It's not a lake. It's an ocean.

Я так просидела примерно до обеда, давая своей голове освоить и переварить все, что случилось со вчерашнего вечера. И чем больше я об этом думала, тем больше появлялось вопросов, которые просто требовали немедленных ответов. Голова раскалывалась от боли… Или от мыслей? В любом случае, я не могла больше ее терпеть, поэтому еле встав на ноги, я поплелась на кухню. Села на стул и вновь погрузилась в мысли. Том жив… Или нет? Ох, где же эти чертовы таблетки? Разозлившись, я отправилась, наконец, наверх, чтобы все-таки выпить обезболивающее. Голова немного кружилась, поэтому выпив таблетки, я легла на кровать. И тут же пожалела. Она ведь была все еще мокрая с ночи. Да и одежда полностью не просохла. Черт. Нехотя, я встала с кровати и поменяла белье, переоделась в сухую одежду и спокойно прилегла на кровать. Спать не хотелось. Мой мозг слишком был занят мыслями и догадками, чтобы просто так взять и отключиться. Но вот мой желудок явно был недоволен тем, что я пропустила завтрак и обед. Недовольное урчание все же заставило меня вновь встать и спуститься вниз, чтобы что-нибудь перекусить. Весь оставшийся день прошел на автомате. Думала я только об одном. Поскорее настали бы сумерки. Поскорее бы стемнело. Ведь он обещал прийти, когда стемнеет. Обещал. А значит придет. Если раньше я спокойно всего дожидалась, то сейчас я считала каждую секунду, до наступления сумерек. Я даже залезла в интернет, чтобы точно узнать, когда сядет солнце. Я словно одержимая сидела и смотрела на часы. Время так долго тянулось. Стрелки часов будто сговорились и медленно шли вперед. Я нервно ходила из угла в угол, меряла шагами кухню и гостиную домика. Несколько раз выходила на улицу, обходила дом вокруг и возвращалась внутрь. Пыталась себя чем-то отвлечь, но все попытки проваливались с треском. Мне не удавалось и на секунду заставить мозг не думать об этом. «Сумерки, сумерки… Ну скорее же, наступайте» — как молитву повторяла я снова и снова. И чем ближе подходило время захода солнца, тем больше меня охватывала паника. А вдруг он не придет? Вдруг мне все это показалось, и я просто все это придумала? Нет, я касалась его, он был реален. А значит придет. Должен прийти. Только должны почему-то наступить сумерки. Как это связанно, Том не объяснил. Но если он придет. Я обязательно расспрошу обо всем. Солнце понемногу начало скрываться за горизонтом. Медленно сумерки вступали в свои права. Я сидела в спальне и дожидалась Тома. Сейчас он должен прийти. Он обещал. В комнате стало совсем темно, и я решила включить свет. Сев снова на кровать, я посмотрела в окно. Стемнело уже достаточно, чтобы он появился. Я уже начала переживать, что он не появится, как вдруг я услышала печатную машинку в кабинете Тома. Я быстро встала и направилась туда. Открыв дверь, я увидела Тома. На сердце сразу же стало легче, и я широко улыбнулась. Я вошла в кабинет и потянулась к переключателю, чтобы включить свет. — Не трогай! — резко развернувшись, прокричал Том. Испугавшись, я резко отдернула руку от кнопки и посмотрела на него. Руки непроизвольно начали трястись. Что на него нашло? — Прости… — тут же осекся брат и виновато улыбнулся. — Я не хотел тебя напугать. — Но ты напугал. — Уже взяв себя в руки, произнесла я и подошла ближе. — Я думала, ты не придешь. — Я не мог не прийти. — Он развел руки, приглашая его обнять. И естественно я быстро подошла ближе и обняла его. — Как я мог обмануть мою тыковку. — Ну, хватит. — Сделав вид, что я разозлилась, я обняла его еще крепче. И только сейчас я заметила, какой он холодный. Что же с ним происходит? — Ладно, больше не буду. Возможно. Я отпустила его и легонько стукнула по плечу. Он засмеялся и пригрозил мне пальцем. Все было так хорошо. Столько воспоминаний из далекого прошлого всплыли в моей голове. Все наше детство. Как я постоянно его била, а он терпел до последнего, а если я не успокаивалась, начинал меня щекотать. — Ты ведь знаешь, что будет, если ты не прекратишь? — Ехидно ухмыляясь, Том посмотрел на меня и приподнял одну бровь. — Не смей. Я уже не такая маленькая. Смогу дать тебе отпор. — Гордо заявила я, и мы оба рассмеялись. Все было хорошо, но странно. Он погиб или нет? Что вообще происходит? И почему он избегает света? И тут я решила все-таки спросить его, в чем дело. — Ты мне расскажешь? Что с тобой произошло? После заданного мною вопроса, улыбка напрочь исчезла с лица моего брата. Он помрачнел и направился в спальню, но остановился. — Выключи, пожалуйста, свет. Я быстро вышла из кабинета и выключила свет в спальне. Он вошел, подошел к прикроватной тумбе и взял оттуда рамку с нашим совместным фото. Горько улыбнулся и повернулся ко мне. — То, что я утонул — это правда. — Но как тогда ты тут оказался? Хочешь сказать, я спятила? — Я, конечно, помнила об этом, но