Если люди далеко, их объединяет небосвод

— Ребо-о-орн! — прохныкал Нао, волочась вслед за недовольным репетитором-киллером, который раздраженно крутил в руке превратившегося в пистолет Леона. — Ну почему мы должны идти туда именно сегодня-я-я? Давай завтра-а-а!.. — Заткнись, глупый Нао! — прикрикнул на подростка мужчина, пытаясь хоть как-нибудь успокоиться. — Я сам бы хотел остаться дома, а не с тобой переться в другой конец города! Хотел провести время дома с… — Реборн запнулся, исправляясь: — Хотел провести время дома (ты даже не представляешь как сильно), но это приказ Вонголы и тебе надо тренироваться, понял?! — Ла-а-адно, — протянул Нао, пытаясь унять дрожь во всем теле. Как-то страшновато было идти в такое опасное место под покровом тьмы. Да и его брат не вернулся откуда-то до их ухода. Еще и Реборн почему-то не в духе стал… — Жизнь — дерьмо… — заключил Нао в конце потока своих мыслей, за что и получил больной подзатыльник и удар ниже спины от своего репетитора. — За что?! — Не выражайся, — невозмутимо проговорил киллер, облегченно выдыхая. Он наконец-то немного спустил пар. — Успокойтесь, Джудайме! — попытался поддержать своего босса Гокудера, спотыкаясь о кочку и падая наземь лицом. Уже с земли послышалось: — Не беспокойтесь!.. в-ведь… Вы с нами!.. — Да, успокойся, Нао! Все будет окей! — проговорил Такеши, помогая подняться Гокудере и ободряюще похлопывая Нао по спине. Савада улыбнулся. Хоть и страшно и, наверняка, будет больно драться, но ему очень весело! Он мазохист?

***

— Так, стоп, — покрутил головой Тсунаеши, останавливаясь прямо перед входом и немного удивляя этим своих Хранителей. — Что такое, босс? — все еще выпендриваясь, проговорил Верде, за что получил двусторонний удар ноги в исполнении невозмутимых Бьянки и Хибари. — Да так, я забыл надеть парик и маску, — проговорил Тсунаеши, показывая на пакет в руках Бьянки, которая предусмотрительно забрала его у шатена. Девушка подошла к парню, снова чувствуя, как сердце ускорило свой бег. Да что это вообще?! Парень с невозмутимым видом достал из нутра пакета розовый парик-кудряшки, аптекарскую маску с розовым зайчиком посередке и черные-очки авиаторы. Все это шатен надевал под оценивающий взгляд Скорпиона, холодную наблюдательность Хибари и скептичность Верде. Одев все окончательно, достал из кармана зеркальце, погляделся в него, поправил маскарад и кивнул своему отражению. После спрятал обратно зеркало, посмотрел на ждавших его Хранителей, улыбнулся (о чем сказала чуть шевельнувшаяся маска на его лице) и сделал знак «окей». — Тсунаеши, у тебя зайчик какой-то… пошлый, — задумчиво проговорила Бьянки, почесывая подбородок и смотря на ухмыляющегося животного. — Парик слишком яркого цвета, — невозмутимо проговорил Кёя, трогая кудряшки на его голове и явно прокручивая в голове свод правил поведения и дисциплины в Намимори, который растягивался томов так на тридцать. Верде странно посмотрел на этих троих. — И это все? Все, что вас волнует?! — прикрикнул Верде, подбегая к Тсу и размахивая руками. — А ничего, что он так выглядит?! Учитывая исходящее от этого тощего тельца пламя, то он выглядит как какая-то версия заболевшего клоунского Шварценеггера! — в дополнении к своим словам Гроза позорно потыкал пальцем в троих недоумевавших подростков. Они реально не понимают?!.. — Ты вообще о чем, Верде? Я ж нормально выгляжу, да? Просто чуть вычурно… — непонимающе наклонил голову в бок парень, чуть нахмурившись. Вроде простое действие, но Верде ясно прочувствовал эту накалившуюся атмосферу и больной укол в сердце. Обиделись мы значит, да?.. — Нет, нет, я просто пошутил, Тсу-кун! Ты прекрасен как и всегда! — Реинкарнация да Винчи поспешно ретировался, напоследок помахав белым флагом. Аура парня прекратила давить его и Верде поспешно облегченно выдохнул. — Не подлизывайся. Ну все, пошли, — кивнул парень и сделал пару шагов ко входу, как его остановил вопрос Кёи. — Что ты собираешься делать, когда встретишь их? Тсунаеши наклонил голову так, чтобы очки немного сползли с носа и удивленно приподнял брови. Опустил маску со рта и, лучезарно улыбнувшись, ответил, нараспев: — Просто поговорю. Вот и всё-ё-ё! И вот тут, как только он это сказал, послышались неспешные шаги, знакомые голоса и очень родное «бьен!»… Трое Хранителей покосились на начавшего испускать мрачновато-веселую ауру Тсунаеши. — Тсуна… Тсуна, ой*! У тебя улыбка кровожадной стала! Ой*! — прокричал вдогонку парню Верде, который успел заметить изменившееся выражение лица своего Неба, прежде чем тот надел обратно маску, поправил очки и побежал на звук, как летучая мышь на свое эхо…

