Мой гнев - твоя причина!

— Молодец, малой, — Юнги взял устройство и начал что-то в нём искать, — не хочешь работать моим личным хакером? Обещаю хорошую зарплату. Жить будешь у меня, как накопишь — переедешь в свой дом. Кормить и обеспечивать всем нужным тоже буду… Согласен? — Хм, можно, — согласился Чонгук, впервые за всё время слабо улыбнувшись. Так шли года. Чон рос с каждым часом. Из слабого мальчишки вырос настоящий, сильный парень. Крепкий, мускулистый и красивый «мелкий» всё чаще стал привлекать своего воспитателя. Неловкие прикосновения со стороны Чона сменялись резкими прыжками на спину в попытках забрать пульт или игровой джойстик. А малыш-зайка, смотрящий перед сном мультики, сменялся статным мужчиной, готовящим завтрак в фартуке, одетым на голый торс. Какой же милый и сексуальный одновременно. В последнее время Мин всё чаще ловил себя на развратных фантазиях с Чонгуком. И то ли ему казалось и он сошёл с ума, то ли это было действительно так, но Чон тоже поменялся. Стал показывать все свои лучшие стороны перед старшим. Юнги тогда и решил поговорить с Чонгуком. Именно тогда произошёл их первый раз. Всё было настолько трепетно, невинно и нежно, что казалось этому грешнику простили все грехи — он попал в Рай. Чонгук в душе натура нежная и чувствительная. Он смущённо перепинался с ноги на ногу под пристальным взглядом Юнги. Нет, слишком прямо он задал вопрос. — Ты притягиваешь меня больше остальных, — Шуга решил исправить ситуацию, начав со своего признания, — ты понравился мне любым, ты честный и чистый. — Ты тоже мне.., — младший перебил, выпалив первую часть разом на выдохе, а вторую уже на вдохе, — нравишься, хён. Их отношения похожи на свободные, но ревнуют друг друга нереально сильно. Чонгук не имел более связех кроме как с Юнги. А у Юнги их было наоборот много. Юнги был альфой, Чонгук — омегой. Чонгук постоянно устраивал скандалы по поводу юнгиной распущенности, что нередко заканчивались ссорами. Так было постоянно, но они не могли друг без друга, и поэтому постоянно каждый возращался и просил прощения. Когда младший узнал о связах Шуги с девушкой, просто вышел из себя. — А, сука, - кричал он, сжимая в руках волосы с такой силой, что казалось, он мог их вырвать. Чонгук закрывает ладонями лицо, а затем тянется за бутылкой алкоголя — глушит чувства этой горькой жидкостью. Он решил пойти другим путём и проучить характер старшего, тем самым заставив его контролировать свои желания по отношению к другим. Но всё пошло совсем не так и теперь он погряз в проблемах. А Мин как будто знал это. Не вспылил, не отругал — понял. Хотя его решение слишком жестоко. И сейчас, в очередной раз простонав от умелого языка мелкого, он понял это. Он обязательно предпримет что-то другое. Но потом… Сейчас он останавливает младшего и подходит к туалетному шкафчику. Достаёт от туда баночку смазки и возвращается обратно. — Давно у нас не было в уборной, не так ли? — шепчет он, пачкая обильно пальцы в слизкой жидкости с приятным запахом. Чонгук уже знает, что делать, поэтому опускается на колени, вставая в коленно-локтевую, и оттопыривает манящую попку. Одной рукой Юнги снимает с него одежду, другой уже просовывает в омегу палец. Колечко мышц тугое — секса у них не было продолжительное время из-за работы; но тем не менее растягивается оно быстро, а Чон уже начинает тихо постанывать. Он тянется рукой к своему члену, но Мин останавливает его. — Нет, малыш, — сурово запрещает он, приставляя ко входу пульсирующий толстый член, и входит резко, по самое основание. Чонгук вскрикивает, но в ту же минуту уже стонет. Слишком приятно. Он так ждал этого. Юнги двигается быстро. Быстро выходит и так же быстро заходит, не забывая о нежный поцелуях в шею и спину. Слабое и самое чувствительное место Чонгука — поясница. И именно этой части тела альфа уделяет больше всего внимания: целует, кусает и тут же зализывает, проводит холодными пальцами, слегка касаясь кожи. Омеге безумно хорошо от таких ласк. Он «расплывается» по полу и протяжно стонет. Юнги сходит с ума, перед глазами постоянные звёзды, поэтому он всё делает с закрытыми глазами, так ещё лучше — чувства обостраяются многократно. Он кончает, едва успев выйти из младшего, проводит несколько раз рукой по своему члену и, опираясь на спину Чона, надрачивает партнёру. Руки Мина всё ещё холодные, от чего омега кончает сразу же. До крови кусает губы и окончательно падает на пол. Сверху на нём Мин, он тянется к его губам, слизывает кровь и смачно целует. — Я люблю тебя, — шепчет Чонгук и обнимает Юнги. — И я тебя, — его шёпот отличается заметной хрипотой, — не хочу, чтобы вы жили вместе. — Я тоже. Кажется, я совершил большую ошибку..? — Не такую как я. Что нам делать? — Позже, — вздохнул Мин, он обнял младшего и поднялся с ним с пола, — надо принять душ, не думаешь?

