Несказанные слова

Вот уже пять дней прошло с тех пор, как Цурара покинула клан Нура, и новость об ее уходе шокировала и расстроила многих. Ведь все уже привыкли, к тому, что по дому жизнерадостно бегает, хлопоча по различным делам, Юки-Онна и ее веселый смех можно было услышать почти всегда. И многие подружились в ней, ведь невозможно было не подружиться с ней из-за ее беззаботного нрава. И вот теперь, той, чей полный задора смех всегда был слышен в доме, не было больше в этом самом доме. Вроде бы немногое изменилось с ее ухода, но все же что-то изменилось. Изменилась сама атмосфера в доме – словно исчез лучик света, который до этого освещал главный дом, и сам дом угас. Пусть этого никто и не хотел признавать, но без Юкки-Онны дом действительно изменился. Вот Вакана и Кеджоро заминаются своими самыми обычными делами, они всегда улыбались, болтали и весело смеялись, но сейчас пусть они и по-прежнему смеются, болтают и смеются, но в их голосах чего-то не хватает, что-то, что исчезло вместе с Юки-Онной. Верно, сам дом изменился, и все это заметили, как и заметили, как и изменился их юный господин с уходом Цурары, лишь слепой бы этого не заметил бы. Стоило кому-нибудь даже случайно упомянуть о ней, как тот мгновенно менялся в лице, никто не догадывался, почему тот так реагировал, но предполагали, что тот просто не хочет говорить о ней, ведь своим уходом без каких-либо объяснений, по сути, означало и предательство самого клана и главы, а тем кто привел эту девушку к ним был сам Рикуо. И лишь Вакана догадывалась в чем дело, и была вполне близка к истине: ее сын переживал не только из-за ее предательства, а еще из-за того, что она ушла ничего ему не объяснив. Ее не желание рассказывать о причинах ее поступка - вот, что было главным на ее взгляд, поэтому она никогда не произносила имени Цурары в его присутствие, что бы не сделать ему лишь больнее. Вот и сейчас она шла в комнату Рикуо со свежезаваренным чаем, размышляя о том, что возможно, ей стоит поговорить с сыном. Ей не очень-то нравилось его мрачное настроение в последние дни, пусть он и старательно скрывал это ото всех, но ее не проведешь, все же она его мать, и знает его как никто другой. А сам в это время Рикуо старательно выполнял свою домашнюю работу, благо что ее на летние каникулы учителя задали весьма нехилый объем. Но для него в отличие от его одноклассников, которые готовы были волосы на себе рвать и голосить в голос от такого количества домашней работы, но его это ничуть не волновало и не беспокоило, даже наоборот помогало отвлечься от происходящего, а ему это было очень нужно. Уход Цурары сильно задел его, пусть он этого и старался не признавать. Он старался вести себя, как обычно, хотя некая пустота появившаяся в этом доме не давала ему покоя, и он признавал это. И не знал, что ему с этим делать. «- Как думаешь, почему она ушла? - вместо того, что бы как обычно сидеть на сакуре и беззаботно попивать саке, Ночной сидел под деревом и задумчиво смотрел на зеркальную гладь пруда. Этот вопрос мучил его с тех самых пор как он позволил ей уйти, он спрашивал себя почему тогда он отпустил ее, а не удержал пусть и ценой нарушенного обещания. - Не знаю, - Дневной сидел на террасе, закрыв глаза и погрузившись в собственные мысли. - Не знаешь… - Ночной кинул печальный взгляд на свое второе «Я», но тот по-прежнему сидел, закрыв глаза. - Может, она все же обиделась? – предположил Дневной. - Обиделась, и на что же она могла обидеться? - На твое поведение в прошлый вечер, разумеется. На что же еще ей обижаться! - Думаешь? - Конечно! – Дневной недовольно посмотрел на Ночного, а ведь он чувствовал с самого начала, что затея его второго «Я» до добра не доведет. И в итоге он оказался прав, после того случая девушка старалась его избегать, а потом и вовсе ушла. - Что