Если люди далеко, их объединяет небосвод

Тсунаеши, напряженно замерев, оглядывал масштаб того, что натворил, не забывая держать маску улыбки на лице. Парня вот вообще не прельщало то, что тот долбанный репетитор сейчас смотрит на него с таким ошарашенным выражением лица; что Нао смотрит на него, почему-то как на предателя; преданная и недавно обретенная тройка Хранителей замерли у входа и старательно делали вид, что они тут вообще не при чем; а особенно его не удовлетворяло то, что Мукуро, смотрящие в его спину Кен и Чикуса, как-то резко сменили ошарашенность на враждебность. Нет, а что ему, Тсуне, надо было делать, когда он узнал о побеге этой… этой!.. нездоровой на всю голову группе Экзотики?! — Что ты здесь делаешь, Тсунаеши? — наконец проговорил репетитор брата. Из-за прозвучавшего холода в голосе шатен почему-то сжался, опустил секунду назад гордо расправленные плечи и нахмурился. Но уже в следующий момент жесткая ухмылка расползлась по его лицу, когда ее обладатель вспомнил разговор с отцом. Так вот чего добивался папаша… Он хотел причинить мне боль, хоть и не физическую… Шумно вздохнув через плотно сжатый зубы, бывший Савада резко распрямился и совершенно искренне улыбнулся Мукуро, а потом, обернувшись к аркобалено, улыбка за какое-то мгновение сменилась на грустную усмешку. — Я в данный момент ничего. Просто стою. — Ты понимаешь о чем я, — уверенно протянул брюнет и скорее от какого-то приобретенного (или врожденного?) чувства опасливо потянулся к Леону. Увидевший это Тсу лишь понятливо ухмыльнулся, прикрывая глаза. Решив проигнорировать данную тему, Вихтенштайн обернулся к напряженному парню с трезубцем. — И почему мне кажется, что на данный момент ты просчитываешь то, как со мной бороться… или, наверное, убить? — грустно улыбается шатен, чуть наклоняя голову к обманчиво хрупкому плечу, из-за чего длинные волосы лезут ему в глаза и нос, но парень будто не замечает: его внимание обращено только на растерянного таким вопросом брюнета. — Естественно, — собравшись, отвечает Рокудо, наигранно неприязненного дергая носом. — Если судить по твоим действиям и исходящей опасности, то ты за них, — насмешливо кивнул головой иллюзионист в сторону замершего и так ничего и не понимающего Нао и напряженного, как и многие другие в этом помещении, Реборна. — Да и… — А вот тут ты ошибаешься. Я ни за кого, — жестко перебивает Тсуна, нахмуриваясь. Рокудо вздрагивает, улавливая настроение своего Неба. Похоже, он переборщил. — Тем более ты сам знаешь, что я никогда не буду за них. И ты знаешь из-за кого в первую очередь, — неприязненно дернув головой, отвечает парень, нервным движением пытаясь откинуть челку назад. Мукуро в очередной раз вздрогнул. По словам шатена можно было подумать, что он имеет ввиду того никчемного блондина, замершего позади него, но иллюзионист-то знал кого именно имеет ввиду. Вонгола. Лишь от одной мысли Рокудо скривился. — Тогда что ты тут делаешь? Я думал, ты поспешишь к своему братишке налаживать связь, а ты приходишь сюда, в самый разгар битвы с этим юным вонголенком, да еще и… Погоди-ка, ты!.. — внезапно осекся Рокудо, стреляя глазами на вздрогнувшего Нао. — Да быть того не