Мой гнев - твоя причина!

Яркие лучи солнца светят девушке в глаза. Она жмуриться. Сколько время? Где она? С кем? Что произошло после? Непонятно. Хочется встать и убежать, но сил нет даже для того, чтобы прикрыть глаза рукой от лучиков света. Спустя 10 минут чувства возвращаются и Сорин чувствует на своей талии руки Чона, одеяло… Медленно, с большим усилием поворачивает голову назад. Парень сопит рядом, такой же голый, но тот же властный и могущественный. Даже во время сна выглядит мужественно: слегка потрёпанные волосы, немного нахмуренные брови, сомкнутые губы. — что-то в этом явно есть. Собрав последние силы Пак решает бежать пока есть возможность. С трудом, но осторожно встаёт с кровати, заменяя своё тело тёплой подушкой. Собирает вещи и тут же их одевает. Открывает тихо дверь и выходит. На цыпочках, со скоростью улитки, крадётся к двери, опираясь на стену руками. Поясница и бёдра ноют. На ранах образовались корочки, от чего из-за ткани трусиков натирает и становиться ещё больней. Ноги подрагивают и еле слушаются, но в мыслях одно: «Сбежать!» — и это добавляет ей сил. Незамеченной добирается к двери. Не оглядываясь, быстро распахивает дверь. На пороге два бугая стоят к ней спиной. — Ну и куда мы собрались? — раздаётся сонный и злой голос Чонгука за спиной. Он стоит уже одетый в майку и треники. Со Рин разворачивается и падает на колени, громко рыдая: — Не надо, пожалуйста. Простите меня! Не трогайте меня, прошу, — девушка складывает ладони вместе и поднимает их вверх, в сторону Чона, умоляя, — Я буду сидеть в уголочке, вы даже не заметите меня. Прошу, не трогайте меня. Мне страшно! Простите меня~ — Хм, а мне это нравиться! Продолжай, умоляй меня! Может я и закрою глаза на твою выходку, — парень хищно улыбается. — Пожалуйста, умоляю, — она рыдает и тресёт ручки, — простите меня. Не наказывайте. Я не буду больше, честно-честно. Чонгук резко сокращает расстояние между ними и нагибает девушку, задирая майку: — А~, — кричит та от невыносимой боли, — умоляю, пожалуйста. — Как ты вообще встала? Тебе мало? Ну-ка, — он поднимает её на руки и тащит обратно в спальню. — Папочка, прошу. Отпустите меня, не трогайте. Мне очень больно! — кричит девушка. Но унимается через пару минут, чувствуя под собой мягкую кровать. — Ты такая беспомощная и манящая одновременно. Я понимаю почему он не выставил тебя за порог после первого же раза! А знаешь почему ты у меня? — Чон нависает сверху и целует шею Сорин, — потому что ты очень не послушная. Если ты была бы покладистей, сейчас бы нежилась в тёплой кроватке. Парень ставит Пак на колени, по-кошачьи, попкой к себе и ещё раз смотрит на своё творение — не может налюбоваться. — Лучшее моё творение, — Чонгук проводит подушечками пальцев по корочкам ранок. По синякам и засосам, сам удивляясь, когда успел их поставить. Проводит губами по шее, заправляя волосы Пак на одну сторону, освобождая дорогу, перебирается на затылок. Выдыхает и опаляет её кожу горячим воздухом. Сорин дрожит, её тело покрывается мурашками. Руками Чон сжимает грудь Сорин через ткань, прижимается пахом к попке девушки. Языком очерчивает каждый позвонок, кусая и ставя новые засосы. — Я хочу, чтобы ты стала покладистой. Чтобы слушалась и не сбегала. Ведь это бесполезно. Не я, так Шуга достанем тебя из-под земли. Этим ты только злишь. А если ты разозлишь Юнги, ты разозлишь его внутреннего монстра. И тот нереально ужасен и страшен, — он кусает её за шею, посасывая, — Знаешь сколько девушек пострадало от этого? — он продолжает ставить засосы, — ты понимаешь меня? — Да, — шепчет Сорин, ложа ладошки поверх сильных рук Чона, — я поняла. Я не буду больше. — Вот и хорошо, — одной