Без причин

      Антон незадолго до Нового года осознаёт, как именно он его встретит: в кругу друзей, за городом и в статусе «парня вот этого парня», но вот Арсений говорит, что двадцать восьмого улетает в Питер, и Шастуну кажется, что он разнесёт всё вокруг от разочарования.       — Какой Питер?! — Арсений прикладывает палец к губам, прося Антона быть тише — всё-таки они на кухне офиса. — Какой, к чёрту, Питер?! — парень переходит на озлобленный шёпот. — Кто это придумал?       — Я лечу не один, — на всякий случай Арсений находится по другую сторону длинного стола. — Мы летим небольшой группой.       — И не говори, что ты вызвался добровольцем! — заметив в руке Антона мандарин, которым он наверняка хотел бросить в Арсения, Арс быстро выхватывает фрукт из рук Шастуна и кладёт обратно в вазу. — Нельзя просто так взять и улететь куда-то перед Новым Годом, Арс!       — Я вернусь 31-ого утром, — успокаивает Арсений.       — И ты успеешь доехать до дачи Димы? — Антон выглядит сейчас точно как девушки с мемов про «нет, не обиделась». — Потому что, напоминаю, мы встречаем праздник там!       — Торжественно клянусь успеть! — для большей театральности Арсений прикладывает правую руку к сердцу, и это немного охлаждает пыл Антона.       Арсений прекрасно знает, что Антон злится не из-за его внезапной поездки. Как-то осенним вечером они сидели на полу кухни и пили вино, найденное в закромах шкафов. Пьяненького Антона начинает развозить на темы, которые он, будучи трезвым, не решился бы поднять.       — Я теперь боюсь, что когда ты куда-нибудь поедешь, то не вернешься, — признаётся Антон, смотря в бокал с напитком. — Что случится что-то, что заставит тебя не вернуться, и ты останешься где-то, но не со мной.       Арсений, оторопев, отставляет бокал, чтобы обнять Антона. Тот немедленно утыкается носом ему в шею, вдыхая родной запах.       — Вдруг тебя за твои великие заслуги захотят куда-нибудь перевести? — тихо спрашивает Антон.       — Я никуда не перееду, а если и перееду, то только с тобой.       И вот сейчас, когда на календаре последние числа декабря, Арсений собирает дорожную сумку под пристальным наблюдением сидящего на кровати Антона.       — Это всего на два дня, — не отрываясь от сборов, заверяет Попов.       — Я понимаю, — кивает Антон. — А потом ты приедешь к Диме, так?       — Точно, — улыбается Арс.       — Билеты?       — Здесь, — Арсений достает из сумки маленькую папку с распечатанным посадочным талоном и паспортом.       Шастун, как мамочка, ещё раз спрашивает у Арса, всё тот ли взял. Поскольку вылет у Попова только ранним утром, тот решает, что ему позволительно поспать хотя бы пару часов. Заведя будильник на пятнадцать минут раньше времени заказанного такси, Арсений ложится в кровать. И сразу к нему буквально липнет с объятиями Антон.       — Напиши, как приземлишься, — просит он.       — И как приеду в отель, — улыбается Арс, обнимая парня. — Я же буду не один, со мной будут ребята.       Антон беспокойно ёрзает, пытаясь найти удобную позу для сна, а Попов лишь улыбается куда-то в темноту. Сон никак не идёт к нему, но это не мешает просто держать Антона в объятьях, когда тот наконец засыпает. Ещё не уехав, Арсений начинает волноваться за Шаста: будет ли тот есть хотя бы иногда? Спать? Вернётся ли опять к сигаретам?       Кажется, что два дня — это малость, но после всего, что произошло за последнее время, Арсений и сам начинает волноваться: вдруг что-то пойдет не так? Он не успеет вернуться, у Антона наверняка есть лимит на прощения, который Арс исчерпал на десять лет вперед. Это же они, два влюблённых идиота.       Когда телефон начинает вибрировать, Арс хватает аппарат и выключает будильник.       Медленно выбравшись из-под придавившего его Антона, Арсений выходит в коридор, закрыв дверь в комнату, чтобы привести себя в порядок в ванной. Он возвращается в комнату за вещами и сумкой и, не удержавшись, наклоняется к спящему на животе Антону, аккуратно целуя его в щеку:       — Ты не успеешь по мне соскучиться, как я уже вернусь.       Антон переворачивается на бок ровно в тот момент, когда хлопает входная дверь.

