Долг чести

Следующие несколько дней Наташа провела в каком-то непонятном состоянии. Девушка лежала на кровати, не встала и не хотела ничего делать. Тоня не понимала, что стряслось с ее мамой, однако, постоянно спрашивала бабушку с дедушкой, что случилось. - Тоня, мама болеет, - сказала внучке Анна, - Но ты попробуй ее позвать гулять. - Мама, пошли на улицу, - в который раз попросила Тоня. - Тоня, иди к бабушке, - тяжело вздохнула Анна, - Мама не может никуда идти. К концу недели Наташа более-менее пришла в себя и вышла на работу. - Егора арестовали, - отвечала девушка на расспросы окружающих, - Высшая мера светит. Ответы людей были различны, кто-то сочувствовал Наташе, кто-то говорил, что Егор сам во всем виноват, однако, девушке было все равно, кто что говорит на эту тему. В июле 1886 года состоялся суд. Наташа не хотела идти на этот процесс, однако, все вокруг убеждали девушку в том, что она должна пойти туда, чтобы попрощаться с Егором и не жалеть о том, что она не пришла на суд. Девушка с трудом заставила себя согласиться с доводами окружающих и пришла в суд. Слушая речь государственного обвинителя и то, как он просит суд приговорить Егора к высшей мере наказания, Наташа не смогла сдержать и расплакалась. «А сейчас суд согласится с ним и все, останемся мы с Тоней одни», - подумала девушка. Услышав во время оглашения приговора то, что Егора приговорили к двадцати годам каторги, Наташа и обрадовалась, и снова расплакалась. «Бедный Егорка, на этот раз точно ему никак не смогу помочь», - подумала Наташа. На последнем свидании перед отправкой Егора на каторгу девушка долго плакала и обещала Егору дождаться его с каторги. - Тебе же не вечную каторгу дали, двадцать лет, - вытирая слезы, говорила Наташа. - Все равно, Наташа, я уже не вернусь, - вздохнул Егор, - Лет десять на каторге, потом отправят на вечное поселение. И все, мы больше не увидимся. Попрощавшись с Егором и вернувшись домой, Наташа снова погрузилась в состояние полного равнодушия к окружающему миру. - Мама, где папа? – спросила Тоня Наташу, - Куда он уехал? Что-либо ответить на этот вопрос девушка не могла: не хотелось ни врать о том, что папа уехал в командировку, ни говорить правду о том, что отец Тони уже не вернется с царской каторги. - Наташа, что ответить? – спросила Анна девушку. - Не знаю, что считаете нужным, то и говорите, - шепотом ответила Наташа, - Я не могу даже думать на эту тему. - Наташа, я все понимаю, тебе тяжело, твой супруг на каторге, - сказала Анна невестке, - Но ты не забывай, что Егор – мой сын, мне тоже тяжело, но я как-то нахожу в себе силы жить дальше. - А я не могу, - вздохнула Наташа, - Не могу найти никаких сил. И у меня Егор был один, а у вас есть Гордей с Верой. - У тебя есть Тоня, не забывай об этом, - сказала Анна, - Не бросай дочь. - Не могу, - снова вздохнула Наташа. - Куда уехал папа? – снова начала расспросы Тоня. - Тонечка, папа уехал в Нерчинск добывать золото, - ответила Анна, решив не скрывать от девочки правду. - Значит, скоро папа вернется домой и привезет нам золото! – обрадованно сказала Тоня, - Значит, надо папу ждать! Девочка подбежала к Наташе и сказала: - Мама, совсем скоро к нам приедет папа, привезет нам много-много золота! Не расстраивайся, его надо просто подождать. Наташа не смогла ничего ответить, поэтому просто отправила дочь снова к бабушке с дедушкой. Прошло два года. Горе Наташи начало более-менее утихать, однако, девушка всячески отвергала все намеки знакомых о том, что она имеет право развестись с Егором и выйти замуж снова. - Нельзя так поступать, это нехорошо, - отвечала Наташа, - Мы с Егором в церкви венчались, брак заключен на небесах и расторгнуть его невозможно. Пятилетняя Тоня на все вопросы о том, где ее отец, отвечала, не до конца понимая суть фразы, сказанной Наташей, что папа сейчас находится на проклятой царской каторге и вряд ли скоро вернется. - Наташа, научи дочь другому ответу, у нее могут быть потом проблемы, когда она пойдет в школу, - нередко говорили девушке окружающие, однако, Наташа стояла на своем – Егор сейчас находится на проклятой царской каторге и вряд ли скоро оттуда вернется, поэтому незачем обманывать ребенка. В августе 1888 года Наташа