ж, может ты и прав. Я действительно поступил глупо, но я всего лишь хотел, что бы она осталась в нашей семье – вот и все. - Так ли это? – Ночной невольно вздрогнул от взгляда Дневного, такой взгляд у него увидишь далеко не часто, его взгляд был пронзительным, словно тот видел все. Что творилось у него на сердце, все его мысли, чувства, и это было далеко не приятное ощущение, даже наоборот, пусть они и были одним целым, но все же были вещи, которые он хотел сохранить в тайне даже от самого себя. Поэтому взгляд Дневного, от которого создавалось впечатление, что его выворачивали на изнанку, и все то, что он хотел сохранить в тайне ото всех - становилось известно каждому. - … - И перестань смотреть на меня таким взглядом, от него тошнит, - с каждым мгновением этот взгляд Дневного раздражал его все больше и больше. - А почему я должен перестать? – возразил другой «он» - Если ты такой умный и правильный, то мог бы взять да и отговорить меня от моего поступка, а не молчать в тряпочку, а позже еще и возмущаться, - Дневной раздраженно поморщился от слов Ночного, ведь тот все же был прав. Он мог бы попытаться остановить того, попытаться образумить, но он не сделал ровным счетом ничего, что бы остановить того. А теперь еще и был недоволен и во всем обвинял другого «себя», что было несправедливо и неправильно, да он это признавал, но все же… Да и самого себя он тоже считал во всем случившимся виноватым, так что злиться стоило и на себя – на свою же нерешительность и слабость. - Прости, ты прав, - был все же вынужден, согласится Дневной со словами Ночного, как ни крути, а тот был прав. - Ну и что нам теперь делать? – но ни один из них не знал ответа на этот вопрос. Так они и сидели молча и думая о своем». - Рикуо, можно войти? – внезапно раздавшийся голос вырвал Рикуо из его мира, - Так можно? - Да, конечно, мам, - и вот Вакана села подле сына. - Рикуо, мне нужно с тобой поговорить. - Поговорить? О чем же? - О Цураре, - стоило его матери произнести ее имя, как Рикуо весь напрягся. - Я не хочу об этом говорить, мам. - Боже, ты такой… - Вакана обреченно вздохнула, все же это была плохая затея попробовать с ним поговорить о ней, но все же ей не нравилось, что Рикуо держит от нее что-то в секрете, раньше он всегда делился с ней своими проблемами, а сейчас… - Какой такой? - Зануда, вот ты кто! – на эти слова Рикуо вытаращил глаза. - Почему это я зануда? - Просто так. - Это не ответ! – глядя на недовольного, но, тем не менее, оживившегося сына Вакана почувствовала облегчение, все же пускай он лучше будет таким, чем как дохлая рыба. - Да ладно тебе не заводись, так сильно, - Вакана примиряющее положила руку на плечо Рикуо, - Я просто хотела, что бы ты хоть немного, но оживился. А то твоя постная физиономия портит всем в доме настроение, думаешь приятно видеть тебя в таком духе. - То как я выгляжу – это лишь моя забота, - возразил Рикуо Вакане. - Может и так, я к чему это говорю – к тому, что все переживают за тебя Рикуо, им больно видеть тебя таким. - Я и не переживая, - но пусть он и сказал эти слова, но понимал, что лжет не только матери, но и прежде всего самому себе. Вакане только и оставалось, что вздыхать все-таки, ее сын был упрям, как осел. - Рикуо, пусть и не показываешь вида, но все же ребята не дураки, они видят, что ты переживаешь, и поэтому беспокоятся за тебя, - Рикуо молча слушал свою мать, понимая, что все, что она говорит справедливо, - Они волнуются за тебя. - … - Рикуо? – мальчик посмотрел на маму, ее карие глаза были такими теплыми, он почувствовал себя неприятно за то, что был резок с ней. Все же она переживает за него. - Прости, мам. - Ну-ну, тебе не за что извиняться, Рикуо. Может давай просто поговорим, порой лучше всего просто выговориться, тогда и на душе становиться спокойно и легко. Так почему бы и тебе