История Фобоса: Небо восхода

«Meeting you was a fate, Becoming your friend was a choice, But falling in love with you I had no control over».

Человеческая школа. Здание, не представляющее собой никакой архитектурной ценности, ко всему прочему еще и покрашенное в цвет детской неожиданности. Грязные коридоры, измалеванные стены, про санитарию туалетов я вообще молчу. Подозрительного вида еда. О том, когда последний раз мылись эти столы, не хочу даже и думать. Но дальше — хуже. Ученики. До одури тупые дети. Шумные, некультурные и необразованные людишки, повинующиеся стадным инстинктам. Хилые мальчики, претендующие на звание «мужчины». Вульгарно накрасившиеся девочки, считающие себя королевами красоты. Никакого чувства стиля или эстетики. И как бы в подтверждение моим мыслям в классе вдруг кто-то рыгнул. Во все горло. Девушка… Ноль реакции со стороны класса. Никакого смущения или дискомфорта. Все в пределах нормы. Меня покоробило. — Внимание, класс, у нас в школе новый ученик, — обратилась грузного вида женщина (учительница истории, как я потом выяснил) к этим облезлым приматам. Когда все более или менее притихли, женщина обратилась ко мне. — Представьтесь, пожалуйста. Меня так и подбивало сказать, что мое имя Фобос Эсканор, и я правитель Меридиана. Я прибыл сюда, чтобы захватить этот мир и подчинить себе другие. У меня есть сила, способная сравнять этот город и всех его жителей с землей. Они должны бояться и трепетать перед великим Князем Фобосом… И меня просто бесила наглость стражниц. После того, как Нериса завладела сердцами Замбалы и Меридиана и заточила в свой посох мою надоедливую сестру (за что ведьме, кстати, отдельное спасибо), у стражниц не оставалось другого выбора, кроме как попросить о помощи меня. И я великодушно согласился. А что сделали они? Поставили мне условие: ходить в человеческую школу. То есть я им делаю одолжение, а они еще и выкаблучиваются. Однако на данный момент не прошло и двух дней, как меня освободили из тюрьмы Меридиана, и возвращаться туда я отнюдь пока не собирался. Поэтому все, что я произнес, было: — Меня зовут Филлип. Облысевшие приматы продолжали на меня пялиться. Особенно девушки. — Расскажите что-нибудь о себе, — попросила учитель. Я вас уничтожу. Но вместо этого я просто произнес: — Мне больше нечего добавить. Где я могу сесть? Быть приветливым с этими надоедливыми людишками вовсе не входило в мои планы, а уж тем более общаться и знакомиться с ними. И почему это обязательно должна была быть именно школа? Может, по возрасту я и ненамного старше этих школьников, но внешне-то разница ощутима. Неужели неочевидно? Но в том, чтобы быть под носом у стражниц, были и свои плюсы. Например, сердце Кондракара и его хранительницы всегда были в моем поле зрения. Что ж, первые два урока я еще как-то держался и терпел общество этих недоумков, но потом вся эта тягомотина стала просто невыносима, так что под конец дня, заходя в новый кабинет, я просто бросал в сторону учителя «Филипп» и садился на любое свободное место. Лишь бы этот день быстрее закончился… А тем временем, в каждом классе, было одно и то же: «Вы новенький?», «Представьтесь, пожалуйста», «Откуда вы?», бесконечные расспросы и пристальные взгляды одноклассников. Один день в человеческой школе и я уже ее ненавидел. И как они ходят в эту дыру двенадцать лет подряд? Так как в кафетерии мне уделялось то же внимание, что и на уроках, то я — О, Господи! по доброй воле! — решил сесть со стражницами. Единственным моим желанием под конец дня было приказать своей армии орков разгромить это место, а затем сравнять его с землей.