***

— Что нам делать? — Я ещё не придумал, — протяжно вздыхает он и делает большой глоток любимого американо. Юнги любит кофе, любит Чонгука, а от кофе, приготовленного Чонгуком кайфует. Чонгук это знает и, естественно, готовит ему этот волшебный напиток. Он любит наблюдать за довольным старшим: как тот расплывается в кошачьей улыбке, как прищуривает глаза, как слегка подрагивают его ресницы, руки крепко охватывают кружку, грея вечнохолодные пальцы. — Юнги. — М? — он отрывается от кружки и внимательно смотрит на Чонгука. — Я тебя люблю, —улыбается. — И я тебя люблю. — Может, — в миг он становится серьёзным, — нам рассказать ей о нас. — Это плохая идея. — Ты же сам говорил, что она хорошая. Если человек хороший, он поймёт. — Нет, Куки, она не поймёт. Не всем хорошим людям свойственно понимать! — Мин сжал кружку, — а плохим и подабно. — Тогда я дам ей денег на аборт. — Это её первая беременность. Мы должны подумать и о ней. Если сделает аборт, то, возможно, не сможет больше иметь детей. — Тогда я буду платить ей алименты. — Это жестоко. — А что тогда? — Я не знаю. — Я знаю, — в разговор вмешалась Сорин, — я уйду. И алиментов мне не надо. Я сама справлюсь. Это мой ребёнок. — Ты совсем? — подскочил Юнги, — Ты не поставишь его на ноги. Ребёнку нужен отец. — Такой не нужен! — И что уйдёшь? — сказал Чонгук, — о чём ты думаешь? Твой ребёнок? Это такой же мой ребёнок. Ему нужен отец и пускай я не лучший вариант, но я готов взять такую ответственность на себя! — Готов? Хм. А кто-то минуту назад доказал обратное! Ты не готов, Чонгук. Для тебя это игра! Ой, ребёночек родился. Ты слишком мал для этого. — Стойте! — прервал их Юнги, — ты слышала весь наш разговор? — Какое это имеет значение? — Большое. Если ты слышала всё, то должна была заметить, что.. — Что вы геи? - перебивает та. — Да… Э-э-э… Нет. Ну, то есть да. Мы с Чонгуком состоим в отношениях. Поэтому ему так сложно принять это решение. — А я его не заставляю! — Я уже принял его, — Чонгук кипит. Бьют по его достоинству, бьют по-живому.

***

— Может и подвиг, — Чонгук сел к Юнги на колени и прошептал ему: «Спасибо!».

***

— Поздравляю, папаша, у Вас тройня! Два мальчика и девочка. Детишки здоровенькие, крепенькие. С мамой тоже всё в порядке, — быстро протароторила заученную фразу медсестра и ушла. — Юнги, — Чонгук крепко сжал руку старшего, — кажется, мы стали первыми родителями-парнями. — А-ха-ха, — Мин засмеялся, — папаша, переволновался? Не ты же рожал! — Но всё же.