все происходящее ну никак не могло существовать в одном месте. Он здесь, он реален, но он мертв? Что за бред? — Нет, ты не спятила. Просто есть причины, по которым я могу находиться здесь. — Было видно по нему, что он с трудом это рассказывает. Но мы оба понимали, что это необходимо. И мне, и ему. — Тогда в чем дело? И почему ты так опасаешься света? И тут он начал свой рассказ. Что в глубинах озера Колдрон есть некая сила, которая и поддерживает что-то наподобие жизни в моем брате. Дает ему право на некое существование, но только в пределах озера, в этом домике и без света. Свет разрушал силу. И если свет хоть как-то коснется его, он исчезнет навсегда. С каждым сказанным его словом, я была ошарашена все больше и больше. Это что какая-то магия? Что это такое? Столько вопросов опять толпились в моей голове. Я смотрела на него и не верила его словам. Но тогда с таким же успехом я могла не верить и своим глазам. Ведь он был здесь, а значит то, что он говорит — это правда? В конец запутавшись, я встала и подошла к окну. Ночь полностью окутала маленький островок на озере, и только бледная луна пыталась пробраться сквозь густые тучи, что скопились над Брайт Фоллс. Вся информация смешалась в голове, и было так странно на душе. Смятение все больше распространяло свои щупальца по моему сознанию. Как вообще такое может быть? — То есть, ты хочешь сказать, что ты мертв, но и в тоже время жив благодаря какой-то магии? — Это был единственный вопрос, который более-менее четко сформулировался у меня в голове. — Я бы не назвал это магией. Но да. Это так. — И как долго это будет продолжаться? Тебя можно как-то спасти от нее? Чтобы ты вернулся? Раз эта сила может дать тебе такое существование, значит, и может дать тебе полную жизнь. — Не совсем. Я связан с ней. — Как это понимать? — Я пишу, поэтому и существую. Чтобы она работала, нужна творческая личность. Желательно писатель. Иначе ничего не выйдет. — То есть, ты пишешь о том, что можешь жить в этом домике и только после сумерек? — Да. — Коротко ответил Том и положил на место нашу фотографию на тумбу. — Ну, тогда напиши, что ты ожил, я не знаю, что ты спасся, что ты… — я не знала, что еще предложить. Но ведь он писатель, он должен что-то придумать. Ведь этим он занимался всю свою жизнь. Писал, придумывал. Неужели он не может придумать что-то для себя? — Черт возьми, Том, ты писатель. Ты ведь можешь написать что угодно. — Могу. — Тогда в чем проблема? — От осознания того, что он за весь этот целый год мог себя спасти и не сделал этого, разозлили меня. — Почему ты до сих пор ничего не сделал? — Потому что не могу покинуть ее. Я ведь сказал, что связан с ней. И чтобы я смог выйти отсюда, мне нужен писатель, который сможет написать об этом. — Что ты хочешь этим сказать? — Догадка, которая родилась в моей голове, мне совсем не нравилась. Я не хотела произносить ее вслух. И очень боялась, что Том скажет именно ее. — Мне нужен писатель вместо меня, что останется здесь и будет также давать жизнь этой силе. Она меня просто так не отпустит, потому что я без нее не существую, как и она без меня. — Мои догадки он подтвердил. Том так спокойно об этом говорил, что мне стало страшно. Неужели он готов погубить человека? — Ты предлагаешь убить какого-нибудь писателя? — с опаской спросила я и молилась, чтобы он ответил отрицательно. Но, увы, он кивнул головой, давая понять, что вопрос я задала правильно. — Погоди, но ведь это неправильно. Нельзя просто так взять и утопить человека. — Я знаю. Ты просто задала вопрос, я тебе на него ответил. Я не говорю, чтобы ты кого-то убивала. — Он подошел и взял мое лицо в свои ладони и посмотрел мне прямо в глаза. — Ни в коем случае. — Но должен же быть какой-нибудь другой способ. Что угодно… — снова наружу стали проситься слезы. Было так обидно и больно. — Прости, но его нет. — Он улыбнулся и обнял меня. — Мы можем и так видится. Правда, только ночью. Но думаю, это лучше, чем совсем ничего, ведь так? Я ничего не ответила и лишь сильнее его обняла. Он прав. Это лучше, чем ничего. Пусть все так и будет. Единственное настораживало, долго ли такое будет продолжаться? Но этот вопрос я не решилась задать. Уж слишком сегодня было много переживаний. Может, потом я как-нибудь спрошу его об этом, а сейчас ничего не хотелось больше слушать ни об этом озере, ни о силе, что таилась на дне озера. Ни о чем подобном. Поэтому оставшееся время до рассвета мы проболтали обо всем, о чем могли. Вспоминали, смеялись… Это были лучшие часы за этот год. И я была несказанно рада, и в какой-то степени благодарна силе, что давала возможность видится с ним. Но как только солнце начало выходить из-за горизонта, Том попрощался и сказал, что снова придет в тоже время. В этот раз я спокойно отпустила его. Теперь меня не одолевал страх, что он снова пропадет.