***

      Эти два дня Антон напоминает коллегам бешеную тётку, которая готова сорваться на всех из-за пустяка, но стоит ему показать что-то вкусное, как он бежит к тебе со всех ног.       Тридцатого декабря Антон, Дима и Серёжа едут на дачу к Позову, чтобы подготовиться к празднованию Нового года, что включает в себя также заезд в магазин и последующую попытку вырвать последнюю колбасу у женщины с двумя детьми, пробиться через толпу к стеллажам с алкоголем и заранее запастись минеральной водой.       Арсений пишет Шастуну в свободные от переговоров минуты, и обычно это либо незатейливый влюблённый бред, либо напоминание проверить перед выходом выключен ли везде свет. Конечно же, Арс строчит Антону, что сильно по нему скучает и уже мечтает рухнуть на кровать на даче Димы и выспаться.       Антон:       Дима переживает, что мы с тобой оскверним его кровать.       Арсений:       ????       Антон:       Арс, не тупи)       Арсений:       А?       Антон:       Ты серьёзно?       Арсений:       У меня голова после трёх совещаний не варит. Ты хочешь секс втроём, что ли? Это твоё новогоднее желание?       Антон:       Бля. Нет. Дима думает, что мы собрались трахаться у него на кровати.       Арсений:       Заметьте, не я это предложил)       Антон:       Окееей.       Звучит как вызов, Арсений Сергеевич.       Арсений:       Я промолчу о том, что меня дико заводит, когда ты официально ко мне обращаешься, но да, я выдержу.       Потому что мы будем в чужом доме. С Серёжей и Димой.       Иногда ты такой громкий, что я удивляюсь, как еще тётя Зина с этажа ниже не вызвала полицию.       Антон:       Ой всё!       Арсений:       Вот и славненько, вот и договорились)       Антон:       Мне так не кажется, Арсений Сергеевич)       Арсений:       Иди работай;)       Дача Димы находится почти в восьмидесяти километрах от Москвы, и Антон ещё раз дублирует Арсению расписание электричек, которые останавливаются в этом Богом забытом краю. Шастун невероятно благодарен добрым соседям, которые протопили дом до приезда ребят — Дима очень хорошо общается с соседями и те, помимо присмотра за старым домом, протапливают его, когда Дима приезжает.       Дом достался Диме в наследство, и Антон, каждый раз приезжая сюда, поражается его простоте, но в то же время — изысканности. Это как раз тот дом, что прячется в глубине соснового леса, маленький и сказочный. Несколько комнат и просторная гостиная, которую не тронуло время, и кажется, что ты перенёсся на пару десятков лет назад. Участок стоит самым последним на маленькой улочке — стоит выйти через калитку с другой стороны, и ты окажешься в полностью заснеженном лесу.       Шастун очень много времени провел здесь в университетские времена: и когда они с Димкой отмечали сессии, и просто когда Антон приезжал на выходные в летние каникулы, и когда прятался ото всех после предательства Ильи — тогда парню казалось, что весь универ ополчился против него. В этот тяжёлый период Шастун провёл на Позовской даче две недели, в течение которых много думал, курил, пил и пытался понять, куда и как двигаться дальше. Он был благодарен Диме за то, что тот безо всяких вопросов, будучи в курсе всей ситуации, просто отдал другу ключи от дома, когда тот, измученный и отчаявшийся, появился на пороге его квартиры, а потом приезжал, чтобы поддержать, заботливо выслушать обо всех горестях, свалившихся на Шаста, и помочь двигаться дальше.       Теперь Антон надеется, что грядущие события перекроют всё то негативное, что он пережил здесь.       В ночь с тридцатого числа Антону приходит сообщение от Попова с приложенной фотографией — на ней Арс делает селфи, стоя на трапе самолета, а внизу строчка из песни группы «Браво», что-то про поздний час и автопилот. Шастун усмехается и пишет в ответ, что желает мягкой посадки и ждёт Арсения в заснеженной Москве. Уж в этот раз природа расщедрилась на классическую зимнюю погоду со снегом, морозом и ярким солнцем.       