ThePink

      Едя в машине, я цеплялась взглядом за каждую девушку. Я смотрела на них и думала:« Какая красивая!» От каждой прохожей у меня оставалась частичка прекрасного. Я не запоминала их лица и то, как они выглядят. Но я прекрасно помнила какие-то отдельные черты. Глаза, волосы, пальцы, походка, мимолетный взгляд.       Стоя уже на перроне, я всё смотрела на компанию людей: три парня, две девушки. Они стояли и болтали. Уверена, им не было и двадцати пяти. Они просто стояли и смеялись.        Когда подошло время садится в поезд, одна из девушек, с короткими розово — белыми волосами, принялась всех обнимать, болтая что-то о том, что она скоро вернется. Затем она подхватила свой рюкзак и улетучилась.       Нам достался жуткий вагон. Он был подписан 24 номером, хотя всего их было 16.       Ту разноцветную девушку я увидела, когда она переходила в тамбур. В руках она несла телефон, лэптоп и зарядки для них. Моей радости не было предела; она ходила по вагону, нашему вагону, спрашивая, не работает ли у кого розетка и нет ли у них тройника? Тройник был. Протянув его девушке, я « абсолютно случайно » коснулась пальцами ее ладони. Весь следующий день я могла наблюдать ее только тогда, когда она бегала от своей полки до туалета и обратно. Так хотелось познакомится, но, то ли я тупая, то ли лыжи медленно ехали. А потом, о ужас, к нам в поезд подсели ее друзья, навсегда лишив меня возможности избавить ее от скуки.       В поезде мы все — одна большая семья. Все мы одеты в удобную, но бесформенную одежду, все чистят зубы в одной раковине и писают в один унитаз. Тогда, получается, мы братья и сестры друг другу. Ох, сколько же раз я представляла инцест со своей розововолосой сестрой.        Москва — наш дом родной. Но как не хотелось вставать. Но всё же чуть не подпрыгнула от её тихого « Кис-кис-кис» и от прикосновения к моей коленке. Она стояла прямо напротив меня. Такая красивая и юная, в своей белой растянутой футболке с красной надписью « I love SPb» и штанах, похожих на шаровары. Я даже не сразу поняла, что ей от меня нужно. Тройник. Она принесла обратно тройник. « Спасибо, киса », — обычное обращение сейчас. Но для меня это звучало буквально как признание в любви. « Киса ». В потом все перевернулось. Я увидела её подругу. Она стояла позади моей нимфы, такая мерзкая и до одури противная. « Кис-кис-кис? Серьезно?» И эта мерзкая, злая девчонка рассмеялась.       А затем они ушли. И я знала. Знала, что вот уже завтра в 6.16 по московскому времени мы прибудем на Ладожский вокзал. Знала, что больше никогда ее не увижу. Знала, что разница в возрасте — это проблема. Знала, что я бесхребетный человек, который даже не смог узнать имени у своей мимолётной возлюбленной.       В последний раз я видела ее на вокзале. Она стояла напротив поезда, а на её губах была красная помада. Было жутко холодно, хотя в Питере это называется « Ну, нормально ». Было холодно, а она стояла в одном платье и шляпе. Я оглянулась в последний раз. И именно в тот момент она показалась мне восхитительно-прекрасной, такой же как и город в который я приехала. Такой же как ощущение влюбленности. Такой же как ее голос.       У меня остались лишь обрывочные воспоминания о ней. Я помню цвет её помады. Её шаровары. Её сланцы. Её волосы. Её голос. Тепло ее ладони. Постепенно, всё это смешается с чертами всех девушек, что привлекли моё внимание, но сейчас, когда я пишу это, мне невыразимо больно. Боль с примесью до безобразия светлой грусти. Сейчас, как несколько дней назад, я забыла бы своё имя, только чтобы узнать её.