Соловей Хоук. Мозаика

9:34 года Дракона, Киркволл       Лорд Гаррет Амелл, Защитник Киркволла, единственный маг, которому Станнард позволяла свободно разгуливать вне Круга, сидел в гостинной собственного поместья и ненавидел Город Цепей. Проклятый Киркволл отобрал у него все, что было ему дорого: средний брат заразился скверной на Глубинных Тропах, единственная сестра стала узницей Казематов, маму убил сумасшедший малефикар, а горячо любимый младший брат, понимающий его с полуслова, пал жертвой магички. Иногда Гаррет всей душой ненавидел магию.       Хлопнула дверь.       «Андерс», — с тихой нежностью подумал новоявленный Защитник.       Он не готов был общаться ни с кем другим. Просто не мог. Только целитель не вызывал у него глухого раздражения, того и гляди готового вспыхнуть жуткой огненной яростью.       Раздались голоса и мужской смех, а в Гаррете медленно поднял лобастую голову зарождающийся гнев.       Как смеют они веселиться, когда Диркана больше нет?!       Дверь распахнулась, как от пинка, что только добавило дров в костер разгорающегося раздражения огненного мага — ведь именно так любил делать его младший брат, пока мама не видит. В гостинную ввалился парень в плаще, держащий на руках Ирвинга.       — Фенрис, тащи ее сюда, — незнакомец, не снимая плаща, сгрузил бесчувственного эльфа на диван и прошлепал босыми ногами к фальшивой панели, где Диркан держал вино и свое любимое антивианское бренди.       — Ты кто такой? — глухим от гнева голосом спросил Защитник.       Да, он был ранен, он сейчас находился не в лучшей форме, но поджарить нахала он мог всегда!       — А? — от резкого движения капюшон слетел с головы.       Рыжие кудри, скуластое лицо, лукавые зеленые глаза. Диркан?!       — Гаррет, братишка, да ни хера ж себе! Ты что, под самосвал попал?       — Аришок вызвал его на kata-shok, бой до смерти, — Фенрис с несвойственной ему аккуратностью устроил Мерриль на другом диване. — Амеллу еще повезло, что кунари достал его только одним топором.       — И ты молчал! — столь похожий на брата парень всплеснул руками, и стало понятно, что под плащом на нем ничего нет. — Да где Фай бродит?!       — Здесь, хозяин! — сунулся в дверь мальчишка с охапкой одежды. — Сейчас сюда еще вина принесут.       Рыжий скинул короткий для него плащ и натянул штаны.       — Я. Задал. Вопрос, — все еще спокойным голосом проговорил Гаррет. — Кто ты такой?       — Диркан Хоук, — знакомо дернул губами парень. — Извини, но документы я с собой не захватил. Свидетельства Фенриса и этих чудиков тебе хватит или нужно, — он неопределенно повел рукой с зажатой в кулаке рубашкой, — еще что-нибудь?       Гаррет чуть поерзал в кресле. Переломанные кости мерзко чесались, волнами накатывала слабость от потери крови, да и раны того и гляди опять откроются… но Андерс почему-то наотрез отказался лечить все сразу. Гаррет верил целителю, поэтому молча терпел боль.       — Как? — он не знал, чему верить — своим глазам, говорящим, что перед ним любимый брат или тем же глазам, видевшим, как Диркан сгорел в темно-зеленом пламени около суток назад.       — Спроси чего полегче! — такая знакомая гримаса появилась на лице парня. — Кто из нас маг, в конце концов?       Он встал перед диваном и задумчиво почесал щеку. Качнулся с пятки на носок, как всегда делал Диркан, размышляя, а потом прищелкнул языком, что-то решив для себя.       — Так. Перетаскиваем наших болезных в гостевые комнаты, не хрен им в гостиной валяться… Не чужие. Фай, проследи, чтобы у них все было.       — Хозяин, а можно мне поспать? Я всю ночь на ногах, устал, — жалобно попросил эльф.       Тот кивнул.       — Ладно. Иди, — он проводил мальчишку взглядом и сочувственно посмотрел на Гаррета. — Как ты, братиш?       