может!.. — Именно, — кивнул шатен, начиная плавное движение в сторону иллюзиониста. Тсунаеши вновь усмехнулся и медленно, с явной издевкой проговорил: — Ты настолько помешался на своей мести, что не смог сопоставить легчайшую информацию, или, на крайний случай, мою бывшую фамилию и фамилию Нао? Или это я стал тебе не нужен? — Нет! — порывисто воскликнул парень, резко оборачиваясь и нечаянно разрезая острым концом копья щеку Тсуны. Осёкшись, он, будто пристыженный и уже сам себя осудивший кот, пробормотал, растворяя оружие в воздухе: — Извини… Мельком глянув на довольно глубокий порез на своей щеке, Вихтенштайн утер кровоточащую ранку рукой и вновь пронзительно уставился на неловко переминающегося брюнета. — Итак, — сложил руки на груди парень, прожигая взглядом смутившегося и потерявшего всю спесь Рокудо. — Объяснись. — Чего? — нахмурился иллюзионист, кидая взгляд на таких же опешивших Кен и Чикусу. Тсунаеши, заметив это переглядывание, чуть повернул голову назад, не отрывая глаз от замершего Хранителя, и сказал: — Кёя, Верде, отпустите их, — чуть подумав, добавил, так и не услышав еще одно шевеление. — Кё-ё-ёя, давай. Пожалуйста. Послышалось единственное недовольное цыканье языком от Хибари и усталый вздох ученого, но Облако все же подчинилось. Уже через пару минут Солнце и Дождь, чуть опасливо пригибаясь к земле, прошли к лидеру своей банды и встали по обе его стороны под пристальный взгляд карамельных глаз. — Ну, и? Я жду объяснений, — снисходительно кивнул парень, упираясь руками в свои бока. Тройка переглянулась. — Тсуна, — робко подал голос Кен, сам не понимая почему виновато почесывая затылок. — а можно сначала узнать: о чем ты? Тсунаеши, светлый и добрый, преисполненный внеземного прощения и наполненный до краев снисхождения к выходкам других людей (Реборн не считается — он вообще отдельная тема), прямо сейчас издал такой гневный рык, что даже Реборн немного вздрогнул — так шатен был взбешен. Уже через секунду из его глаз начали бить молнии… Э-э-э, точнее полыхать оранжево-красное пламя. — Как это о чем? — хриплым, но спокойным голосом проговорил сквозь зубы парень, пытаясь не убить наплывом эмоций своих провинившихся Хранителей. — Почему это вы здесь, а? И какого чёрта мне пишет Джагер, говоря что вы сбежали?! А?! Трио вздрогнули. Ну, что тут ответить? Ну сбежали они, и что? Чего сразу они-то?! Они вообще… Ну, вообще, короче. — Это вообще все Мукуро-сан придумал! — поспешил ответить после прошествия несколько минут молчания Кен, обвинительно тыкая указательным пальцем в подпрыгнувшего Рокудо. — Эй! Это не только я предложил! Вы тоже!.. — начал оправдываться иллюзионист, но тихий голос Чикусы сразу же решил исход «поединка». — Кен прав. Это все задумал и предложил Мукуро-сан. В тишине отчетливо послышался хруст костей. Мукуро медленно, как в каком-нибудь ужастике, повернулся в сторону взбешенного шатена, который медленным движением разминал свои кулаки в руках. Нельзя не отметить на симпатичном лице тонкую жилку, которая в данный момент бешено дергалась и, буквально, самоотверженно кричала: «бей гада!» — Да не так все было-о-о! — жалобно заканючил Рокудо, падая на пятую точку и мельтеша впереди себя руками.