***

— Как-то все очень тихо… — проговорил Нао, вздрагивая от каждого шороха. Реборн рад бы согласиться, вот только что-то снедало его изнутри. Неприятное предчувствие рвало душу на части и затрагивало воспоминания, связанные исключительно с Тсунаеши. Что-то определенно произойдет, но не сейчас. В будущем. И это уже неисправно, так как это произошло с шатеном задолго до появления Аркобалено. И это еще больше давило на киллера. Но все же, почему нас никто не встречает?.. Рокудо Мукуро стал неосторожен?.. Да быть того не может! Если бы он был неосторожен, то не сбежал бы из тюрьмы! Хотя… Говорят, свобода опьяняет людей, которые были в неволе, в долгом заточении…

***

Тихие хлопки ладошек отскакивали от стен и образовывали своеобразное эхо. Тсунаеши с самым флегматичным лицом в мире, неспешно отряхивал ладони от пыли. Связанные и возмущенные Чикуса и Кен спокойненько так барахтались возле входа в здание и пытались хоть что-то промычать сквозь своеобразные кляпы сделанные наспех из носовых платков. — М-да, основательно ты подготовился, основательно, — присвистнул Верде, тыкая пальцем в щеку блондина, который от этого действия лишь громче издавал своеобразные звуки, которые в общем-то должны были быть словами. — О, а это интересно… — заинтересованно протянул Верде, еще быстрее тыча в щеку Джошиме. От рядом стоящих Бьянки и Кёи не укрылось то, как загорелись его глаза. Обоих сильно перекосило и передернуло. Тсуна кинул на них косой взгляд. Ну, хоть в чем-то они солидарны… — Окей, пошли дальше, — Тсунаеши улыбнулся (что можно было увидеть, так как он стянул маску на подбородок) и неоднозначно хрустнул кулаками. Верде перестал тыкать пальцем в полуживого блондина пальцем и напряженно завис, а Хибари и Бьянки покосились друг на друга. Ярость Тсунаеши стала почти осязаема и материальна. — Поняли, босс, — ухмыльнулись «подчиненные». Они уже почти привыкли к ауре шатена и не заморачивались на этот счет. Тем более, его гнев направлен не на их, а на того, кто сбежал из тюрьмы. Поэтому им нечего терять. Шатен снова натянул маску на лицо и обернулся через плечо на двух связанных людей, предварительно понизив голос настолько, насколько смог. — Итак… Где эта необычайная ананасовая придурковатость?

***

Реборн кинул взгляд на спину убегающего вслед за Фуутой Нао и тяжко вздохнул. С этим подростком столько проблем… Глубокий зевок сам по себе выдавился из скучающего брюнета. Чёрт, он ведь и так знает, что все закончится хорошо, — ему интуиция это шепчет, — так почему до сих пор здесь? Почему бы просто не свалить домой к маман и не увидеть светлый лик собственности? Беспокойство так и гложет изнутри с каждым часом… Что это?..