На душе у Антона стало спокойнее, и не зная, чем себя занять в предвкушении встречи, он заваливается обратно спать. С утра он просыпается уже от звонка будильника. Шастун встаёт первым в доме, так как остальные решили выспаться перед длинной весёлой ночью, поэтому старается передвигаться тихо. Арс отписался, что приземлился в Шереметьево и теперь мчится на поезде в сторону Москвы.       Арсений:       Ужасно хочу спать. Летать ночью явно не моё(       Антон:       Отель «У Димы»: тепло, уютно, накормят и спать уложат       Арсений:       Не издевайся       Антон рассчитывает время, когда ему нужно будет выйти из дома в сторону станции, чтобы встретить Арса. Укутавшись и натянув шарф чуть ли не до носа, Шастун выходит на улицу и щурится от яркого света солнца. Снег подозрительно приятно хрустит под ногами, и Антон, пока не спеша идёт до станции, повсюду встречает резвящуюся розовощёкую детвору, которая то лепит большого снеговика, то катается с горок на ледянках, то просто играет в снежки; кто-то из соседей расчищает двор от выпавшего за ночь снега, кто-то топит баню — в деревне жизнь проста, течёт неторопливо.       Он приходит на станцию за пару минут до прибытия электрички и, чтобы согреться, начинает немного пританцовывать, похлопывая себя руками — вылитый Женя Лукашин.       Наконец вдалеке слышится звук приближающейся электрички: медленно подкатив к перрону, она останавливается, выпуская нескольких пассажиров. Антон, стоявший у первого вагона, приподнимается на носочках, чтобы, наконец, увидеть Арса. Явно просчитавшись с выбором одежды, Арсений буквально со всех ног бежит к Антону в своём длинном чёрном пальто.       — Как же холодно, бежим скорее к Диме! — жалуется он, подбегая к Антону.       — Добро пожаловать домой, — Антон, как обычно, протягивает руку Арсению, и тот пожимает в ответ. Это уже отработанный ритуал приветствия на людях, мол, два друга встречаются после долгой разлуки.       Дальше идёт борьба за сумку, с которой приехал Арсений, и после жарких словесных споров, Антон всё-таки забирает её:       — Вроде бы ты улетал с сумкой полегче, — замечает Антон, когда они спускаются вниз по ступенькам к расчищенной дорожке.       — Подарки, как-никак, — Арсений обхватывает руку Антона, едва не повиснув на ней. — Почему ты не заказал такси?       — Кто приедет в эту глушь? — смеётся Антон, поворачиваясь к Арсу. — Десять минут — и мы на месте.       Арсений проклинает за эти десять минут всё: и то, что не взял тёплый свитер, который ему пихал Антон, и метеорологов, которые явно перепутали прогноз погоды для Москвы. Ему просто хочется в теплую постель, и чтобы туда желательно принесли немного еды.       — Ребята должны были уже проснуться, — предполагает Антон, когда они сворачивают на улицу, где находится дом Димы.       — Разбудите меня за пять минут до курантов, — жалобно просит Арсений.       Шастун доводит Арса до дома, где его первым делом приветствует Матвиенко.       — Больше — никогда, — это всё, что может сказать Попов Серёже по поводу этой поездки.       — О, ребята, я это, ну, забыл сказать, — мнётся Дима, когда Антон как порядочный парень ведёт Арсения на кухню, — к нам сегодня Оля приедет. Вы же не против, да?       Серёжа переглядывается с Антоном, Антон пожимает плечами.       — Тем более, она уже в пути, а я хозяин дома, и кто бы посмел мне перечить. И да, мы с ней встречаемся. И я не хочу с вами это обсуждать, — выпаливает на одном дыхании Дима.       В ответ он получает молчаливые и в то же время удивлённые взгляды друзей. За всех решает ответить Серёжа:       — Ну, хм… Ну и хорошо, ведь да, ребята?       — Да, — кивает Антон.       — Это всё, конечно, здорово, очень рад за вас! А можно мне поесть? — спрашивает Попов, стараясь перевести тему в другое русло. Парни взрываются хохотом.       Накормив Арса, Антон уводит его в любезно отведенную Димой им комнату.       — Мне кажется, я себе всё отморозил в этой электричке, — стонет Арсений, переодеваясь в пижаму.       — Давай я тебя согрею, — стоя по центру комнаты, Антон разводит руки и улыбается, как ребёнок.       Попов молча залезает в кровать, натягивая сразу два одеяла сверху и почти до подбородка, а Антон юркает следом. Только сейчас, наконец получив возможность остаться наедине, пусть даже в доме, где за соседней стенкой их друзья, Антон «встречает» Арсения правильным образом.       — Я рад, что ты приехал, — говорит он, разорвав через пару минут поцелуй. Он кладет ладонь на небритую щёку Арсения, нежно проводит ладонью вниз и оставляет на шее.       — Ты не представляешь, как я скучал, — Арс тянется за следующим поцелуем, который выходит таким же ленивым и домашним, и ему уже хочется, несмотря на своё полусонное состояние, немного большего, ведь вот он, долгожданный момент в кровати с домашним и тёплым Антоном. Что ещё для счастья надо, а?       — Нет-нет-нет, — Шастун чуть отстраняется подальше на кровати и показательно машет перед лицом Арсения пальцем. — Ты помнишь наш разговор?       — Ну немножко можно? — Арсений кладет руку на поясницу Антона и начинает медленно подниматься выше.       — И даже немножко нельзя, — Антон шлёпает под одеялом по руке Арса, и тот, напоминая по виду самого обиженного на Земле ребенка, убирает руку с поясницы Антона.       Они ещё какое-то время дурачатся в кровати, пока Арсения от теплоты, еды и усталости не клонит в сон. Шастун лежит с ним в кровати ещё какое-то время и уходит только тогда, когда убеждается, что Арс крепко спит.       Антон выходит из комнаты и идёт на шум, раздающийся из кухни.       — С наступающим! — едва переступив порог, Антон оказывается в крепких объятиях Оли.       — С наступающим! — признаться, Антон был рад видеть Олю здесь: она тоже через многое прошла за этот год и стала одним из тех настоящих друзей, которые после поддерживали их с Арсением.       После рюмочки кое-чего покрепче в честь уходящего года, Оля начинает командовать мальчиками в плане организации еды и иных атрибутов новогодней ночи: Антону она поручает нарезать ингредиенты для оливье, с Димой она маринует мясо, а Серёжу назначает главным по закускам.       Незаметно на столе, что ребята поставили в центр гостиной, начинают появляться блюда, посуда и бутылки. Матвиенко даже умудряется мишурой, которую он отказался отдавать наряжающему ёлку Антону («Ну потому что ты дизайнер, сделай нам красивенько», — аргументация Серёжи в этот момент была железной, и Антону показалось, что где-то нечто подобное он уже слышал), украсить стены и даже телевизор, одиноко стоящий в углу.       — Он точно работает? Мы не пропустим бой курантов? — уточняет Сергей, поглядывая на древний ящик.       — Он всех нас переживет, поверь мне, — отвечает Дима.       Ближе к вечеру телефон Антона начинает разрываться сообщениями от Паши, которого они так же позвали с собой праздновать Новый Год. В основном содержимое этих сообщений, если выкинуть нецензурную лексику, сводилось к вопросу Паши о том, почему дача Димы в такой отдаленности от Москвы, и почему его, собственно, никто не встречает.       — А я предлагал, между прочим, — хрустя огурцом, оправдывается Антон, когда даёт почитать переписку Диме. — Но «Я дойду сам, я что, хрустальный?!», передразнивает он Пашу — и всё в таком духе.       Когда дизайнер истерично строчит сообщения о том, что, кажется, заблудился, Антону ничего не остается кроме как одеться и пойти искать Пашу по посёлку: тот действительно умудрился свернуть не на той улице и уйти почти в противоположный край.       После того случая в клубе, к которому Антон несколько раз возвращается где-то в своих мыслях, они с Пашей встречаются в один из летних воскресных вечеров, напиваются, разговаривают обо всем и наконец расставляют все точки над i.       Теперь же они просто хорошие друзья, коллеги, которые иногда не прочь сходить отдохнуть в составе большой компании.       