Как все было.

Мукуро нервно дернулся, когда очередная капля воды разбилась о пол особенно громко. И найти источник неприятного звука было невозможно: настырная капля была именно в той камере, где раньше когда-то сидел шатен. От этой мысли иллюзионист громко вздохнул. Ну и где же его дорогой Тсунаеши-кун, а? И когда их уже, чёрт возьми, выпустят?! — Нас выпустят тогда, когда посчитают нужным, — счел нужным просветить Какимото, ковыряя дырку в полу возле угла решетки. Чикуса и раньше задавался одним вопросом: а почему их, собственно, посадили в одну и ту же клетку? Мукуро дернулся. Похоже он проговорил свои мысли вслух. — Но все же! — не сдался парень, подскакивая с кровати, на которой до недавнего времени сидел. Повернулся всем корпусом в сторону Кена и Чикусы. — Я уже соскучился по Тсунаеши-куну! А вы разве нет?! Кен шмыгнул носом и поморщился недовольно. — Ну, да, — вновь поморщился. — Кто же знал, что связь Истинных так обернется на дальних расстояниях, бьен. — Ты думаешь, что это из-за связи? — повернулся Какимото, изучая взглядом пристыженного Джошиму. Ну да, как же! Что-то не похоже на именно свойство Истинных. — Если ты и правда так думаешь, то ты самый настоящий дурак. — Эй, бьен! — возмутился Кен, подскакивая на месте. — Я просто немного ступил, но уже понял, что это просто мы привыкли к Ёши! И я понимаю, что… мы все хотим его увидеть и остаться с ним… Последние слова утихающий голос Кена потонул в полумраке камеры, но кто хотел — услышали. — Может, нам сбежать? — шутливым тоном и как-то по-грустному улыбнулся Мукуро. Чикуса и Кен переглянулись. — А давайте! Уже через четыре часа тюрьма Вендикаре лишилась троих заключенных не на добровольной основе.

***

— Ну это, конечно, я предложил… — в замешательстве проговорил Рокудо, посматривая на отвернувшихся (в прямом смысле) от него Хранителей. — Что?! — рыкнул не своим голосом Тсуна, сильнее приближаясь к парню. — Но я же шутил! Ну, а потом все как-то само так вышло! — уже буквально захныкал Мукуро и, плюнув на свою гордость, вцепился в штанину шатена и заканючил: — Ну прости, Тсунаеши-ку-у-ун! — и, на миг выйдя из образа, прошипел двоим подчиненным: — Я за вас просить не буду! Два раза повторять парням не надо было — они сами упали на колени чуть поодаль от Рокудо. А Тсунаеши было как-то побоку: он с остекленевшими глазами взирал на провинившихся Хранителей сверху вниз и совершенно ничего не хотел, кроме как врезать по совсем отупевшим головешкам своих Хранителей. И он уже почти исполнил свое самое заветное (на данный момент) желание, как услышал: — Тсунаеши, не калечь мне заключенных. Нам самим потом надо с ними… поработать. Все, как один, обернулись на звук. Перед ними стали три высокие фигуры в темных балахонах в пол со стоячими воротниками «аля-граф-дракула». На одной из таких фигур восседал ребенок на плече. — Бермуда… — проговорил парень, поворачиваясь к нему всем телом, когда цепкие пальцы Рокудо от неожиданности отцепились от его брюки. — Ты же знаешь уже, да? — Конечно. Это и по твоему поведению ясно, — хмыкнул основатель Вендиче, мимолетно кинув взгляд на замершего аркобалено. А тот в это время волновался, так как ситуация вышла из-под его контроля. Откуда Тсунаеши знает Стражей? — И какое наказание для меня? — с вызовом спросил шатен, твердым шагом направляясь к стражам. Бермуда вновь хмыкнул, но на этот раз задумчиво. — Лишение пользования пламени на… скажем, месяц, — бесцветно произнес «ребенок», следя за реакцией парня, на лице которого не дрогнул и мускул. Все в помещении, кроме самих Стражей, Тсуны и ничего не понимающего Нао, коллективно вздрогнули. Они не знали каково это — месяц без пламени, но все равно перспективы безрадостны. Если у человека, привыкшего чувствовать и пользоваться пламенем, внезапно отнимут его — это страшнее смерти. Ведь это как забрать его половину, его душу. Не каждый это сможет выдержать. — Ладно, — немного помедлив, ответил Ёши, почесывая шею и взглянув на троих провинившихся Хранителей, который до сих пор сидели коленями на полу. — Уверен? — Целиком и полностью. Бермуда хмыкнул. Да уж, Тсунаеши всегда взваливал на себя проблемы других людей. И это несказанно радовало лидера Стражей, хоть он этого и не показывал. Но в тоже время неумолимо печалило, — тяжела участь ответственности окруженного Хранителями Тсунаеши. Даже слишком тяжела. — Ну, пошли. Присутствующие в помещении и сказать ничего не успели — шатен со Стражами исчез в темноватой дымке, будто их никогда тут и не было.