***

— Эй, придурок, что ты хочешь сделать с Мукуро-саном?! — возмущался наконец выплюнувший кляп Кен, смотря в спину блуждавшего подростка. Чикуса молча буравил спину выряженного школьника. Что-то чувствовал он при взгляде на него, но так и не мог понять что именно. Что-то знакомое, родное, теплое. Да и не похоже, что он собирался причинить им вред — веревки были завязаны не очень крепко — они не натирали, но и не давали высвободить руки. Что-то решив для себя, Какимото выдохнул и прикрыл глаза. Шестое чувство говорило ему, что этот человек ничего очень плохого не сделает им, поэтому можно было не волноваться. Но оно еще говорило о чем-то, что Какимото никак не мог уловить. Казалось, что вот-вот он схватит эту мысль, но она ускользала в последний момент. — Хибари, — похоже, терпение Тсунаеши лопнуло, так как он обратился именно к раздраженному воплями Кёе, кивнув на орущего «оборотня». Хибари холодно ухмыльнулся, достал из кармана подобранный комочек, который служил кляпом, и подошел к недоумевающему Кену, которого в свою очередь тащил по полу Верде. Какимото тоже был на его дряхлом попечении и несся с большими удобствами — его перекинули через локоть и несли так. Верде, косо посмотрев на Джошиму и ухмыляющегося Хибари, бросил шиворот пиджака бесившего его всю дорогу блондина и со спокойной душой потопал дальше. И Тсунаеши, Бьнки и Верде даже не дернулись, когда прозвучал испуганный голос Кена, просившего о помощи. Все-таки Хибари страшен в гневе — в этом были солидарны трое друзей целиком и полностью. — Кёя, ты только не перестарайся, — махнул рукой удаляющийся Тсунаеши. Он вновь поправил свой «марафет» и нервно глянул на очередной поворот. Интуиция подсказывала: уже за тем поворотом…

***

Реборн мрачным взглядом оглядывал потрескавшиеся от краски коридоры заброшенного здания, где и затаился Рокудо Мукуро. Впереди неловкими шагами шагал опасливо озирающийся по сторонам Нао, отчего репетитору становилось тошно. И вот это должно стать следующим боссом? Правда? Боссом семьи, которую он чуть ли не сам вырастил и сейчас присматривает? Бред. Хотя, если Емицу хочет контролировать Вонголу таким способом, то он очень хитер. Но не настолько, чтобы обмануть самого киллера. Реборн сам мог с легкостью задурить голову Емицу, не прикладывая к этому почти никаких усилий. В мысли внезапно вклинились проницательные глаза карего цвета. От этого Реборн внезапно замер, заставив Нао непонятливо остановиться и обернуться на него. От собственной глупости и неосмотрительности репетитор ухмыльнулся и привалился к стене. Расхохотался. Будущий Десятый и его Хранители непонимающе переглянулись. Дрожащей рукой Реборн стянул с головы извечную шляпу и переложил на свое лицо, чтобы ученик не увидел самоуничижительную ухмылку на его лице. И почему он сразу об этом не подумал?.. Если Тсунаеши старший сын Савад, то тогда какого черта не он наследник?!..

