История Фобоса: Небо восхода

По мере того, как я приближался к этой странной девушке, вечно сидящей у окна, я начал ее рассматривать. Сразу бросалась в глаза ее обувь: яркие, чуть ли не неоновые, оранжевые кеды на белой подошве, которые преспокойно обосновались на поверхности широкого подоконника. Помимо кед, на девушке были светлые джинсы, слегка протертые в коленях и зауженные книзу, и серая толстовка с капюшоном и каким-то ярким разноцветным рисунком на спине. Не мне судить, но смотрелось довольно-таки неплохо. В любом случае, это было лучше, чем та розовая безвкусица, которую носила Корнелия, а вместе с ней и половина девушек школы. Однако помимо одежды я больше не мог сказать об этой девушке ничего. Ее лицо было полностью скрыто за капюшоном толстовки, и внезапно в моей голове промелькнула мысль: «А что, если она уродина?». Перспектива провести ближайшие несколько дней или даже недель в компании человека мне никак не улыбалась, а если еще придется лицезреть какую-нибудь страшную физиономию, то лучше я вернусь на Меридиан прямо сейчас. На полпути до своей цели, я неожиданно для себя различил у нее в руках белый альбом и несколько карандашей. Причем одним карандашом она рисовала, два других держала в руке, один находился у нее в волосах, а еще один был зажат между зубами. Теперь неудивительно, почему китаянка ею заинтересовалась. Творческая личность, значит? Боже, неужели такая же недалекая как Хай Лин? Терпеть таких не могу… Впрочем, если я ее ненароком однажды прибью, виновата будет Корнелия вместе со стражницами. Нечего было меня шантажировать. До подоконника оставалось всего несколько метров, и я суматошно стал вспоминать все, что знал об этой девушке. Новенькая. Творческая личность. Поверхностная и недалекая как Хай Лин. Гений, со слов Тарани, ну или просто зубрила. Характер не сахар. Кого-то мне это напоминает. Мало того, она, похоже, еще и с прибабахом… Стоп! Почему я сравниваю ее со стражницами? Нет, почему я вообще ее с кем-то сравниваю? Да, мне, конечно, уже давно не приходилось производить о себе хорошее впечатление, но не мог же я нервничать из-за предстоящего знакомства? Я?! И в тот момент, когда я уже совершенно и окончательно растерялся из-за мыслей об этой девушке, она вдруг сорвалась с места и выбежала из школьной столовой. Без какой-либо видимой на то причины. Просто прекрасно. Однако я испытал своего рода облегчение от того, что наше знакомство было отложено, и даже в какой-то степени заинтересованность в этой странной особе и ее поступке, потому что на моей памяти такого еще не было, чтобы она когда-либо слезала со своего подоконника. По инерции я дошел до окна и, выглянув в него, невольно улыбнулся. Шел дождь. Ну наконец-то. Это солнце меня раздражало. На Меридиане дожди шли чуть ли не каждый день, и, честно говоря, я привык к ним. А за те две недели, что я провел на Земле, дождь шел лишь однажды, и то, я не назвал бы это дождем. Мне захотелось выйти на улицу из переполненного помещения и вдохнуть густой тяжелый воздух, почувствовать вкус влаги, ощутить запах прибитой к земле городской пыли. В такие моменты создавалась иллюзия того, что наши миры не такие уж и разные. Собираясь уже уходить, я краем глаза заметил блокнот, лежащий на подоконнике в окружении нескольких карандашей и беззастенчиво брошенный своей хозяйкой. Но не это привлекло мое внимание. Рука непроизвольно потянулась к альбому, на странице которой был детально прорисован чей-то силуэт. Фигура стояла, прислонившись плечом к греческой колонне, руки скрещены на груди, длинные волосы падали на плечи. Шел дождь, и детально прорисованный мужской профиль был обращен к заплаканному небу. На его лице играла слабая улыбка. Я смотрел на полный спокойствия и безмятежности портрет самого себя и все еще не мог поверить: на нем я выглядел почти счастливым. Но… как? Когда она успела? И внезапно мне вспомнился прошлый четверг. В тот день я прогуливал пару по химии и, спрятавшись под крыльцом школы, наблюдал за осенним дождем. Значит, она меня видела. И даже зачем-то нарисовала. Однако этот портрет значительно отличался от тех, что висели в коридорах замка Меридиана. Это был я, и в то же время нет. На какое-то мгновение мне вдруг захотелось, чтобы та версия счастливого и умиротворенного Фобоса действительно существовала, но затем я быстро одернул себя от этой мысли. Я перевернул страницу блокнота, затем еще одну, и еще, и на каждой из них был изображен человек. Иногда это были портреты, иногда просто лица, но чаще всего это были отдельные моменты, вырванные из ткани времени, как фотографии, когда человек не сморит в объектив или даже не догадывается, что его фотографируют. Должен признать, у нее был талант к рисованию. Но я все никак не мог понять, почему мой портрет оказался в числе ее работ. Мы ведь даже не знакомы… А может быть, она как раз этого и хочет — познакомиться? Если так, то все окажется гораздо проще, чем я думал. Внезапно я почувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Пристальный взгляд кого-то неведомого разъедал кожу словно изнутри, и впервые это ощущалось настолько неприятно. Оторвавшись от рассматривания альбома, я поднял голову для того, чтобы обернуться и узреть этого везунчика, который вот-вот станет счастливым обладателем пустых глазниц, но вместо этого я наткнулся на заинтересованный взгляд напротив. Там, за окном, стояла девушка. Ее одежда была покрыта крупным горошком темных