не поговорить со мной за чашкой чая, - Вакана подала Рикуо чай, взяв его из ее рук, он сразу же сделал глоток. - Вкусно, мам. Ты завариваешь отличный чай, - и юноша не обманывал, этот чай был теплым с ароматом жасмина, такой какой он любит, приятно тепло растеклось по всему его телу. Глядя на безмятежное лицо сына, Вакана радостно улыбнулась. Подождав пока, тот допьет чай, она снова наполнила его чашку, прежде чем заговорить. - Так поделишься с мамой, - едва заметная улыбка появилась на лице Рикуо, его мама смотрела на него с участием и желанием помочь ему. - Я даже не знаю как об этом и заговорить. - А ты просто начни и все, - парень замялся на секунду не зная, как следует начать разговор. - … Все как ты и сказала, мне действительно грустно из-за того, что Цурара покинула наш клан. Когда она покинула клан, у меня было такое чувство буд-то меня предали, хотя на самом деле это было не так. Ведь она сама никогда не говорила, что останется со мной навсегда. - С тобой? – поняв, что он только что сказал, парень готов был откусить себе язык, но слово не воробей – вылетит, не поймаешь, вот сейчас оно и вылетело. Парень отвернулся, чтобы не смотреть на мать, которая теперь пронзительно смотрела на него, ожидая продолжения, - Ну так что? – пылко поинтересовалась она. - Ничего! - Говори, раз уж начал! - Тебе послышалось! - Да ничего мне не послышалось, а если бы послышалось, то ты бы не стал так отнекиваться, - резонно возразила Вакана, на это Рикуо нечего было ответить. - Ничего не знаю, ничего не слышал, - проворчал парень, Вакана посидела с ним еще какое-то время, но видя, что тот не желает говорить, вздохнув взяла поднос и пошла к двери. Прежде чем покинуть комнату, она бросила взгляд на сына, тот сидел уперев угрюмый взгляд в пол. - Знаешь, Рикуо. Тебе стоит побольше узнать о Цураре, может тогда ты поймешь причину ее поступка, - сказав это напоследок, она вышла из комнаты, оставив Рикуо наедине со своими мыслями. Оставшись один, он стал размышлять над словами мамы, когда Ночной подал ему неплохую идею. Встав, он пошел искать Оборо Гурума, ему надо было съездить в одно место, если он хотел, как можно больше узнать о Цураре, то ответ на этот его вопрос могла дать лишь Садахиме, подруга Цурары. И вот повозка опустилась на то же самое место, что и в прошлый приезд Рикуо, выйдя из нее, он посмотрел на небо, солнце уже садилось, прибились сумерки, время, когда наступало время екаев царить в этом мире. «Лишь ты одна не распила тогда со мной сакадзуки, я лишь хотел, что бы ты всегда была рядом со мной, только хотела ли ты того же, Цурара? Увы, на этот вопрос ты мне ответить уже не сможешь». Такая мысль появилась у него в голове, пока он не торопясь, шел к храму Садахиме, по той же самой тропе, по которой он когда-то шел вместе с Цурарой, только теперь ее не было рядом с ним, и она не освещала их путь светом своего фонарика. И вот впереди показался храм, место, где как надеялся Рикуо - он сможет найти ответы на свои вопросы. Садахиме сидела в своем храме, занимаясь вышивкой своего кимоно, она всегда сама шила свои одежды. Напевая песенку, она была полностью погружена в свою работу, когда раздавшийся стук, отвлек ее от ее занятия, отложив свою работу в сторону, она легким мановением руки открыла в дверь. - Рикуо-сама? – она была сильно удивлена увидев своего гостя, кого-кого, а уж его то она точно не ожидала увидеть. Юноша молча переступил порог храма и подошел к ней. - Мы можем поговорить? – она лишь кивнула головой, разговор явно обещал быть серьезным. - Подождите минуточку, я лишь принесу чай и печенья, - и вот перед Рикуо появился поднос с чайником, двумя кружками и тарелочкой с печеньем, - Угощайтесь, - не хотя тот взял печеньку, но не стал ее есть, а просто вертел в руках. - Спасибо, но мне не очень хочется, я приехал