***

Тсунаеши остановился перед дверьми, которые вели к Мукуро. Одновременно хотелось прямо сейчас ворваться в помещение, накостылять нерадивому фрукту и утащить его обратно в тюрьму досиживать свой срок, попутно унизившись перед победно ухмыляющимся Бермудой. Тсунаеши настолько реалистично представил эту картинку, что его передернуло. А еще хотелось… Хотелось тоже ворваться в помещение, отвесить пару увесистых ударов и подзатыльников, а еще… устало повалиться перед хохлатым на колени и горько заплакать, обнимая успокаивающего его Мукуро. Почему плакать он и сам не знал — возможно от долгого расставания, возможно от необыкновенного счастья… Шатен и сам не знал. — Тсунаеши, — настороженно позвала его Бьянки, чуть подергав за плечо. Обернувшись, Тсунаеши из-под темных линз осмотрел встревоженных Бьянки и Верде, а еще спешащего к ним Хибари, который позади себя тащил избитого Кена, и у которого тоже на дне глаз серым пламенем горела обеспокоенность. Шатен слабо улыбнулся друзьям и, обернувшись, помахал головой. — Ребята, — тихим голосом позвал их Тсуна, отчего Хибари, Бьянки и Верде напряглись — такой тон босса их очень напрягал. Кен и Чикуса переглянулись. — Мне прямо сейчас очень хочется ворваться туда и кое-что сделать, но… прямо сейчас не могу. Простите, придется еще немного подождать. — Ты… — начал Хибари, но его прервал Тсу: — Да, не сейчас. Давайте немного подождем, но нам надо спрятаться, — договорив, Тсунаеши почувствовало, как глаза защипало, но он спрятался за челкой, сжимая губы в тонкую бледную полоску. Нет, не сейчас. Сейчас еще нельзя. Кёя и Бьянки переглянулись. Верде посмотрел на них обоих и сказал, указав на виднеющуюся при близком рассмотрении дверь: — Подождем там? Тсунаеши поднял глаза, каким-то невообразимым образов втянув слезы обратно, и сказал с теплой, но очень грустной улыбкой: — Угу… Через пять минут до места, где они стояли добралась команда Нао.

***

— Тсунаеши, давай поговорим, — произнес Верде, поправляя очки. Тсу косо взглянул на него. Вся его маскировка покоилась рядом с ногами. Волноваться о том, что его раскроют Чикуса и Кен, он не видел причины, так как в комнате, где они укрылись, была достаточно темной, да и Тсуна сел в угол, где меньше всего освещения, отчего половина его тела была скрыта темной тенью. — Почему ты так волнуешься? Что тебя тревожит? Расскажи нам. Вихтенштайн обвел глазами помещение, мазнув взглядом по Бьянки, Хибари, Кену и Чикусе. Прямо сейчас в голове ему всплыли строчки разговора с отцом…

