Обними меня, не отпускай...

Утро началось ужасно. Проснувшись от жуткой головной боли, Паша уткнулась взглядом в потолок. Первым делом она посмотрела вокруг себя. Комната знакомая, значит, дома, что уже радует. Девушка лежала на кровати и смотрела в потолок, вспоминая события вчерашнего вечера. Головная боль усиливалась. Вдруг Паша поняла, что лежит под одеялом в нижнем белье. Она подняла край одеяла и, оторвав голову от подушки, посмотрела на тело. «Что? Кто раздел меня? Уф, что было?» — девушка кинула голову обратно на подушку, и режущая боль стрельнула в висок, заставляя скривиться. Упираясь о кровать руками, Орлова осторожно привстала, тошнота усиливалась, а головная боль пульсировала, сообщая о том, что нужно ее подлечить. Став в полный рост, девушка сделала пару шагов в сторону выхода и уперлась одной рукой о шкаф, который послужил отличным ориентиром. Другая рука машинально взялась за голову. Паша тяжело выдохнула. — Да, пить мне много нельзя, — прохрипела она и поплелась в ванную. Проходя мимо кухни, девушке показалось, что кто-то там сидел. Она с трудом повернула голову влево и ужаснулась. — Доброе утро! — за столом обнаружился Быковский и что-то пил из ее любимой кружки, как ни в чем не бывало. Пашка, то ли от стыда, то ли от ужаса, а может быть, и от всего, что сейчас бушевало внутри неё, скрылась в ванной комнате. Приведя себя в божеский вид, она вошла на кухню и направилась к столешнице. — Чай? — Паша робко взглянула на Платона, который уже перешел к яблоку. — Что чай? — Платон листал что-то в телефоне, не обращая внимания на перепуганную девушку. — Чай будешь? — Орлова уже налила себе чай покрепче и, чтобы не встретиться глазами с Быковским, думала, что бы еще сделать. — Нет, я кофе уже пью, — он мельком заглянул в чашку и вернулся к делу. — Кстати, милая вещица, — он ухмыльнулся и осмотрел чашку, на которой был изображен кот с собакой с надписью «Жизнь прекрасна, удивительна, если выпить предварительно». — Ну, и как твоя жизнь после вчерашнего? — он осмотрел девушку с ног до головы и засмеялся. — Да что-то не очень, — Паша поежилась и села за стол. Ей было неудобно спрашивать о вчерашнем вечере, ведь, возможно, ничего и не было. Спустя минуту молчания она все же решилась задать вопрос. — А что вчера было? — Четверг, — Быковский поджал губы, думая, что за странный вопрос задала его коллега. — Да, но я не об этом… — Вчера мы отмечали закрытие сложного дела… — А еще? — Пили… — Еще? — Ели. — Еще? — Паша не желала останавливаться и ждала нужный ей ответ. — Ты перебрала, и я отвез тебя домой, — он отрезал себе кусок яблока и съел его. — И? — И вот ты сидишь передо мной и задаешь странные вопросы, — Платон возмутился и допил чай. — Я не помню ничего, — Паша смущенно опустила голову. — Я это уже понял, — он засмеялся и поставил чашку в раковину. Облокотившись о столешницу, он посмотрел на подругу. Паша повернулась к нему лицом и побледнела, когда увидела, что Платон не отрывает от нее взгляда. — Ладно, увидимся в офисе, — он снял со стула куртку и, накинув на себя, подошел к Орловой и склонился над ее лицом. Паша в недоумении отстранилась, но Платон, обхватив теплыми руками ее лицо, легонько коснулся губами лба. — До встречи, — он улыбнулся и направился к выходу. Паша застонала и хлопнула себя рукой по голове, от чего сразу же скривилась, ведь голова еще не прошла. В офисе она не могла работать. Вся эта ситуация не выходила у девушки из головы: Платон, утром, в ее доме пьет чай, целует ее в лоб, пристально смотрит, и это все после ночи, которую она не помнит. По коридору с папкой в руке шел Быковский, что-то вычитывая с серьезным видом. К нему с лицом, как у объевшегося сметаной кота, подбежал Тим и выхватил папку из рук. — Что ты там с нашей Пашкой ночью делал? — опер посмотрел на него уставшими глазами, не понимая, что хочет от него Румянцев. — Ты не знаешь? — с удивлением произнёс