возвращалась домой с работы. Девушка по-прежнему жила во второй половине дома через стенку от родителей Егора и каждый раз, после окончания работы, спешила домой к дочери. Однако в этот день Наташе захотелось пойти на окраину города, полюбоваться природой, посмотреть на закат. Девушка сидела на земле, вспоминала Егора и плакала. Просидев несколько часов, Наташа поняла, что дочь уже давным-давно ее ждет, однако, уйти девушка никак не могла. Вдруг вдалеке Наташа увидела знакомый силуэт. «Егор?» - подумала девушка, - «Не может быть!» Подбежав к путнику и увидев в обросшем и не похожем на себя человеке в странной одежде своего супруга, Наташа обняла его и расплакалась. - Егорка, миленький, родненький, а Тоня всегда говорила, что ты придешь, всегда знала, что вернешься! - Барышня, что с вами? – удивился путник, - Вы меня с кем-то перепутали. Зовут меня Сергей и вас я, к сожалению, не знаю. - Извините, обозналась, - вздохнула Наташа и отошла в сторону. С глаз девушки будто спала пелена, несмотря на то, что путник был похож на Егора, и походка, и телосложение, и цвет глаз кардинально отличался от примет ее мужа. «Вот наивная, думала, Егорка ко мне вернулся», - подумала Наташа, - «Не вернется он уже, только к нему можно будет потом приехать, лет через восемь, когда выйдет на поселение. И то, если другую бабу себе не найдет. И если походка могла измениться, телосложение тоже, то черные глаза моего Егорки явно не могли стать голубыми, ни при каких обстоятельствах». Прошло еще несколько месяцев. В конце ноября 1888 года девушка вдруг получила довольно странное письмо с неизвестным обратным адресом. «Кто мне может писать из Висбадена?» - удивленно подумала девушка и распечатала письмо. «Уважаемая Наталья», - прочла девушка, - «Не откажите в постое вашему дальнему родственнику, Германну Ланге. Буду рад, если вы примите меня у себя в доме». «Что за Германн?» - подумала Наташа, - «Откуда у меня такой родственник взялся?» Однако что-то в почерке напоминало девушке о Егоре. «Неужели Егорка?» - подумала Наташа, - «Неужели он приедет?» Вспоминая свои скромные познания по химии, Наташа начала греть текст письма утюгом, в надежде прочитать тайное послание. «Если это и вправду Егорка, то он должен был хоть что-нибудь для меня еще написать», - подумала Наташа. Предположения девушки оказались верными. Вскоре Наташа прочла текст письма. «Дорогая Наташа, я в Висбадене. Отправил тебе письмо в надежде, что оно дойдет быстрее, чем вернусь я. Пожалуйста, подготовь маму с папой и придумай какую-нибудь хоть более-менее правдоподобную версию для Тонечки. Обними ее крепко-крепко от меня и жди». Прочитав это послание, Наташа расплакалась от счастья. Поняв, что она должна как можно быстрее сообщить об этой новости родителям Егора, девушка пошла в их половину дома. - Наташенька, что произошло? – удивленно спросила Анна, видя, что девушка плачет. Анна всегда хорошо относилась к Наташе, а после ареста Егора начала считать ее практически своей дочерью, поэтому, когда девушка ей просто протянула листок бумаги, Анна не сразу поняла, в чем дело. - Кто пишет? – спросила Анна. - Егорка, - выдохнула Наташа. Просидев с родителями Егора до позднего вечера, Наташа никак не могла заставить себя вернуться в свою половину дома. - Тоня, скоро к нам приедет дядя Германн, но ты никому об этом не говори, - сказала Наташа Тоне. - Хорошо, - пообещала девочка. На следующий день с утра раздался стук в дверь. - Кто там? – спросила Наташа, которая от избытка чувств решила переночевать у свекрови. - Германн Ланге, - раздался голос за дверью. - Егорка! – крикнула Наташа и, открыв дверь, бросилась на шею супругу, - Егорка, родненький мой, миленький, как я тебя ждала! - И я по тебе соскучился, - ответил Егор. Весь день Егор провел в кругу семьи, а вечером вдруг раздался стук в дверь. - Откройте, полиция, - несколько раз настойчиво потребовал голос. Дрожащей рукой Анна открыла дверь. Женщина увидела, как в комнату уверенным шагом прошли жандармы. - Германн Ланге, он же Федотов Егор Константинович, вы арестованы, - сказал один из них. Егору быстро скрутили руки за спиной и вывели из дома. - Прощайте, - сказал Егор и, окруженный жандармами, сел в полицейскую карету.