***

Выданный Бермудой телефон зазвонил почти после того, как шатен зашел в аэропорт. Вопросительно посмотрев на незнакомый номер, он уселся на кресло ожидания рейсов самолетов и нажал на «принять». — Ну что, тварь, выбрался, да? — ядовито выплюнули на том конце, и Тсунаеши почувствовал, как слабеют руки. Хм, интересно, а он думал, что уже избавился от страха перед отцом. — Здравствуй, папа, — фальшиво-счастливым голосом поприветствовал его Тсуна, с садистским удовольствием представляя выражение лица папаши. Похоже, медленно, но верно его страх перед Емицу превращается в азартную ненависть. — Ну как так можно! Я же твой любимый сын, разве нет? — возмутился шатен, опираясь локтем на подлокотник и следя ленивым взглядом за снующими туда-сюда людьми. Следующее некультурное слово, высказанное отцом, Вихтенштайн решил пропустить мимо своих милых ушек. — Тварь… — яростно прошипел Емицу. — Стараюсь, — самодовольно ухмыльнувшись, мурлыкнул Тсунаеши, изящным движением перекинул ногу на ногу и положил свободную руку на скрещенные ноги. — Мразь, только попробуй туда заявиться, — прорычал Савада, по звуку, видимо, что-то разбивая и разбрасывая по комнате. — Ну что ты, папочка! Я всегда делаю только то, что ты хочешь! — патетично воскликнул Тсунаеши, не снимая с лица слащавой улыбочки. На том конце все затихло. — Только подумай: внезапно в дом Савад заявляется старший симпатичный сын и наводит там порядки! Защищает робкого младшего братика, любящую мамочку от тирана-отца! Мелодрама века и история не подкачает! Правда, это скомканный вариант, но ты не волнуйся, я сейчас додумаю пробелы в этом сюжете! Ты ведь всегда хотел славы и власти! Ну так получай! Правда, твоя репутация будет немного подпорчена, угу? — Сво-о-о-оло-о-очь! — уже намного громче прорычали на том конце и что-то очень яростно упало… или разбилось о стену. — Ну что же ты так, папочка? — слащаво по-девчачьи протянул шатен, не сводя холодных глаз с панорамы за окном аэропорта, которое тянулось во всю стену. Внимание парня приковывало то, как громоздкие машины взлетают в небо. — Ты по аккуратнее со словами, а то я могу и что-нибудь еще придумать! Например… О, вот, придумал! Ты будешь тираном-папочкой, который растлил своего старшего сына, когда тому было всего лишь пять лет! Ох, мне прям самого себя жаль!.. — хлюпнул носом Тсу, наслаждаясь тишиной в трубке. — Ты до просишься, мразь, я пришлю к тебе лучших киллеров мира! — срываясь на хрип, относительно спокойно проговорил Емицу, на что Тсуна невозмутимо хмыкнул. — Ты присылай, присылай. Посмотришь на плоды своих успехов. Сколько киллеров пришлешь — столько трупов и увидишь. Ты только это… — все же Тсунаеши не смог подавить злорадную улыбку во весь рот. — Не забывай, пожалуйста, что репутация — дело не поправимое. Да и я могу не только всему Намимори рассказать, но и еще обратиться в какую-нибудь программу… Несколько долгих секунд было тихо, чему Тсунаеши искренне радовался. Он и не думал, что за один звонок Емицу он может так радикально перестроить свой страх перед отцом на жгучую ненависть. — Ладно, давай заключим сделку, — наконец проговорил Емицу. — Ты… — Какой? — специально прервал Тсуна его, наслаждаясь ласкающим слух рыком. — Ты можешь остаться в Намимори, но ровно до того момента, пока не влазишь в дела Вонголы и Нао, и пока не раскроется, что ты тоже был кандидатом. Если какое-либо из этих условий будет не соблюдено, то ты уматываешь, разрываешь все связи с семьей Савада и больше не появляешься перед своим младшим братом, — глухо проговорил Емицу. Тсунаеши нахмурился, но позы не поменял — только сильно напрягся. Предложение было как нельзя кстати, да и много выгоды, но… Что-то не так. Емицу не может так просто сдаться. — Ладно, — так и не найдя подвоха, согласился Тсунаеши и в тот же момент связь прервалась. Вихтенштайн вздохнул и посмотрел на дисплей телефона. Он не знает, что задумал Емицу, но пусть хоть пару дней, но шатен хочет побыть со своим родным чудом.

***

— Эй, Тсуна! Т-су-на-е-ши! — проговорили по слогам над ухом, из-за чего Тсу вздрогнул и отскочил на пару метров назад от склонившегося над ним Верде. Тот непонятливо посмотрел на него. — Ты чего, Тсунаеши? — Да так, вспомнилось кое-что… — задумчиво проговорил шатен, кусая подушечку пальца и нахмуриваясь. Кинув взгляд куда-то вперед, подумал: может им рассказать? Все же они его Хранители, поэтому… Ну что ж, была — не была! — Послушайте… — дождавшись, когда Хранители обратят на него внимание, парень поправил маску на лице и проговорил: — Я не знаю, раскроют меня или нет сегодня, но… Если меня раскроют, мне придется уехать из города — это было условием нашей с отцом сделки. Он звонил мне, когда я… — кинув взгляд на завязанных веревками Чикуса и Кена, продолжил: — ожидал самолет и, испугавшись того, что я ему все карты попутаю, он предложил такую вот сделку… О том, как отец называл его и угрожал ему же, шатен решил умолчать. Хранителям это знать не обязательно. — И? — разнеслось женским голосом в тишине комнаты. — А? — не задумываясь, переспросил Тсунаеши, думая, какой занимательный диалог у них начался в середине. — Ну… — почесала затылок Бьянки. — Просто это ничего не меняет. Если ты куда-то уедешь, мы последуем за тобой. Все равно ты наше Небо, мы тебя не бросим. Вихтенштайн кинул взгляд на Хибари. Смотря на то, как он скривил рот в немом споре между двумя мнениями, Тсунаеши думал, что не все с этим согласны. Но все же, мазнув взглядом по находящимся в помещении людям, Тсунаеши тепло улыбнулся, чуть прикрыв глаза. Спасибо… Внезапно за стеной что-то громыхнуло и началось какое-то копошение, из-за чего бывший Десятый вздрогнул и поднялся на ноги. Карие глаза за линзами авиаторов блеснули решимостью. Бьнки, Кёя и Верде подобрались. — Пойдем. Время поджимает, — немного нервно проговорил шатен, хотя в голосе отчетливо прорезались нотки уверенности и легкого страха. Что-то подсказывало Тсунаеши, что сегодня все закончится. И он сам не знает, почему вслед за лицом Нао, перед глазами пронеслось лицо Реборна. Определенно не знает. И не предполагает. Да и не хочет.