***

Так прошла первая неделя моего пребывания в этом отвратительном мире. Я более или менее смирился с необходимостью посещать адское учебно заведение, именуемое «Старшей Школой Хэзерфилда», и даже немного освоился. Я держался подальше от скопищ пустоголовых детей, по возможности ни с кем не разговаривал, а если кто приставал — игнорировал как надоедливое насекомое. Однако все-таки одной компании мне было не избежать. Во время обеденного перерыва мне все время приходилось садиться со стражницами, потому что все остальные столики были заняты, и в те нередкие моменты я даже готов был вернуться в тюрьму Меридиана. Во-первых, комментарии Ирмы. По поводу и без, в тему и не в тему. Иногда мне казалось, что она даже не думает, прежде чем открыть свой рот. Во-вторых, вечные жалобы Корнелии: то лак для ногтей недостаточно розовый, то волосы неидеально гладкие, то Калеб сел на миллиметр дальше, чем обычно. Как по мне, так я бы даже под страхом смерти не согласился встречаться с такой девушкой, как она. Прибавьте еще к этим двоим ни на секунду не прекращающую болтать китаянку с ее вздохами в сторону некого Эрика и комплексами по поводу брэкетов и очкарика с ее получасовыми научными и до безумия занудными лекциями. А от правильности и философских нравоучений Вилл мне вообще хотелось тошнить. В общем, нервы были ни к черту. Мне хотелось скорее все это закончить и убраться как можно дальше с этой планеты, а Нериса с посохом все никак не появлялась. Ко всему прочему еще и какой-то человечишка умудрялся безнаказанно не посещать все уроки, в то время как я был почему-то обязан это делать. — Она хоть когда-нибудь слезает с этого подоконника? — это было первым, что я спросил, садясь за обеденный стол к стражницам. Сегодня быть вежливым не хотелось абсолютно. А «она» — это и есть то чудо природы, которое нервировало меня последние несколько дней, не почитая своим присутствием какие-либо занятия. — Опять плохое настроение, Князь? — с улыбкой подтрунила стражница воды. Обязательно комментировать каждое мое слово? Как же она меня достала… Однажды я придушу это «милое» создание. — Осторожнее с выражениями, Ирма. А то, сама знаешь, мало ли что может случиться. Что ж, теперь она по крайней мере знает, что лучше заткнуться. — Эй, не смей ей угрожать! — вдруг вступилась Корнелия. — Полегче, землекоп. Я просто предупредил, на всякий случай. На секунду за столом воцарилась тишина. — К-как ты меня назвал?! — покрываясь красными пятнами, Корнелия вскочила со стула. — Землекоп?! Я тебе покажу сейчас землекопа! — и тарелка с тошнотворным супом из школьной столовой стала медленно подниматься вверх. Ну-ну. — Хватит, Корни, — вмешалась Вилл, с опаской оглядываясь по сторонам. — Нет, не хватит. Ты что, не слышала, как он назвал меня?! У нее разве что пар из ушей не шел. Я еле сдерживал улыбку. — Не здесь, Корнелия. Или ты хочешь, чтобы вся школа узнала о нас? — спросила Тарани. — Не хочу. Но и сидеть с ним за одним столом я не собираюсь. Или он, или я! — взбесилась блондинка, взяла свой поднос, развернулась и ушла. — Какие мы нервные, — иронично произнес я. Не поднимая головы, я продолжал ковыряться в своей тарелке с салатом, уже не скрывая злорадной улыбки. Издеваться над стражницами, в особенности над Корнелией, стало своего рода аттракционом на планете Земля. — Ты не должен был так называть ее, — спокойно заметила Вилл. — А угрожать Ирме тем более. — Послушай, электричка, вашей подружке водяного никто не угрожал, а если у вас со слухом плохо, советую обратиться к врачу. Знаю, я вел себя как ребенок. По меньшей мере, как подросток. Но, чтобы хоть как-то скрасить свое пребывание в этом месте, приходилось идти на жертвы и придумывать эти нелепые