. До жути неприятно обнимать его за плечи, где-то в глубине души надеясь, что он сможет понравиться ей. Но сможет ли?! — Я была занята. Мне нужно поднять свой средний балл хотя бы до четверки, — вновь кусая итак уже опухшие губы, Эва опускает взгляд в пол. — В последнее время занята зубрежкой. Прости. На самом деле — Эва сидит дома и нихуя не делает. Совсем. Ничего. Будто бы внутри нее происходит какая-то деградация личности. Борются демоны в собственной голове, пытаясь хоть как-то разложить все надоевшие мысли по импровизированным полочкам. Она игнорила его не потому, что учила историю, или же повторяла конспект по литературе. Она не писала ему, потому что не была заинтересованна. Она была заинтересована рядом стоящим парнем всю эту ебаную неделю, которая принесла ей не только головную боль, но и кучу неприятностей. Крис бесит ее. Бесит до боли в костяшках пальцах, до хрупких ребер в животе. Черт, он так сильно раздражает ее, что ей хочется сбежать отсюда прямо сейчас. Просто запереться в доме и снова закурить. В последнее время, сигареты стали ее маленькой слабостью. Ее дозой, чтобы не сдаться перед самой собой. Чтобы не упасть камнем прямо на землю. Прямо лицом перед ним. Перед тем, кто портит ее каждую неделю, каждую секунду, даже когда его нет рядом. Даже когда она не чувствует запах ментола, запах едкого алкоголя рядом. Даже когда не чувствует привкус мятной жвачки на своих истерзанных губах.

Крис портит ее.

— Может тебе нужна помощь? — спрашивает парень. — Я могу чем-нибудь помочь? «Да! Просто не суй нос не в свое дело!» — так и хочется сказать Мун, но она лишь сильнее обхватывает мужские плечи, кладя на них голову. — Не нужно, просто.. Просто мне нужно немного времени, чтобы во всем разобраться. — А ты сможешь разобраться с нами? Прямо сейчас? — В каком смысле с нами? — Эва поднимает голову, всматриваясь в овальные черты лица. — Я.. Я же ничего тебе не обещала, Юнас. — Эва, сколько можно бегать от меня? Я какой-то серийный маньяк или убийца? Обманываю девушек, делаю им больно? В конце концов, я же не Крис Пенетратор, который меняет девушек, как одноразовые перчатки. Голова буквально вздуваются, а ноги становятся ватными. При каждом упоминании его имени ей становится чертовски хреново. Признайся же, что ты зависима от Шистада. Стала зависима от его прикосновений, шикарной улыбки, подмигиваний. Да что там, Мун, ты стала зависима от его пошлых шуточек в вашем личном чате. Признайся же хотя бы себе. — Разве мы не можем просто попробовать? Хотя бы один шанс, Эва, — сверкая серыми глазами вновь спрашивает Васкес. — Я… — Прошу прощения, но.. Юнас, не мог бы ты одолжить свою девушку на пару минут? Я обещаю, что верну ее в целостности и сохранности, если тебя это, конечно же, так сильно ебет, — слышится знакомый голос за спиной, отчего рыжеволосая резко разворачивается, врезаясь в грудь брюнета. — Какого хрена, Крис?!