Отступник молча смотрел на него тяжелым взглядом, а потом снял с шеи небольшой флакончик темного стекла. После трагической смерти матери Гаррет взял у каждого члена семьи — сложнее всего было добыть кровь у близнецов: за Бетани тщательно следили, а Карвер был постоянно в патрулях — немного крови. Зато теперь он мог найти любого из них.       — Логично, — развалился в кресле напротив двойник Диркана.       Он не удивился и не испугался. И он явно знал, что это такое.       Не отрывая взгляда от приложившегося к бутылке парня, Гаррет открыл крышку. Кровь тоненькой струйкой потянулась вверх. Тут же накатила слабость, тревожно заныли сломанные ребра. Кажется, у него открылась одна — или несколько — ран.       Андерс будет недоволен.       Плевать. Он должен узнать, кто это такой. Послушно отозвалась на магию алая кровь.       В душе рыжего было облегчение вперемешку с тоской. Он радовался возвращению — что за «возвращение»? откуда он вернулся? — и горевал о потерянной семье и друзьях. Гаррет видел высокие дома — в них живут люди — впивающиеся в серое небо; черный камень — асфальт — под ногами; безлошадные яркие повозки — машины, бензин опять подорожал, а цены на нефть упали; людей в странной одежде кричащих цветов — синтетика, от нее кожа чешется; подземные залы, как на Глубинных Тропах — метро; бьющую по ушам музыку и режущий глаза свет. Женщина с усталым лицом — мама, как ты постарела, разве у тебя была эта седина, это из-за меня — коротко стриженный мужчина со стальным взглядом — отец, папа, почему ты мне не сказал про Кира, я бы сбежал из больницы, я бы успел. Поле с серыми камнями — кладбище — здесь похоронены — что значит «похоронены»? Разве тела не сжигают? — самые близкие: рыжий парень с бледным лицом — Кир, Кирька, чертов умник, почему ты всегда прав, какого хрена ты умер — и темноволосый парнишка, что устало закатывал глаза — «Дэн, ты неисправим», «Головой думать не пробовал?», «Я не пью, ты же знаешь» — они все здесь, под слоем земли — это я виноват в их смерти. «Дэн, не парься», «Пойдем прогуляемся», «Что ты киснешь?»— широкоскулый парень — Макс, друг, он учится в другой группе — откидывает волосы со лба: «Дэн, я хочу помочь»; разноцветные круглые камешки — таблетки — принимать три раза в день после еды, «Они помогут тебе, Дэн, держись». Расселина в скале, пол в каменной крошке, Мерриль, зеленые глаза, до краев полные неистовой надежды. Сложный выбор: мама, папа, Макс — там, Фенрис, Гаррет — здесь. Что же мне делать? Я решил.       Гаррет не знал этого человека. Совсем.       Но тем не менее, это был он. Диркан. Его брат.       — Кто ты? — собственный голос был непривычно хриплым. — Что значит «телефон»?       Диркан — Дэн? Дима? Иволгин? Как его зовут на самом деле? — равнодушно отхлебнул бренди:       — Прочитал?       Он знакомым жестом потер переносицу — так делает Кирь, охрененски смотрится, я тоже так хочу, я научусь — и прямо посмотрел в глаза магу:       — Средство связи. В небо запускается спутник, который накрывает какое-то количество земли под собой сетью… Там радиосигналы как-то еще идут, отражаются вроде от спутника, а потом передаются в телефон непосредственно. Такая штучка размером с ладонь. Но ты ж не об этом спрашивал, да?       — Что ты такое? — Гаррет не слушал объяснения демона? брата? незнакомца, что притворялся родным? Он хотел получить ответ на свой вопрос, а магия крови гарантировала искренность собеседника.       — Человек, — почесал пробивающуюся щетину парень и отсалютовал Защитнику бутылкой. — Твое здоровье, брат!       — Не смей меня так называть! — мгновенно вскипел Амелл. — Ты не имеешь никакого права на это!       Знакомый незнакомец удивленно поднял брови.       — Ну ОК, не буду. А почему?       — Ты лгал нам!       — Бра… Гхм! Гаррет! Ты представь себя на моем месте — жил себе нормально до двадцати лет, а потом — бац! — и ты оказался хер знает где ребенком. Вот ты как бы на это среагировал?       Защитник краем глаза отметил, как резко подобрался Фенрис. О, значит эльф тоже этого не знал?..       — Почему ты не сказал отцу или мне?       Диркан преувеличенно серьезно уставился в потолок.       — Языковой барьер, слышал о таком? — он ехидно посмотрел на мага. — Если ты не помнишь, я первые года два только и делал, что язык учил. Или ты думаешь, что в России говорят на торговом?       — А потом? Не говори мне, что у тебя не было возможностей!       — Нууу, после того, как дядя Малкольм доступно объяснил мне про Тень и демонов, у меня как-то поубавилось желания откровенничать. Спорим, он бы расценил меня, как случай необычной одержимости, и сдал бы храмовникам? А мне, знаешь ли, жить было охота — а не сдохнуть под ножом вивисектора из Круга.       — А почему не сказал мне? Я достаточно лояльно отношусь к одержимым — и Андерс тому примером.       — А к тому времени я уже перестал думать об этом. Знаешь, простейший график — усилия-эффект — говорил о том, что мои шансы проснуться в Питере стремятся к нулю. Вот если бы я был магом, тогда да… Я где-то с момента переезда в Лотеринг выкинул все это из головы и стал жить сегодняшним днем.       Гаррет молчал. Диркан говорил логично и правильно, но на грудь мага давило ощущение предательства. Его предали, ему не доверяли. Было больно и горько.       — Ты вообще не собирался говорить, да?       Диркан сделал большой глоток бренди.       — Ага. Гаррет, а чего ты бесишься-то? Это как если бы Фенрис спрашивал меня о моих прошлых пассиях. Какая, к черту, разница? Я же сейчас здесь. Я же, mallacht, вас выбрал, а не их.       — А пьешь тогда чего? — тихо спросил Фенрис, до этого недвижимой тенью стоявший за спиной Соловья.       — Я пью за упокой души веселого парня Димки Иволгина, который умер сегодня днем. Потому что мой дом — здесь. Моя семья — вы. А родители, я надеюсь, переживут.       Он опять приложился к бутылке.       — Так что сегодня я напьюсь в сопли… Твое нежелание называть меня братом значит, что мне пора собирать вещички, ммм? — он вопросительно посмотрел на Гаррета уже чуть осоловевшим взглядом.       Защитник с легким стоном потер лоб. У него начинала болеть голова.       — Это тяжело переварить.       — Кто спорит, брат. А, извини. Я привык считать тебя братом. Сложно будет переучиваться, — он встрепенулся и повернул голову в сторону молчаливого эльфа. — Фенрис, у тебя ко мне те же претензии?       Тевинтерец дернул уголком губ.       — Нет. Мне все равно, кем ты был, если это был ты.       На губах Диркана расцвела нежная улыбка.       — Чудо мое лириумное…       — …Но я хотел бы знать, как тебя называть.       Диркан рассмеялся:       — «Что в имени тебе моем? Как розу не назвать, останется она лишь розой»*… Или что-то вроде этого. Зови Дирканом, мальчик Дима сегодня умер.       Фенрис молча кивнул.       А Гаррет, наконец, смог отпустить кровь. Он узнал все, что хотел — в словах его собеседника была искренность, он и не думал лгать — и теперь просто не знал, что с этим делать.       Новоявленный Защитник Киркволла молча смотрел, как напротив него планомерно надирается рыжий лучник.       А ведь Фенрис прав. Неважно, кем он был. Он всегда заботился о Хоуках по мере сил, влезал во все неприятности и делил тяготы вместе с ними. В конце концов, он вернулся к ним. Он — Диркан Хоук. Брат. И неважно, как его звали раньше.       Гаррет откинулся на спинку кресла и прикинул, хватит ли у него сил снять похмелье у шебутного братишки завтра утром.