сюда по делу, - его голос был серьезным. - По какому делу? - Я хочу, что бы ты рассказала мне все, что знаешь о Цураре. - С ней что-то случилось, - встревожилась Садахиме. - Не знаю, знаю лишь то, что она несколько дней покинула клан и ушла, и я не знаю куда. - Как ушла? Куда? – в ее груди, словно что-то оборвалось, а в голосе появилась тревога. - Не знаю, - юноша пожал плечами, - Поэтому я и пришел к тебе, надеясь, что ты сможешь мне помочь. - Боюсь, я не могу в этом вам помочь. Мне ничего не известно об ее местонахождении, да и я не знала, что она ушла. - Тогда расскажи о ней, возможно, я смогу понять почему она ушла, - Садахиме задумалась, с одной стороны неправильно рассказывать о прошлом Цурары без ее согласия, а с другой она волновалась за нее. Взвесив все за и против, аргументы «за» победили. - Хорошо, я расскажу тебе все, что знаю об этой девочке, возможно, это хоть и немного но поможет тебе, и ты сможешь ее найти, - пальцы рук вцепились в подол ее кимоно, глубоко вдохнув, она заговорили, - Я с ее матерью Сецурой были давними подругами, мы встретились с ней почти сразу после ее прихода в Эдо, так тогда звали Токио, она часто приходила ко мне в гости и мы проводили много времени беседуя. И знаешь, ты только не удивляйся, но ее мать была в то время в клане Нура, - на последних словах Садахиме, Рикуо подавился чаем, и теперь стучал себя по груди. - Как в нашем клане? Ее мать? – слова Садахиме поразили парня, ни о чем таком он не знал, да и сама Цурара никогда не говорила ему, что ее мать была из их него же клана, - Цурара, мне никогда о таком не говорила. - Возможно, просто потому, что она и сама не знала этого. - Почему не знала. - Насколько я знаю, Сецура никогда ей не рассказывала, почему покинула клан Нура, впрочем, как и мне, несмотря на то, что бы были хорошими подругами. Причину ее ухода я не знаю, поэтому не могу сказать тебе. Держать в себе некоторые вещи было вполне в характере Сецуры, - взгляд Садахиме и ее голос стали грустными, когда она заговорила о своей старой подруге, даже спустя годы она по-прежнему скучала по ней, пусть и знала, что увидеться им не суждено. Рикуо пусть и хотел узнать все как можно скорее, но сейчас тактично помалкивал, так как видел, что этот разговор дается Садахиме с трудом. - Да, Сецура всегда была такой: сильной, смелой, дерзкой, всегда говорила то, что хотела, но при этом легко могла расстроиться из-за чего-то, а то, что ее беспокоило больше всего - предпочитала держать в себе. Цурара же была не такой не только внешне, но и характером. Так Сецура имела красные глаза, волнистые черно-фиолетовые волосы, у Цурары же были желтые глаза, прямые иссиня-черные волосы, я очень удивилась, когда ее увидела, так похожа на свою мать, но в тоже время так сильно отличается. Цурара была милой, немного робкой, стеснительной девочкой, до сих пор помню, как увидела ее впервые, тогда ей было где-то лет пять – она держалась за подол кимоно Сецуры и пряталась за ней, выглядывая и тут же прячась обратно, - нежная улыбка появилась на ее лице, когда она вспоминала давно минувшие времена, и которые уже не вернуть, можно лишь бережно хранить о них воспоминания. Бросив взгляд на Третьего, она очнулась от своих воспоминаний, вспомнив, что тот пришел к ней по делу. - Простите, я немного увлеклась. - Не стоит извиняться, Сецура ведь была дорога тебе. - Да была, но теперь ее уже нет, и мы с ней больше не встретимся, - Рикуо хорошо понимал всю ту боль, что была в ее глазах, он и сам потерял своего отца, поэтому понимал ее чувства. - Но вернемся к нашему разговору о Цураре, как я и говорила ее мать была из вашего клана, но затем ушла спустя время после того, как твой отец стал Вторым, подробностей, да и причин ее ухода, я увы не знаю. Она никогда не рассказывала мне о них, да и я сама особо не