пятен — побочный эффект небесного конденсата. Несколько мокрых, цвета древесной коры прядок волос прилипли к лицу, а с их кончиков не переставая капала вода. Бледно-голубые глаза смотрели изучающе, но и только. И все-таки, было в этом взгляде что-то такое, чего я не мог объяснить. Что-то осознанное, цепляющее и глубоко, до дрожи пронизывающее каждую клеточку моего тела, как если бы внезапно появившаяся передо мной незнакомка могла видеть дальше и сквозь мою внешнюю оболочку. Это завораживало. И неожиданно, где-то в самом низу, в том месте, где ноги девушки должны были соприкасаться с землей, краем глаза я уловил до неприличия яркое оранжевое пятно. Мне потребовалась всего секунда, чтобы понять: это была она, мое чудо с подоконника. Я не мог точно сказать, что чувствовал в тот момент. Я не был ни рад, ни разочарован внезапному открытию — нет, это было бы слишком просто. Вместо этого меня непреодолимо тянуло к девушке по ту сторону стекла. И, как будто бы прочитав мои мысли, она отступила на несколько шагов назад и протянула руку в мою сторону. Выражение ее лица все еще не давало мне ни малейшего намека на то, о чем она думала в тот момент. Сначала я решил, что протянутая рука девушки была жестом требования, чтобы я вернул альбом его хозяйке. Однако затем она согнула руку в локте и поманила меня к себе плавным движением хрупкой ладошки. Я поддался вперед, не в силах разорвать установившийся между нами зрительный контакт. Точнее, я мог, но не хотел этого делать. Вариант выйти на улицу через двери кафетерия, тем самым потеряв девушку из вида, отпал сам собой. В голове мелькнула безумная мысль, которая с каждой последующей секундой все меньше и меньше казалась таковой. Я оперся правой ногой о край подоконника, оттолкнулся левой от кафельного пола и через секунду уже возвышался над всеми учениками в кафетерии. На какое-то мгновение шум голосов за моей спиной стих, а затем возобновился с новой силой. Я не стал оборачиваться и проверять, послужили ли тому причиной мои действия или что-либо другое. Даже лица стражниц волновали меня не столь сильно в тот момент. Вместо этого мой взгляд был прикован к расширившимся от удивления глазам моей незнакомки. Мне нравился этот взгляд. Нравилось то, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть на меня. Нравилось то, что я мог наблюдать за ней, находясь сверху. Быстро управившись с оконным механизмом, я рывком дернул на себя пластиковую ручку. С гулким хрипом рама поддалась и открылась передо мной словно дверь. Я спрыгнул вниз. Теплые капли дождя тут же сделали меня своей новой мишенью обстрела. На несколько секунд легкая водная пелена застелила мой взор, однако я все уже успел уловить тень улыбки на губах девушки. Она облегчено выдохнула и, взяв меня за руку, потянула за собой, подальше от любопытных глаз и перешептываний по другую сторону окна. Я вздрогнул, когда ее теплые пальцы коснулись моей ладони: так давно это было, когда кто-то проделывал это в последний раз. У нее была до безумия нежная кожа. Я не удержался, чтобы аккуратно не провести по ней большим пальцем, очертив при этом милую косточку на одном из сгибов сустава. Ее рука еле ощутимо дрогнула в моей, и я понял, что поспешил. Чего я не понимал так это, какого черта я делаю. Теперь уже насквозь промокший, я стоял лицом к лицу с незнакомой мне человеческой девушкой на опустевшем футбольном поле. Чуть ниже меня по росту, значительно уже в плечах, это бледное, хрупкое, не от мира сего существо, прикрыв глаза, бесстрашно подняло свое лицо навстречу каплям дождя. Было тихо, ни звука. Лишь четко отрепетированная барабанная дробь дождя и размеренное дыхание эхом отдавались в моих ушах. Я подумал о том, что в последний раз стоял так под проливным дождем, когда мне было десять. Интересно, почему я перестал? Последовав примеру девушки, я обратил лицо к небу, но глаза закрывать не стал. Сгустившиеся серые облака низвергали на землю свои капли, но казалось, будто бы они падают откуда-то из-за облаков, словно бы стекая по невидимым нитям, тянущимися в самое сердце бездонной пустоты — в бесконечность. — Небо похоже на бесконечность, — вдруг прошептал тихий бархатный голос. Это было самым первым, что она мне сказала. Я резко вернулся на землю и перевел не верящий взгляд на девушку напротив. Ее глаза, теперь открытые, были устремлены ввысь, как и мои всего несколько секунд назад. Мы подумали об одном и том же… Возможно ли это? Скорее всего, нет, но так хотелось верить. Моя левая рука все еще сжимала ее худенькую ладошку, которая каким-то чудом оставалась удивительно теплой. Вполне отдавая себе отчет в собственных действиях, свободной рукой я потянулся к выбившейся из ее волос прядке и, проведя подушечками пальцев почти невесомую линию от ее виска до выпирающей скулы, аккуратно заправил ее за ушко. На мое прикосновение она отреагировала почти мгновенно, возвращаясь на землю вслед за мной. — Что ты делаешь? — наконец спросила она с легким непониманием в голосе, но не более. — Проверяю, настоящая ли ты… Слова слетели с губ прежде, чем я смог их остановить. Это прозвучало глупо. На секунду мне показалось, что я разрушил ту магию, которая вновь появилась между нами, стоило мне взглянуть ей в глаза. Но она лишь тихо поинтересовалась: — Я похожа на мираж? — Нет… — отчего-то мне хотелось, чтобы она знала. — Ты похожа на сон. На очень давний и несбыточный сон, в котором существует человек, способный меня понять.