***

Тяжело дыша Нао стоял напротив мерзко и нагло ухмыляющегося беженца из тюрьмы. Рана на предплечье кровоточила — видимо, какой-то осколок стекла прилетел, коих на полу имелось в триллионном количестве. Реборн позади него ухмылялся. Хотя, если подросток бы пригляделся, заметил бы, как холодны и задумчивы глаза его репетитора. В его обычно расслабленной позе чувствовалась какая-то настороженность, руки скрещены на груди и судорожно сжимают грубый материал пиджака, а бледные губы неотрывно бормочут, и то и дело повторяют лишь одно слово: «Тсунаеши». Его друзья валяются позади без сознания. Им тоже изрядно досталось: одежда кое-где порвана, из уголка губ Ямамото тонкой струйкой стекала кровь, а рана над бровью Гокудеры почти залила весь глаз. Им по идее бы оказать первую помощь, но Рокудо не позволит — Нао чувствовал это по исходящей от него ауре, да и по поведению это читалось ясно. Внезапно тяжелые двери отворились, и по звуку было ясно: отворили их с ноги. В проеме неясно очерчивалась тощая фигура, которая слишком пафосно (Реборн, если б не был погружен в свои мысли, удавился бы от зависти) смотрелась на фоне восходящего солнца. Правда, впечатление немного портилось от кудряшек на голове, но этого, казалось, не смущало испускающего крутость пришельца. Также неожиданно за фигурой встали еще три очертания, две из которых держали какие-то свертки, подозрительно похожие на ковры. И на фоне всего этого, с потолка, под действием силы удара двери о стену, свалилась старая штукатурка. С громким хлопком она упала на землю и развалилась, но даже это не убило момента пафоса. Первая появившаяся фигура ступила в комнату и Мукуро увидел скрытое кудряшками лицо… И расхохотался. Вот только смех его также резко прекратился, так как оставшиеся три фигуры тоже вошли в комнату и в свертках, которые Рокудо сначала признал ковры, увидел нервно дергающегося Кена с кляпом во рту и невозмутимо спящего Чикусу. Из-за этого взгляд человека с вил… с трезубцем потяжелел, а вся его фигура наполнилась тяжелым напряжением. — Не знаю, как вы схватили Кена и Чикусу, — тихо начал один из Экзотического трио, — но не вернете ли вы их мне, м-м-м? Иначе и пострадать можете. Из-за голоса Рокудо, Реборн дернулся и досадно цокнул языком, поднимая глаза. Хм? А почему он не заметил появившихся в комнате троих людей?.. Хотя нет, пятерых. Неужто так сильно задумался? Да-а-а, мысли о его собственности плохо действуют на репетитора Десятого. Странный парень в розовом парике странно дернулся и чуть склонил голову на бок, будто размышляя над сказанном. Киллеру он о чем-то напомнил и тот замер, пытаясь вспомнить где уже видел такой жест. Мысли метались в вихре эмоций, обуревавших репетитора, но тот не мог ухватиться за нужную — в последний момент она ускользала, махнув напоследок вертким хвостом. — Ты, — наверняка фальшивым голосом начал тощий парень, говоря максимально спокойно. — как бы не старался, не сможешь причинить мне вред. Никогда и ни за что. Брови Мукуро зло дернулись. Что только что сказал этот пацан? С чего такая уверенность? — Ну давай посмотрим! — вскричал Рокудо, взмахивая трезубцем вверх и вызывая новую иллюзию. Странный парень лишь махнул левой рукой в сторону своим спутникам и, откинув волосы назад, в следующий момент вытащил левую руку из кармана, где до сего момента держал ее. Внезапно комната раскололась на обломки, и они начали подниматься вверх. Нарастал гул, стало невыносимо жарко, да так быстро, что в пот бросило в