За это время светлая и просторная гостиная полностью преобразилась и была готова встретить наступающий год; на кухне доготавливались последние кулинарные шедевры, которые украсят стол.       Проснувшись, Арсений первое время не сразу понимает, а точнее — вспоминает, где находится. Обнаружив вторую половину постели пустой, откидывается на подушки и счастливо улыбается куда-то в потолок.       За стеной слышны голоса, и, даже если постараться, можно услышать работающий телевизор. Арс откидывает тяжёлое одеяло, спускает ноги вниз и едва не мурчит от того, что даже пол в этом доме — тёплый.       Кое-как приведя себя в порядок на скорую руку, Арсений выходит из комнаты и натыкается на Серёжу.       — Проснулась, Спящая Красавица, — смеётся Матвиенко. — А твой Принц ушёл за другим, в курсе?       — В смысле? — на ещё сонного Арсения это подействовало лучше, чем ведро холодной воды. Кого это Антон умудрился найти в этом лесу, а?       — Да за Пашей он пошел, балбес, — Серёжа проходит на кухню, и Арсений следует за ним. — Умудрился заблудиться в трёх соснах!       Оля наливает ароматный чай, предлагая перекусить какими-то самодельными рулетами, и Арсений не может устоять перед таким предложением. Дима откуда-то приносит бутылку вина, которую они успевают выпить почти до половины, когда на пороге появляется сперва Паша, а затем и Антон, оба чем-то похожие на снеговиков: на улице начался снегопад, в который они попали.       — Дальше Химок не уеду, ей-Богу! — восклицает Паша, отряхивая пуховик.       Чем ближе минутная стрелка подкрадывается к полуночи, тем оживлённее становится в доме: Оля пытается докрутить локоны, Позов с Серёжей бегают к разведённому мангалу и пытаются придумать, куда зарядить фейерверк; Паша выгоняет всех из гостиной и пытается докинуть на уже образовавшуюся гору подарков свои.       Незаметно ото всех Арс уводит Антона в их комнату, когда до полуночи остаётся полчаса. Шастун замечает, что Арсений немного волнуется, и потихоньку начинает волноваться сам.       — Что-то случилось? — праздничное до этого настроение вмиг куда-то улетучивается.       — Всё хорошо! — вскидывает руки Арсений. — Просто хотел… — он нервно кашляет в кулак, — сделать это немного вне толпы.       — Только не говори, что ты собираешься дарить мне кольцо, — опешил Антон.       — Я не настолько банальный, — хмурится Арс. — И ванильный, — это заставляет Антона рассмеяться.       Попов склоняется к брошенной у кровати сумки, открывает боковой карман и достаёт оттуда небольшой прямоугольничек, обернутый в ярко-красную праздничную обёртку, и протягивает Антону.       — Я не знаю, сколько ещё раз я должен доказать тебе, и в первую очередь самому себе, какой я мудак… — начинает откуда-то издалека Арсений, но его перебивает Антон:       — Был.       — И есть, — говорит Арсений. — Я сделал кучу ошибок, не верил в нас, — на этих словах Антон нервно кусает губу, а Арс делает шаг к нему: — мне стыдно, но сейчас я хочу, чтобы мы вступили в Новый год с чистым листом, на котором можем творить всё что угодно.       Антон начинает разрывать обертку, которая падает на пол, как снег, что всё ещё метёт за окном. За ней оказывается спрятанным ежедневник в простой лаконичной чёрной мягкой обложке.       — Можешь придумать какую угодно историю, — Арсений берёт Антона за руку, — например, что-то про коллег в рекламном агентстве.       Антон переводит взгляд с ежедневника на Арсения, понимая, что сейчас ему сказать нечего — отказал речевой аппарат, настолько он поражён. Шастун и думать забыл про то, что рассказал как-то Арсению про свою коллекцию ежедневников.       — Я сюда точно ничего не буду писать, — тихо говорит Антон.       — Почему? — Попов неуверенно улыбается.       — Не хочу, чтобы у этой истории был конец, — Антон кидает ежедневник куда-то на кровать и притягивает к себе Арса для поцелуя.       Будь они сейчас в каком-нибудь новогоднем романтическом фильме, камера обязательно начала кружиться вокруг них, а вдалеке, может быть, даже раскрасила ночное небо россыпь фейерверков.       