прозвища. Хотя особо-то и стараться не приходилось. Одно слово — и эти дети реагировали мгновенно. — Ты… — начала заводиться Вилл. Вот, достойный пример этого. — Да перестаньте вы! — взмолилась Хай Лин, тем самым перебивая уже хотевшую огрызнуться Ирму. — У меня сегодня была контрольная по химии, я всю ночь готовилась, голова раскалывается, а вы тут спорите непонятно о чем. Лучше скажи, Фобос, ты тоже ее заметил? — Кого? — не понял я. — Ту девушку у окна. Так вот она о чем. Как я и говорил, я заметил эту странную представительницу человеческой расы пару дней назад. Лица ее я не видел, с ней не заговаривал (еще чего не хватало), однако меня не мог не раздражать тот факт, что я, великий и всемогущий Князь, вынужден ходить на эти глупые уроки, когда какой-то там человечишка на подоконниках рассиживается. — Да она как приросла к нему, — я позволил малой толике своего раздражения вырваться наружу, однако никто даже не заметил. — Приходишь — она уже сидит, уходишь — она все сидит. На уроках я ее вообще не видел. Ответить им на это, очевидно, было нечего. — Никто не видел, — вдруг буркнула себе под нос Тарани. Я сделал вид, что не слушаю. — Как это? — вмиг заинтересовалась Хай Лин. Усталости как не бывало. — Она новенькая, — ответила Тарани. — Занятия не посещает. Учителя и директор в курсе, но как будто не замечают. Ее видят только здесь. Она приходит первой и уходит последней. Я слышала, что она сдает тесты по всем предметам каждый месяц и всегда набирает высшие балы. От этого мне легче не стало. — Она что, еще большая зубрила, чем ты?! — удивилась Хай Лин. — Выходит, что так. Только вот друзей у нее нет. Она ни с кем не общается. А если кто и пытается с ней заговорить, то почти сразу же бросает. — Почему? — спросила Ирма. — Не знаю. Разное говорят. — А что именно? — не унималась Хай Лин. — Ну, говорят, будто бы она может оборвать человека на полуслове и сказать, что он врет. Или задает странные вопросы. Несет полную чушь, а если кто-то просит ее помочь с уроками, то после первого же занятия отказывается. Еще одна девушка, считающая себя центром Вселенной. Причем, похоже, что у нее там своя собственная Вселенная в голове. — Да ну? Она что, такая зануда? — Наверное, — ответила Тарани, пожав плечами. Стражница воздуха с сожалением взглянула на девушку у окна. Я не сомневался, что Хай Лин уже давно интересовалась ею, но не решалась подойти. У чудиков нюх друг на друга. Как-то ведь эти стражницы собрались вместе. — А ты откуда столько про нее знаешь? — спросила Вилл. — Я… я просто услышала, что кто-то каждый месяц набирает высшие балы по всем предметам… вот и решила узнать, кто это, — замялась Тарани. Да, да, все ясно. Кому-то не нравится, что он больше не номер один в этой школе. — У этого ненормального гения хоть имя есть? — спросил я. Последнее мне нужно было исключительно для того, чтобы в будущем, возможно, подшучивать над Тарани. Да, это определенно будет забавно. — Ты же ее даже не знаешь! — запротестовала стражница огня. — И не собираюсь узнавать, — равнодушно ответил я. — Да? Тогда зачем спрашиваешь? — съязвила Ирма. — Раздражает, вот и всё. На этом тема «гений с подоконника» была закрыта. Боже, я ведь задал всего один вопрос. Один простой вопрос. И то риторический. А они начали рассказывать мне чуть ли не всю ее биографию. И зачем только спросил? Обошелся бы и без этого. Как же трудно, когда вокруг одни идиоты. В этот момент прозвенел звонок, и все стали расходиться по своим классам. Я подождал, пока столпотворение у дверей немного рассеется, и у самого выхода почему-то обернулся. Девушка, чье лицо было скрытом за капюшоном, так и осталась сидеть у окна, притворяясь, а может быть и правда не замечая ничего вокруг.