Тимофей и хлопнул парня по плечу, тот лишь помотал головой. — Паша все утро ходит и спрашивает о вчерашних посиделках. С чего это? Ты же ее отвозил? — голубоглазый смотрел на товарища в ожидании ответов. Быковский, ничего не понимая, скривился. — Да, и что? — Платон, ничего не понимая, скривился. Тим увидел направляющуюся к ним Пашу и, не дождавшись интересующего его ответа, ушел, оставляя их наедине. — Привет, — Паша наигранно улыбнулась коллеге. — Давно не виделись, — Быковский сложил руки на груди и ждал вопросов от девушки. — Новое дело? — она глянула на папку, которую Платон держал в одной руке. — Нет, старое, ты что-то хотела? — Эм, нет, просто поздороваться, — Орлова потерла руки и начала отходить от парня, но, потоптавшись на месте, вернулась. — Было? — она замерла на месте и периодически опускала голову, чтобы не встретиться глазами с Быковским. — Что было? — Ну, ночью было? — через мгновенье он понял, что так хотела спросить девушка утром и почему она с приходом на работу всех расспрашивала о вчерашнем вечере. Платон опустил голову и засмеялся. В ту же секунду ему пришла идея, и он, посмотрев на Пашу, задумчиво улыбнулся и погладил ее по руке. — Паш, все было прекрасно, не переживай, — он подмигнул ей и ушел, по пути сгорая со смеху. Весь день девушка ходила, как в воду опущенная. Она не знала, как вести себя в такой ситуации: переспать с парнем, и ничего об этом не помнить. Если эта ночь была ошибкой, то нужно все объяснить Платону, да так, чтобы он не обиделся. А если нет? Что, если не было ошибки? Ей нравился Платон, и она хотела бы с ним отношений, но не о таком начале она мечтала — более теплом. День подходил к концу, а работникам САУ до вечера так и нечем было заняться. Наверное, под конец рабочей недели все преступники решили отдохнуть и набраться сил для новых преступлений, но не только им нужно было отдохнуть. В офисе, где из живых людей остались только охранник и Громов, который, бывает, сидит допоздна в своем кабинете и пишет отчеты вышестоящему начальству, сидела еще Орлова, что-то набирая на компьютере. Посмотрев на время, девушка ужаснулась. Ей давным-давно пора домой. Так как метро уже было закрыто, девушка не особо и торопилась покидать работу. Медленно собравшись, она вышла из офиса. За ограждением стояла машина Платона, поэтому, дабы не встретиться с ним, она решила незаметно обойти здание, но не успела. Быковский окликнул ее, уже покинув машину, и направлялся к девушке. — Любим работать допоздна или меня избегаем? — Платон подошел к Паше, наблюдая за ее реакцией. Глаза девушки бегали в разные стороны, а сама она ощущала на себе пристальный взгляд Платона. — Платон, слушай, то, что было… — она все же решилась направить взгляд на собеседника и не отводить его некоторое время. — Ничего не было, — он засмеялся, потирая глаза, в которых выступили слезы. — В смысле? — Паша была шокирована, но душа успокоилась. — В прямом, — сдерживая смех, сказал он. — Ты перебрала, я тебя отвез домой. Не скрою — раздел тебя я, но не приставал, — он развел руками, увидев как Орлова начала наступать. — Скорее, наоборот, но все было под контролем, — он усмехнулся, вспомнив, как Паша пыталась соблазнить его, но упала на кровать и моментально отключилась. — Так меня еще никто не соблазнял, — Платон снова рассмеялся, а Паша взялась за голову. Ей было стыдно за свое поведение. — Да ладно тебе, с каждым бывает, все хорошо, — парень погладил ее по руке. — Да, и уснул я в кресле, если что. — А зачем нужно было мучить меня весь день? — она толкнула его в бок. — Ты просто такая смешная была, я не удержался, — он приобнял ее за талию и улыбнулся. — Прости. — Ты дурак! И ты в проигрыше! — она рассмеялась и легонько дала ему подзатыльник. — Из-за тебя я забыла про метро, поэтому домой везешь меня ты, — Орлова, поправив сумку на плече, направилась в машину Платона. — Да нет, как раз таки в выигрыше.