Вытаскивай меня

Даня не вернулся и этой ночью к себе домой, а опять лежал у своего друга в квартире. Когда Данил был помладше и жил еще с матерью в Казани, ему не хватало личного пространства размером в одну небольшую комнату. Его раздражало каждый день видеть свою маму, которая в некоторые дни огрызалась на него, потому что не было больше людей рядом, на которых можно было согнать всю злость. Кашин действительно уже в свои шестнадцать думал, как бы поскорей съехать от этой, как он говорил «тиранши». Первые года полтора, когда он переехал в Питер, парень чувствовал счастье, свободу действий и понимание того, что он теперь самостоятельный и самодостаточный человек. Он познакомился с множеством интересных, да и не очень, людей. С ним случилось множество ситуаций и некоторые из них дали ему понять — он совсем еще тогда не был готов съезжать да еще и так далеко от родного дома. Со временем, даже друзья, которые постоянно наведывались к Кашину домой, не прикрывали ту дырку пустоты и одиночества в его квартире, как и в самом парне. Немногим позже у Данила начались приступы одиночества. Было правда страшно. Он был совершенно один и плакал от страха в углу своей спальни. Данил никогда не говорил об этом никому. Своей матери он, в принципе, не доверял и боялся по сей день что-то рассказывать. Но сейчас он лежал на тесном диване в зале у своего друга, которому рассказывал о всех этих переживаниях. Руслан рассматривал Данила и внимательно вслушивался в каждое слово, анализируя абсолютно все, что ему говорил Кашин. Ему было всегда интересно слушать истории, рассказы и переживания именно этого, как любил говорить Тушенцов «рыжего распиздяя». Он пытался помочь ему, сказать что-то, чтобы его друг не беспокоился о сложившейся ситуации. Получалось не всегда, но когда все-таки выходило, он был по-настоящему рад за Кашина. Хотя он и понимал: проблем у него еще очень много. Но он был сильным человеком и все у Дани будет хорошо. Внимательно выслушивая мысли рыжеволосого, Руслан немного подумал. — Почему ты не заведешь себе какие-то отношения? Я понимаю, я говорю совершенно банальные вещи, но, действительно, это то, что тебе нужно сейчас. — Тушенцов поднялся и пошел на кухню мыть тарелки, ожидая услышать от Данила ответ. — Я не вижу, пока что, ни в одной девушке ничего. Я смотрю на любую — и внутри меня ничего не происходит, я не чувствую совершенно никакого влечения, просто пустота. — Даня поднялся, смотря как медленно светлеет за окном. — А как же Лиза? — Руслан медленно и спокойно мыл несколько тарелок, что валялись в раковине. После этого вопроса в квартире был лишь звук воды, которая бежала из-под крана и звон тарелок, которые вытирал и складывал парень в ящик с посудой. — Ну? — Тушенцов выключил воду, и вытер руки полотенцем. — Ты будешь мне отвечать или как? — Руслан осмотрел зал и кухню на предмет грязной посуды и, заметив пустую чашку на столе и стакан с колой в руках у Кашина, подошел и забрал посуду, возвращаясь обратно на кухню, и снова становился мыть это. — Я не знаю. Я не глупый маленький мальчик, даже не маленький мальчик… я не подросток, который хватается за любую надежду на любовь, взаимность и непродолжительные, двухмесячные, а то и еще более краткосрочные отношения. — Данил вздохнул, понимая, как тяжело про это ему разговаривать. — Почему ты так пессимистично настроен? — Руслан старательно тёр стакан губкой до блеска. — Возможно, это именно то, что ты искал. — Парень вытер и поставил чистый стакан на стол, и начал намывать так же чашку. — Я не пессимистично настроен, а реалистично. — Даня встал с дивана и, хромая, отправился на кухню. — Как ты думаешь, — Данил аккуратно сел на стул. — если бы ты был маленькой девочкой… — Руслан не дал ему продолжить. — Почему ты воспринимаешь ее так, как будто ей девять с половиной? Ей шестнадцать, Данил. Ни девять, ни десять. Да мать его, даже не четырнадцать. Шестнадцать. Она уже достаточно взрослая. Конечно, в ее возрасте бывают девчонки глупенькие, но по твоим рассказам про нее, я вывел для себя, что она даже очень умная. Данил задумался над словами Руслана. Действительно, все это время он воспринимал ее как ребенка, коим она уже не является. Даже после того утреннего разговора на ее желто-черной кухне, в которой Кашин себя чувствовал настолько тепло и уютно, что ему не хотелось покидать дом Лизы никогда в жизни, он воспринимал ее маленькой девочкой. Тушенцов не ждал, что Даня хоть что-то ему ответит, поэтому вздохнув, достал бутылку излюбленного «Флэша» из холодильника, и присел на стул напротив Кашина, отпивая из бутылки любимый энергетик. На улице совсем уже стало светло, рассвет сегодня был чудным, а такое редко бывает в Петербурге, с его-то погодой. Руслан пил энергетик, рассматривая пейзаж за окном, в то время, как Даня рассматривал в очередной раз потолок. — Знаешь, — Начал Тушенцов. — все прекрасное в мелочах. И ты сам это прекрасно понимаешь, рассматривая тот же самый рассвет, ты получаешь эстетическое удовольствие. Я, когда пью Флэш, получаю не только приятный и такой родной вкус на языке, а и моральное удовольствие, — парень встал и выкинул бутылку в мусорное ведро. — и я рад, что ты начал получать удовольствие от чего-то еще, кроме наркотиков, сигарет и алкоголя. И я рад, что ты счастлив не только под спидами, во время алкогольного опьянения, а и во время того, как ты совершенно трезв. Даня рассматривал Руслана и слушал то, что он говорил. И понимал: его друг был совершенно прав. Он всегда, практически, прав.

