Блудный муж (рабочее)

— Папа вернулся! Папа вернулся! — радостно скакал по комнате пятилетний мальчишка. Лучи утреннего солнца слабо проникали сквозь запыленные стекла окон и ложились бледными полосками на потертую циновку. Папа рассмеялся, схватил мальчишку под подмышки и легко подбросил в воздух. У ребенка захватывало дух от этих полетов, и он радостно верещал. Утгерд сегодня встала гораздо позже обычного, благодаря бессонной ночи. Почему-то ломило суставы, будто перед дождем. Она быстро надела домашнее платье и вышла в зал, где к ней тут же подбежал радостный Олно и обнял ее своими маленькими ручками. Утгерд украдкой взглянула на мужа. Тот выглядел счастливым и улыбался. — Где Кетира? — несколько раздраженно спросила женщина. — Я привез ей пару новых книжек, она их читает. Утгерд повернула немолодое лицо в сторону комнаты детей и позвала свою старшую дочь. — Она во дворе, на сеновале, — заметил муж. — Ладно тебе, пусть читает. — У нее еще много дел, — Утгерд взяла сына на руки и пошла на кухню. — Натаскай воды, пожалуйста, я буду готовить. Она усадила сына на высокую табуретку и принялась растапливать печь. Ей до сих пор не верилось, что ее муж вернулся. С этой жуткой маской на лице и воняющий мертвечиной. Будто уже сам… Она отогнала от себя дурные мысли. Лишняя пара рук в хозяйстве всегда пригодится, особенно… рук мужа. Руки же хозяйки жили своей жизнью – резали, крошили овощи для рагу. Сын неотрывно следил за ее движениями, поглощенный процессом. Внезапно Утгерд услышала со двора шум, а затем и вскрик Кетиры. Нож упал на разделочную доску, мать бросилась во двор. Кетира сидела на прелой траве и прижимала к себе правую руку, невольно морщась. На землю сочилась кровь. Утгерд помчалась к дочери, на ходу запнувшись о ведро и разлив воду. Кетира улыбнулась матери. — Мам, не волнуйся, это ничего, — женщина подхватила дочь под подмышки и поставила на ноги. Колени девочки дрожали. — Ничего? Это-то ничего? — говорила женщина, трепетно прижимая дочь к себе. Затем повернула голову к мужу. — Что ты сделал? — Всего лишь показал прием с магией льда… Не волнуйся, я все заживлю. — Не смей пользоваться своей дрянной магией в этом доме, — женщина затряслась, будто в лихорадке. — Слышишь, не смей трогать моих детей своей… магией! — последнее слово она выплюнула, будто кусок гнилого яблока. — Успокойся… — Ты бросил нас на полтора года, а теперь пришел показывать свои фокусы, к тому же еще и опасные! — Утгерд завела дочь к себе за спину, держа ее за здоровую руку. — Мама! Женщина обернулась и увидела младшего сына, выбежавшего во двор без верхней одежды. Мальчик подбежал к ней, она схватила того за маленькую ладошку и повела обоих детей в дом. Тяжелая дверь захлопнулась. Мужчина остался стоять посреди двора, выдыхая облака пара. Пришлось заново набирать ведро воды. Когда он вернулся, в зале уже стоял аромат мясного рагу. Его жена хлопотала над дочерью, перевязывая той руку старыми бинтами. Женщина услышала его шаги, но даже не повернула голову. — Поставь ведра на кухне. Оленье рагу оказалось горячим и вкусным. Мужчина умял две порции, после чего жена отослала его нарубить дров. Утгерд собрала грязную посуду и сложила ее в кадку с горячей водой. — Мама, давай я тебе помогу, — в дверной проем зашла ее дочь. — Не надо, у тебя рука больная, — пробормотала Утгерд, вытирая полотенцем первую тарелку. — Так пусть папа вылечит, и я тебе помогу. — Нет, не надо. — Ты не хочешь, чтоб у меня была здоровая рука? Утгерд обернулась, стряхивая с рук капли воды. — Очень, очень хочу, солнышко. Но магия – это не выход, — она провела рукой по щеке дочери, оставив влажный след. — Магия еще никогда до добра не доводила. Кетира в ответ только фыркнула. Над поместьем сгущались сумерки. В этих местах ночь всегда наступает незаметно. Тяжелые еловые ветви шевелились, и в темноте было не очень понятно, то ли от ветра они шевелятся, то ли шепчутся. На небе воцарился кровавый Массер, освещая жутковатым красным сиянием деревянный дом. Мужчина сидел на расшатавшейся скамье на крыльце, и раскуривал трубку. Массер будто специально напоминал ему о том, о чем он стремился забыть, приехав к жене. На секунду ему показалось, что его руки по-прежнему отдают запахом крови. Он глубоко затянулся. Скрипнула дверь, и на крыльцо вышла жена, кутаясь в старую дубленку. Глядя на своего мужа, сидящего тут и смотрящего вдаль, она боялась, что тот может в любой момент сорваться и уйти, будто его и не было. — Почему ты здесь сидишь? Пошли в дом, не мерзни. — Да, сейчас… докурю трубку. Женщина вздохнула и села рядом, прижавшись к мужу. Она взяла его под локоть. Ей казалось, что если она не будет держать его, то тот в любой момент упорхнет, словно воздушный змей из рук ребенка. — Ты ведь не уйдешь? — он снова глубоко затянулся. Она понимала, что ждать ответа бессмысленно. — Давно мы так с тобой не сидели, глядя на звезды, — она положила голову ему на плечо. Мужчина наконец докурил и вытряхнул пепел из трубки. Они встали и вместе зашли в сени. Утгерд сняла дубленку и сложила ее на сундук, после чего заперла входную дверь. Однако когда мужчина хотел пойти к себе, она схватила его за локоть. — Пойдем ко мне. Он не посмел отказаться. Муж и жена лежали на двуспальной деревянной кровати. В темноте не было видно их лиц, но женщина взяла его за руку. Она слегка повернула к нему голову. — Я скучала по тебе. — Я тоже. — Врешь? — Никогда. Она перевернулась на правый бок, лицом к мужу. Теперь их носы почти соприкасались. Его - шелушившийся и расчерченный шрамом и ее - обветренный и с небольшой горбинкой. Цвета глаз было не различить. Она взяла его руку и провела пальцами по грубой ладони, по выступающим венам на руке до локтя и снова спустилась к ладони. Будто заново ощупывала то, что некогда принадлежало ей. Затем положила его ладонь на свою грудь. — У тебя были другие женщины? — Нет, — соврал он. — Ни одной. Она поцеловала его.