следующую же секунду. Все отливало оттенками красного и желтого, а кое-где появлялись черные дыры с мерцающими точками в них. Послышался громкий рев какого-то зверя, что нагоняло еще больше ужаса и страха. Нао испугался. Он метался то назад, то вперед на своем маленьком обломке и наводил панику. Но тут его взгляд метнулся в сторону сползающих с той же платформы, на которой он стоял, друзей. Резко прервав голосить во все стороны, подбежал к ним и схватил за руки, повторяя, что не уронит их. Спокойным оставался лишь Реборн и Верде, Бьянки и Хибари, на которых он кидал многозначительные взгляды. С чего это они тут? В эпицентре этого Хаоса стоял невозмутимый шатен. Тихо махая головой, он щелкал пальцами, из-за чего Мукуро нахмурился. С чего это этот пацан не вопит, как резанная истеричка. И он мог поклясться, что всего лишь пару раз махнул ресницами и все равно не смог заметить, как тощая фигура метнулась в его сторону и занесла кулак для удара, что-то тихо пробормотав. Резко увернувшись, Рокудо прекратил иллюзию и взмахнул трезубцем в сторону напавшего. Тот, крутанувшись в воздухе, отскочил от траектории, оттолкнувшись от груди так удачно подставившегося Ананаса. Приземлившись в двух метрах от опешившего иллюзиониста, шатен замер, снова покачиваясь из стороны в сторону. — Как так?.. На тебя иллюзия… не подействовала, что ли?! Но ведь все было так материально, я не мог ошибиться! — истерично заявил Мукуро, тыкая пальцем в скрытного подростка. — Кто ты? Что ты сделал?! Рокудо терпеливо дожидался ответа, но его так и не поступило. Он ждал две минуты, но школьник все также стоял на месте, даже не предпринимая снова попыток напасть. Реборн тем временем снова и снова прокручивал в голове жест, выполненный этим парнем. Что-то такое родное зарождалось в его душе, когда он всплывал в памяти. Что-то, что… нельзя описать. Оно как нежный котенок, который игриво махал хвостом, подбегал, чтобы его погладили, но сразу же улепетывал на всех порах, когда его хотели взять на руки. На происходящее он не обращал внимания — все равно Нао получил свое оружие и сейчас ему нужно будет просто тренироваться и развивать свое пламя. Киллер ведь никогда не проваливал заданий именно из-за своих рассуждений и предчувствий. Последнее, кстати, еще и спасало не раз ему жизнь. Что же это за чувство?.. Рокудо же в это время досадно цокнув языком и, наставив свое оружие на тощего и стоящего полу боком парня перед собой, проговорил: — Да сними ты уже этот маскарад! И, будто повинуясь несказанному приказу, из пола резко вылезли тонкие темно-синие листы, острые на свои гранях. Они полетели к голове и лицу школьника и в один момент сорвали весь так тщательно подготовленный марафет. Мукуро, Кен и проснувшийся от иллюзии Чикуса не веря уставились на распустившиеся по спине каштановые волосы… В этот же момент Реборн, вспомнив наконец-то, вскричал в один голос с Экзотическим трио: — Тсунаеши!!! Стоящий с закрытыми глазами парень дернулся и, изящным движением вытащив из ушей наушники, обернулся на звук и лучезарно улыбнулся. Снял второй наушник, кинув на плечи и, оглядев свои героически погибшие разорванные и разбитые вещи, радостно проговорил: — Так и знал, что никто не узнает, пока с меня не снимут парик! — расставил по бокам руки парень. — Я ж говорил Верде, что моя маскировка идеальна! Ха-ха-ха! Веселья Тсунаеши, как и ожидалось, никто не разделил — все были либо в шоке, или создали живой фейспалм. Последнее сделали Верде, Кёя и Бьянки.