рукой он отодвигает кромку её трусиков и пальцами массирует клитор, — раз разбудила меня, то будь добра удовлетворить мою утреннюю эрекцию, — другой рукой он шлёпает её по ягодице и снимает свои штаны с боксёрами, следом спуская трусики девушки. — М~, — мычит Сорин и поддаётся бёдрами на встречу пальцам. Чонгук целует её щёки, спускаясь к плечам и одновременно входит в пока ещё сухое лоно. Начинает быстро наращивать темп, от чего девушка быстро намокает и протяжно стонет. Он сжимает её грудь, крутя в пальцах соски, на что Пак прогибается в спине, вбивая руку Чона в одеяло и давя на неё грудью. Он ускоряется и вынает руки, сплетая пальцы девушки со своими, раставляя её руки поодаль. Их стоны сливаются в унисон и заполняют комнату, а следом и дом. Пак поворачивает голову в сторону и ложиться на кровать головой, расслабляется, выгибается сильней и расставляет ноги шире для большего проникновения. Пару минут и её настигает оргазм. Тело судорожно трясётся, на губах застывает последний стон. А стеночки плотно сжимают член Чонгука, от чего тот едва ли успевает выйти и кончить на кровать. Оба вспотевшие, разваливаются на кровати и судорожно пытаются отдышаться. Сорин льнёт к парню, утыкаясь носиком в ключицы и опаляя его грудь горячим воздухом. — Малышка, — прижимает её к себе Чон, — да ты умеешь быть горячей. — Я. Теперь шлюха, да? — еле слышно шепчет та. — С чего ты взяла? — Ты же сказал тогда… — Это не так. Шлюхи это те, кого каждые два часа закрывают в туалете и трахают во все дырки. Они разъёбанные и секс с ними не приятен. Их трахают лишь по потребностям. А ты узкая и беспомощная, — Чон сильней обнимает её за плечи. Ему неловко — он никогда не общался с девушками, не оставался с ними в кровати, никогда не целовал их, даже не обнимал. А Пак особенная. Сорин кружит его голову, — зай, засыпай. Пак послушно закрывает глаза, обвивая ручками его шею. — Ты хорошая, — неслышно шепчет губами парень и тоже закрывает глаза. Их окутывает тишина. Становиться спокойно и уютно. От неё исходит тепло, доброта и невинность. «Кто она?» — гадает парень. Он изнасиловал её, издевался над ней, а она обнимает его, дарит тепло и мурчит подобно маленькому котёнку. От этого хочется быть с ней постоянно. Хочется просыпаться с ней по утрам, целовать в щёчки и обнимать талию. Проводить весь день напролёт с ней. Утопать в её голосе и прикосновениях. Но это не любовь и не привязанность. Она просто ему по душе. Она слишком слаба для этого мира. Он беспощаден, а она беспомощна. Её погубят и сотрут в порошок даже не заметив. Чонгук машет головой в стороны, прогоняя эти мысли. От этого Сорин ворочается и нечаянно цепляет губами шею парня, оставляя мокрую полоску. Мокрая полоска заветривается и от неё по телу распространяется холод. — Как ты пересеклась с Юнги? — спрашивает Чон, забыв про сон. — Это было пару дней назад, — отвечает она, — сначала я врезалась в него мокрым от дождя зонтом и намочила его пиджак. А потом в клубе я разлила на него свой коктейль. После чего он зажал меня в туалете. Я вырвалась и убежала, разбив его телефон. — А потом что? — ему хотелось говорить с ней вечно. Её голос ласкал слух. Он хотел от неё чего-то большего. А та ластиться к нему ещё ближе и продолжает: — А потом на следующее утро он ворвался ко мне в дом и начал упаковывать мои вещи, мол из-за долга. Но потом решил забрать меня, пока я не отплачу ему долг за разбитый телефон и какую-то уничтоженную важную информацию. — Она не так уж и важна ему, — произносит в слух Чонгук. — М? — Пак зевает. — Там хранилась информация и компромат на его сводного брата. Они с ним враги после смерти их общего отца. Не поделили дело отца — Намджун хотел всё, но это всё досталось Шуге. Он просто подумал, что тот нанял тебя специально, чтобы ты её уничтожила. — Никто меня не нанимал! — сторого сказала девушка, — и откуда ты всё это знаешь? — Я знаю гораздо больше. Я наводил ему сводки на тебя и твою семью. — Что? — она поднимает на него удивленный взгляд. — Я хакер. — Ой, — она сжимается с клубок и скулит. — Что такое? — он поднимается на одном локте, рассматривая комочек. — Вы ведь не убьёте меня? Зачем ты мне рассказываешь об этом? — Мы не убьём, — он смеёться и ложиться обратно, — глупая такая… Наивная. — Фух, — Со Рин выдыхает и расслабляется. Чонгук нежданно нависает сверху и смотрит ей в глаза. — Я хочу тебя, — установив зрительный контакт, он впивается ей в губы нежно и не настойчиво. Девушка отвечает и сплетает их языки. Почти не разрывая поцелуя, Чон снимает с неё майку и гуляет руками по её телу. Очерчивает каждый миллиметр её девичьего тела. Разрывает поцелуй и тут же целует шею, плечи. Освобождвет её от последней ненужной тряпки и ласкает губами грудь. Девушка зарывается пальчиками в волосы и поднимает голову парня, требуя поцелуя. Нежно переминает его губы, иногда облизывая их языком и еле заметно прикусывая. Дарит тепло и блуждает руками по торсу парня. Спускается вниз губами и оставляет свою первую метку. Так невинно, что парень стонет протяжно и сладко. Чон проникает в лоно, медленно, но на всю длину, касаясь головкой матки. Со Рин стонет и закидывает ноги на поясницу парня. Забывает про боль, дискомфорт и полностью отдаётся парню. Громко стонет, гуляет руками по спине, слегка царапая, и охотно отвечает на поцелуи парня. Их животы соприкасаются каждую секунду, от чего обоим становиться только лучше. Чонгук ставит руки слева и справа от головы Пак и снова наклоняется за поцелуем. От похоти и страсти она плотно сжимает член Чонгука в себе. А ему хорошо. Звёзды мелькают перед глазами партнёров. В ней так узко и девственно. Стонами они создают свою музыку. Девушка поддаётся бёдрами навстречу, прося большего и давая понять — она на пике. Резко ускоряясь, Чон заставляет её кончить от пары толчков. Протяжно простонав «Папочка», Сорин обмякает на его руках, но член сжимает сильнее, практически не давая парню возможности двигаться. Толчки, а следом разрядка парня. Он замирает, заполняя Сорин полностью. — Что. Что ты сделал? — она смотрит ему в глаза. На её лице проступили капельки пота и в глазах читается страх. — Так даже лучше, — падает рядом с ней, уже по привычке ложа руки на талию и прижимая к себе. — Я же забеременею! — воскликнула та и попыталась вырваться, — ты головой думаешь? А хотя тебе-то что? Выставишь меня, мол «сама как-нибудь»? — Успокойся, попьёшь таблетки противозачаточные или в крайнем случае сделаешь аборт, — его лицо совсем не выражало чувств, — а лучше. — Это моя первая беременность! Я не хочу потом быть бесплодной. Я хочу детей, но не от тебя и не сейчас! — она захныкала и начала колотить парня. — Тихо, — крикнул он, заставляя её встать в ступор, — Ты дура? Я только с тобой разговаривал об этом! Мне всё равно, что хочешь ты, я хочу от тебя ребёнка и всё — Что.? — Пак сидела в шоке. — Сказал же « Тихо». Совсем страх потеряла? — бурчит Чонгук, снова захватывая её в объятья. — Что за бред? Я даже твоего имени не знаю! — не унималась Сорин, не веря в слова парня. Она хотела продолжить свои реплики, но парень накрыл её рот ладонью. — Чонгук, — в последний раз нарушил тишину он. За что такое Пак Сорин? Кем она была в прошлой жизни? А теперь она ещё и забеременеет от парня, имя которого узнала пару секунд назад. Может. Она сама виновата? Кто тянул её дерзить незнакомцу? Никто