***

Даня быстро вбежал в свой дом, а два его друга — Руслан и Юлик, который просто встретил их совершенно случайно, наблюдали за тем, как Данил носился по всей квартире, бегая с первого этажа на второй, ища какие-то вещи, которые прилично было бы надеть на день рождения. Но, как оказалось — такой одежды у него попросту не было. Хотя Тушенцов и Онешко не понимали, почему он хочет так вырядиться. Руслан надел просто серую футболку, накинул сверху черную олимпийку, черные джинсы, черные вансы — он готов идти и на чью-то свадьбу, и на похороны, и куда угодно. Юлик любил рубашки, так что выглядел он вполне себе хорошо, стоя в белой рубашке, черных джинсах и белых кроссовках. Дане не оставалось ничего, кроме как надеть свою черную кофту, черные штаны, натянуть сверху такую же черную ветровку, красные кроссовки и пойти к Лизе именно в таком виде. Никто не знал, почему Юлик сейчас шел с ними к Лизе домой, но как получилось, так получилось. Но Онешко сказал, что «не обидится, если Елизавета выгонит его веником из своей замечательной, скорее всего, квартиры». Ребята посмеялись с этого, но Лиззка всерьез могла так поступить.

***

Руслан и Юлик, стоя и рассматривая с Данилом торты, спорили какой из них купить. Пока Онешко и Тушенцов орали на друг друга, Кашин тихонько взял торт без всяких, как он считал, неприятных кремов сверху сладости и с вишнево-шоколадной начинкой, который назывался «Неопределенная влюбленность». Это был, скорее всего, самый любимый и единственный торт, который нравился Дане. Его продавали лишь в маленькой кондитерской напротив такого же маленького сквера, находящийся в каком-то из дворов Питера. Два парня спорили еще долго, если бы между ними не возник Кашин с коробкой, внутри которой был тот самый торт. — Неопределенная влюбленность? — Прочитал тихо название с коробки Юлик. — Окей, но торт с шоколадным кремом сверху все равно пизже. — Да нет же, блять! С орехами! — И спор снова продолжился, даже за пределами кондитерской, когда сам торт был выбран. Онешко и Тушенцов спорили бы до самой двери квартиры Лизы, если бы Кашин не заорал на всю улицу: «Да заткнитесь нахуй оба!»

***

Даня, с тортом в руках, постучал в дверь и все трое парней стали ждать. Через несколько секунд дверь открылась, и перед глазами Кашина стояла все та же Лиза. В своих домашних штанах, серой футболке и накинутым сверху пледом, тепло улыбаясь именно Данилу. — С Днем Рождения. — Даня, заметно покраснев, тихо сказал эту фразу, вручая имениннице праздничный торт. Руслан и Юлик стояли и пытались сдержать смех от такой неуверенности Данила.

***

Все четверо сидели на той самой любимой желто-черной кухне Лизы и пили пиво. Торт стоял в холодильнике, а Тушенцов, как опять же, идеальная хозяйка достал из рюкзака шоколад, фрукты и вино, так как понимал, что все-таки день рождения у хрупкой девушки, а не у какого-то бугая или Никиты Гридина, который залпом когда-то выпил пол бутылки водки, что, как думал Руслан, было физически невозможным, и после этого Кузьма для него стал сверх-человеком. Лиза не пила пиво, поэтому достала предварительно три бокала и один для себя. Даня открыл бутылку с вином и Лиззка налила совсем чуть-чуть себе в бокал. — Лиза, а для чего я тебе бутылку пива купил? — Кашин указал на стоящего возле раковины «Гаража». — Потом, Даня, потом.

***

За веселыми рассказами Юлика про бешеных фанатов, Руслана про его жизненный опыт с пылесосами и тихого Данила, который иногда что-то говорил, никто не заметил, как прошло более четырех часов, как они пришли к Лизе. Юлику и Дане дико захотелось покурить, а Руслан и Лиза решили с ними постоять за компанию. Потом Онешко вспомнил, что обещал Кузьме придти к нему в одиннадцать вечера и поспешно свалил, сказав, что покурит по дороге сам. Лиза и Руслан теперь отказывались идти с Даней на балкон, так что тот обиженный взял пачку и пошел сам. Неред и Тушенцов сидели в гостиной и разговаривали сначала просто друг о друге, а потом перешли на более жизненные темы, которые любил обсудить Руслан. — Хочется верить, что ты никогда не украдешь чье-то сердце только чтобы заполнить дыру в себе или заглушить боль. Человеческая любовь — это не плащ, который накидывают только при грозе. — Начал Руслан, когда тема зашла об отношениях. — Такого никогда не случится, не беспокойся. — засмеялась Лиза. — Хочется в это верить. — Закончил Руслан разговор, отправляясь на кухню. Данил выбежал с балкона, с лицом полным паники, потому что вспомнил, что они с Русланом совсем забыли про подарки, так что он побежал к Тушенцову на кухню с ором «Подарок, блять, забыли подарить!» С кухни послышался крик Руслана «Точно!». Через минуту Лиза радостно держала в руках ту самую кепку, и тот самый бомбер, лучезарно улыбаясь.

Счастье.

      Я кричу минутам в затылок, чтобы увидеть глаза твои ещё мои.