Но реальность врывается громким стуком, который издает Дима.       — Голубчики, вы там, ну, за временем следите. Паша зарится на шампанское, так что давайте — активно двигаемся к столу!       — Идём-идём! — кричит в сторону двери Арсений, а сам тянется за ещё одним поцелуем. Он никогда не устанет от этих губ, он никогда не устанет от Антона.       Первым из спальни выходит Попов, Антон же остается чтобы зачем-то полезть за флаконом духов в свой рюкзак. Его внимание привлекает ежедневник, и, потянувшись к нему, Антон открывает обложку, за которой прячется блок.       На первой странице, в нижнем правом углу, почерком Арсения выведена строка, заставившая Антона улыбнуться, а сердце его забиться чуть быстрее — «Я перестал волноваться».       Дальнейший вечер превращается в одно большое действие — компания провожает по традиции старый год, и у каждого есть возможность высказать то, что не успел за год: Серёжа признается, что до сих пор скучает по своим ребятам, и всё может быть, и, может, он ещё вернётся. Дима говорит, что несмотря на то, что коллеги в его отделе бесят, он их любит. Оля, смущаясь, признаётся, что Дима заставил ее вновь поверить в любовь. Паша, подойдя к Антону, признаётся, что первое время считал того заносчивым и зазнавшимся говнюком, но после — в корне поменял свое мнение, и теперь они чуть ли не братья навек. Антон признается, что до сих пор ненавидит планёрки — «Уж с этим ничего не сделаете». Арсений, говоря за несколько минут до полуночи, обобщает два последних года, которые сильно отличались от предыдущих прожитых им лет.       Когда какая-то передача, включённая фоном, сменяется на виды Кремля, Серёжа хватает бутылку шампанского и начинает потихоньку ее открывать, пока Оля подставляет бокалы.       — Мы и так знаем, что год для нас был тяжелым. Давайте сразу к курантам, — стонет Паша.       Хлопок открытой бутылки звучит вместе с первым боем часов, и белая пена под счастливые визги Оли и Паши ударяет куда-то вверх. Ребята успевают чокнуться когда куранты отбивают двенадцать и, стараясь перекричать заигравший гимн, наперебой поздравляют друг друга с наступившим Новым Годом.       Пусть всем уже давно не десять и не двадцать лет, каждый верит в то, что наступление нового года под звук курантов уносит какие-то старые обиды и проблемы, а, проснувшись утром первого числа, можно начинать жизнь с чистого листа.       Какое-то время спустя все ребята выходят на улицу, где к ним присоединяются соседи. Снаружи действительно новогодний мороз, и всё похоже на сказку. Дима с Серёжей запускают красочный фейерверк, что веселит местную детвору из тех ребят, что удержались и не уснули, а также их родителей.       Арс с Антоном стоят где-то поодаль: Шастун обнимает со спины Арсения, и им чертовски хорошо. Антон говорит какую-то глупость, что вызывает смех у Попова, и парень сквозь перчатки чувствует, как Арс крепче сжимает его руки, и нежно целует в висок, опаляя тёплым дыханием.       Антон все ещё упрямый горе-дизайнер, а Арсений — всё ещё его руководитель. Они иногда живут на два дома, но стараются больше времени проводить вместе. Шастун любит танцевать под песни Стрыкало, будучи немного подшофе, а Арс — украдкой срывать поцелуи Антона. Шастун первым публикует в Инстаграме их общее фото из поездки заграницу, а Арсений распечатывает его и ставит рамку в шкаф рядом с коллекцией ежедневников Антона.       Конечно, бывают моменты, когда в их жизни наступает чёрная полоса: одно накладывается на другое, Арс срывается на Антона, Шаст не так понял Арсения и всё — развод и девичья фамилия, но они пытаются следовать советам друзей и действительно разговаривать, а не молча накапливать обиды, чтобы в один момент взорваться, как сверхновая.       Раньше Арс думал о том, что для любви нужны тысячи причин.       Сейчас же он уверен в том, что полюбить можно вообще без причин.