***

На следующий день, после той стычки с Корнелией, когда она демонстративно уцокала в закат на своих розовых каблуках, она снова сидела за столом со всеми остальными стражницами, хоть и клялась на днях, что в жизни не сядет со мной рядом. В принципе, я даже и не сомневался, что она вернется, просто думал, что она хотя бы денек поломается для виду. Команда стражницц была в полном сборе, и Корнелия снова на что-то жаловалась. — Что пищим? Бланк украл помаду, Корнелия? Не скрывая своего злорадства и чувства удовлетворения от того, что одно мое присутствие может возыметь такой эффект на их лица, я спокойно сел за их столик в кафетерии. Прямо напротив Корнелии. — Смейся, смейся. С тебя извинения, Фобос. — Могу я поинтересоваться за что? — это прозвучало почти вежливо, из-за чего Корнелия взбесилась еще больше. — За вчерашнее, — раздраженно прошептала она. — Этот мир деградирует прямо на глазах. Тут уже за правду извиняться надо, — я усмехнулся. — Она права, Фобос. Извини, но тебе придется это сделать, — спокойно заметила Вилл. — Никогда в своей жизни не извинялся, и изменять этой привычке не намерен. Но раз уж вы так настаиваете, я готов исполнить любое твое желание. Драгоценности, украшения, одежда, косметика — все, что твоей маленькой душонке угодно. Чем слаще и фальшивее звучал мой голос, тем сильнее кривилось ее лицо. — У меня есть идея получше, — блондинка внезапно улыбнулась. — Я слышала, ты недавно новенькой интересовался. Я вопросительно посмотрел на Корнелию, не понимая, кого она имеет в виду. — Та, что на подоконнике сидит, — пояснила мне Хай Лин. — Ну так вот, — продолжила стражница земли, выделяя чуть ли не каждое слово, — я хочу, чтобы ты подружился с ней. — А Луну с неба ты не хочешь? — меня ее поведение начинало порядком раздражать. — Она это вполне серьезно, Фобос. Я удивлённо посмотрел на хранительницу сердца Кондракара, которая и произнесла последнюю фразу, и еле удержался, чтобы не спросить: «Прости, что?». Вместо этого я как можно спокойнее произнес: — Вилл, я, конечно, согласился вам помочь, но не говорил, что буду общаться с людишками, а дружить с ними тем более. — Корнелия вчера поставила условие: или ты, или она. Мы выбрали ее, — спокойно начала Вилл. — Теперь ставлю условие я: либо ты извиняешься перед Корнелией, либо возвращаешься на Меридиан. — И под извинением ты подразумеваешь… — Да! — победоносно крикнула Корнелия, облокачиваясь руками о стол и наклоняясь ко мне. — Ты должен подружиться с ней! Я проследил за ее указательным пальцем, взглянул на девушку, сидящую на подоконнике, и тяжело вздохнул. И как эти дети умудрились меня победить? Мало того, они еще меня и шантажируют. — Ладно, — сдался я. — Мне надо просто подойти и поговорить с ней? — Не совсем. Вы должны стать друзьями. Или, по крайней мере, она должна так думать, а потом, когда мы заберем посох у Нерисы, ты будешь вынужден «переехать» в другой город, и вы больше никогда не увидитесь. А это уже не слишком? Нет, мне-то, конечно, глубоко наплевать на эту девушку, да и вообще на людей в целом, но все-таки… — Вилл, вы хоть понимаете, о чем просите? И что это за извинение такое «подружиться с человеком»? Вы о самой девушке хотя бы подумали? Хранительница сердца Кондракара колебалась. К сожалению, не я один это заметил. — Вилл, ты чего? — забеспокоилась Корнелия. — Мы же все обсудили. И вообще, с каких это пор Фобосу есть дело до кого-то, кроме не самого? Туше. — Она самый нелюдимый и странный человек в школе. Фобосу под стать, — продолжала переубеждать подругу Корнелия. — Сойтись им двоим будет непросто, учитывая их характеры. Самое оно для извинения. Вилл? С секунду Вандом еще сомневалась, а затем решительно взглянула на меня. — Никакой магии, Фобос, — предупредила она. Я обреченно вздохнул. Дружба с человеком. Дожили. — Это самая бессмысленная и бестолковая вещь, которая только могла прийти в ваши головы. Произнеся это, я встал из-за стола и направился к окну, на котором находилась причина всех моих проблем и унижений на ближайшие несколько недель.