же не говорил ей «Сорин, вырвись из его хватки и разбей его телефон. Давай, намочи его одежду!» Но может оно и к лучшему? Почему он сказал, что хочет ребёнка? Ну ладно, хочет и хочет, но от неё!.. Пак явно не понимала такого серьёзного решения парня… «Тут должен быть подвох!» Сорин долго ворочалась. Ей не давали покоя слова парня. Они же действительно даже не знакомы. Почему? Кажется в жизни девушки настала чёрная полоса. Она переживала, что действительно может забеременеть… Или уже забеременела? В любом случае тест нужно делать через две недели. ЧЕРЕЗ ДВЕ НЕДЕЛИ! Что она скажет Юнги? Что он подумает и как отреагирует? Как поведёт себя Чонгук? И если всё повернёться куда хуже, сможет ли она одна подняться на ноги и воспитать ребёнка? С работы её уже считай уволили. Аренду надо оплачивать через пару месяцев… И ребёнок — это большие траты. Может, аборт?.. Нет-нет, об этом не может идти речи. Это ЕЁ ребёнок, ЕЁ маленький ангел. Как бы тяжело не было она не убьёт СВОЕГО ребёнка. Чонгук причмокнул во сне и крепче прижал к себе Пак, положа руку под её голову. Как он может спокойно спать? Ащт, конечно, не ему же рожать. Слезы скопились в уголках глаз, нос предательски потёк, а губы задрожали. Что же делать?.. Работы нет, жить, считай, что уже негде. Юнги выпихнет её как узнает об этом. К родителям нельзя, просто нельзя… Стыдно… Где жить? Где искать работу? Слёзы скатились на руку Чонгука. — За что ты так со мной? — прошептала она еле слышно. Нужно найти выход. Ну. С него же можно брать элементы!.. Это уже хорошо. Другая рука Чонгука ложиться на талию девушки. Она тянется убрать их. Тихо и осторожно ложит руку на грудь Чона. Тот же опять ложит её на талию, захватывая в плен и руки. — Прекрати, — сонно ворчит он, когда Сорин снова убирает его руку, — почему ты такая упёртая? — Я. У-убери, пожалуйста, — настаивает она, — она холодная. — И что? — ворчит тот, гуляя своими пальцами по обнажённому животу. Пак вздрагивает и натягивает на себя одеяло, одновременно поворачиваясь спиной к парню, — Хей, — он переворачивает её обратно на спину и нависает сверху. — Не надо, — жалостливо попросила она, — ты и так доставил мне проблем — Проблем? Каких? — Чон издевательски гулял по её телу руками. — Да ты же бросишь меня и ребёнка, ещё и издеваешься? Ты надругался надо мной, что тебе ещё надо? — Пак заплакала, вырываясь и ударяя кулачками в его грудь — бесполезно, его хватка слишком крепкая. Она это прекрасно понимала, но не оставляла попытки вырваться, — оставь меня в покое! Это стало последней каплей. Чонгук встряхнул её за плечи и вжал в кровать с такой силой, что в плечах девушки что-то хрустнуло. — Дура! — прошипел он смотря ей в глаза, — что ты возомнила? Думаешь, у меня чести нет? Думаешь, брошу с ребёнком? Нет! Его я буду воспитывать как истинный отец. — Не забирай его! — проорала она так громко, как только могла. — Не ори! Ты не сможешь обеспечить ему счастливую жизнь, а я смогу! — перекрикивал её Чонгук, треся её за плечи и сжимая их от злости. — Нет, смогу! И ты вообще уверен, что я беременна! Может ты бесплоден! — Ты думай, что говоришь! — он размахнулся, чтобы ударить. — Давай, ударь ещё! Честь, говоришь? Да какая у тебя честь! Это просто слова, со слов все герои! А на деле ничего, полный ноль. Так что не вешай мне лапшу на уши и сразу отпусти, герой ванильный, — парень замер от таких слов, а Пак, воспользовавшись моментом, выскользнула из его рук и дала ему звонкой пощёчины. Затем собрала свои вещи и вышла из комнаты. — Сможет он. Придурок. Может я и не беременна вовсе, — натягивая вещи возмущалась Сорин за дверью, — смазливый, самонадеянный, самовлюблённый критин. Бесит.