интересовалась, все же это были ее личные дела, и соваться в них без ее согласия было бы не вежливо. - Так значит, ты не знаешь причину ее ухода. - Нет. Но даже после ухода из клана она приходила проведать меня, пусть и не так часто, но приходила. А затем однажды она пришла вместе с Цурарой, своей крохотной ручкой вцепившейся ей в кимоно. Она была такой милой малышкой, что полюбить ее нельзя было - не полюбить. С нашей первой встречи я привязалась к ней, мы проводили много времени в играх, весело смеясь. И так продолжалось год за годом, пока однажды в назначенное время встречи никто из них не пришел. Я тогда сильно за них тревожилась, но не могла оставить эту гору и храм, да и не знала я, где они живут они просто приходили и уходили. А затем Цурара, наконец, появилась, от нее-то я и узнала о том, что Сецуру убили, а ей удалось спасти. Когда я спросила, почему она не приходила ко мне все это время, Цурара сказала, что не могла прийти. Она лишь сказала, что устроилась работать в Баканекоя, и что ей нужна моя помощь, что бы поступить в одну школу, используя свои силы, я ей помогла. - А она не говорила для чего ей это было нужно? – заговорил Рикуо до этого внимательно ее слушавший. - Нет, я не знаю. Я, конечно, поинтересовалось, но Цурара ничего мне не ответила. И я не стала настаивать, а надо было бы. Ведь пусть она по-прежнему была веселой, жизнерадостной, но что-то в ней все же изменилось, пусть это и было едва уловимо. Но я так боялась потерять и ее, что все остальное перестало иметь для меня значение, - она посмотрела на Рикуо, но тот молча слушал не прерывая, - Поэтому я была так рада узнать, что вы предложили вступить ей в свой клан, клан в котором она и была бы, если бы Сецура не оставила его. Я надеялась, что теперь больше не буду с ней расставаться и мы сможем снова проводить наше время, как и тогда. Но это оказалось пустой мечтой, - прижав ладони к лицу, Садахиме заплакала. Решив оставить ее наедине со своими переживаниями, Рикуо направился к выходу из храма. - Спасибо за твой рассказ, - поклонившись на прощание, он вышел из храма и прикрыл за собой дверь. За то время, что он провел в храме сумерки - время, когда приходит в движение все сверхъестественное уже прошло, и ночь вступила в свои права. Рикуо принял свое обличие екая и пошел обратно к ждущему его Оборо Гурума. Рассказ Садахиме мало, чем ему помог, пусть он и узнал прошлое Цурары, но не было ничего, что могло бы объяснить или дать хотя бы не большую подсказку на то, почему Цурара оставила клан или же почему решила вернуться. «- Ну и что теперь делать, мы почти так ничего и не узнали? – голос Дневного был бесцветным. - Думаю, мы когда-нибудь ее встретим, - Ночной постарался придать своему голосу как можно больше уверенности, но у него это не слишком хорошо получилось. - Что ж будем надеяться, что ты прав, ведь наши чувства к ней одинаковы, - горькая усмешка появилась на лице екая, тут человек был прав. Милая, забавная, бойкая, веселая, жизнерадостная слов не хватит, что бы описать какой была Цурара, эта девушка манила его к себе как магнит с самой первой их встречи, только он отказывался признавать это, но и от своих чувств он никуда не мог сбежать. И теперь после того, как она исчезла из его жизни он, наконец-то, понял каким был дураком. Но теперь уже ничего нельзя было изменить и он мог надеяться на то, что ему выпадет второй шанс, и встретившись с ней, он скажет ей о своих чувствах и удержит рядом с собой. Переведя взор от тропы перед ним, он посмотрел в небо, здесь на этой горы, где не было небоскребов, ни городского смога, звезды ярко сияли. «Цурара, суждено ли нам снова встретиться?» Но на этот вопрос ни небеса, ни звезды не дали ему ответа, отведя взгляд от неба, он продолжил свой путь, надеясь, что рано или поздно, но они снова встретятся.