Долгий путь голубки до Шампейна

С людьми дело обстоит таким образом. Большинство хотят выжить, и в момент борьбы или полета готовы пойти на все, лишь бы остаться в живых. Брось их в океан в Аэробусе А300 в темноте, пронизанной молниями, оглушенных громом, и они приложат все усилия, чтобы не перестать дышать. Будут барахтаться в соленой воде, пробиваться сквозь мусор, бороться с волнами в поисках проблеска ярко-желтого спасательного плота, который точно должен быть где-то поблизости. Вцепятся в него изо всех сил, а когда их выбросит на необитаемый остров, на котором ничего не будет, кроме обломков самолета, невскрытых посылок и раздувшегося трупа в качестве компаньона, они будут стараться продержаться как можно дольше. До тех пор, пока их тело или их разум не сломаются. Сам Дин никогда не работал в FedEx, в отличие от Гордона. Тот решил, что пора Дину избавиться от страха перед полетами путем конфронтации, Дину был нужен перерыв, поэтому он согласился, кроме того, у него появился шанс посетить Таиланд, сэкономив дорожные расходы. Во время обратного полета самолет рухнул, Гордон утонул, а Дин оказался один на острове с телом пилота и спасательным плотом с такой здоровенной дырой, что залатать ее не было никакой надежды. Дин долго продержался на этом острове. Добывал огонь, с трудом припомнив уловки, которым обучился в отряде Орлиных скаутов, добывал пищу, кое-как припоминая уловки, которым обучил его отец, построил чертов навес, некое подобие жилища в пещере и улучшил свои навыки лазанья по деревьям. Научился обходиться без туалетной бумаги и справляться с собственным дыханием. Перестал осуждать себя за слезы, за разговоры с самим собой, за желание умереть, посещавшее его время от времени, за попытки умереть, будь проклят инстинкт самосохранения. В одинаковой степени научился любить и ненавидеть собственный голос. Прошли годы. Годы хрящеватых и мягких морских существ в качестве еды, годы жажды, которую едва удавалось утолить кокосовым молоком или дождевой водой, годы, в течение которых Дин укорачивал ногти исключительно с помощью зубов, лишь бы не мешались, годы, когда он носил лохмотья, бывшие когда-то его одеждой или же оказавшиеся в сохранившихся посылках, которые отправлялись неизвестно куда. В места, далекие от Таиланда, где они стартовали, от Уичито, куда направлялся Дин, и от проклятого богом острова, на котором они в конце концов оказались. В самолете были сотни посылок, но только четырнадцать из них приземлились вместе с Дином на острове. Некоторые оказались совершенно бесполезны: судебные документы по разводу, которые так и не дошли до адресата, разбитые бокалы для шампанского, которые, вероятно, и так не пережили бы путешествия в Соединенные Штаты, MP3 плеер. Некоторым вещам Дин нашел применение. Коньки оказались просто бесценными. Белый халат довольно быстро превратился в грязную тряпку, однако он дарил Дину некоторый комфорт. Шахматная доска... Дин покрутил ее, однако он не умел играть в шахматы. Он играл сам с собой по собственным правилам, что помогало ему отвлечься, но одновременно он спрашивал себя, не являлось ли это признаком быстрой умственной и эмоциональной деградации. И все же Дин любил эти шахматные фигурки. Он им дал имена. Ладья Памела, Конь Генри, Пешка Дженни. Его любимцем был офицер Вирджил, потому что в детстве Дин считал имя Вирджил смешным. У них были не только имена, но и характеры. Они были его друзьями. А потом он их покинул. Оставил их в тот самый день, когда судьба решила послать ему луч надежды в виде тайского рыболовецкого судна со сломанной навигационной системой. Единственной вещью, которую он прихватил с собой, оказалась так и оставшаяся нераспакованной бандероль, посланная из Таиланда Кастиэлю Новаку в штате Иллинойс. Он покинул Королеву Донну и Короля Адама, но взял с собой эту посылку. Дин покинул свой дом и своих друзей, взошел на скособоченный рыбацкий катер, которому потребовалось несколько дней, чтобы вернуться в точку назначения. Никто на борту не говорил по-английски. Команда состояла из доброжелательных работящих мужчин, которые знали, что если тебе на пути попадается истощенный человек в грязной набедренной повязке из тафты, следует забрать его с острова. Дин вернулся в Таиланд, добрался до посольства, нашел людей, говоривших на его языке, и наконец очутился дома. Дома, где за время его отсутствия отец погиб в автокатастрофе, брат женился и успел развестись, а невеста переехала и родила ребенка от кого-то другого. Ему сказали, что прошли четыре года, и за это время случилось очень многое, так много, что Дину показалось, будто прошли все сорок лет. После возвращения прошли несколько недель. У Дина было время "приспособиться", повидать врачей, стоматологов, психологов, семью, друзей, растерянную бывшую невесту, короче, все девять ярдов от и до. Он вновь начал привыкать к таким вещам, как соль и зубная паста, и кубики льда, и простыни, привык к звукам и чужим голосам, которые не принадлежали ему самому. По крайней мере именно это он всем говорил. Но сам он вовсе не был уверен, насколько он действительно был способен привыкнуть ко всем этим вещам.