Долгий путь голубки до Шампейна

(Среда) ((9 недель после спасения)) – Значит, Иллинойс, – сказал доктор Хенриксен, постукивая ручкой по записной книжке. Некоторые из мозгоправов, с которыми Дину довелось пообщаться за последние месяцы, предпочитали всякие технические штучки, печатая заметки в процессе беседы, но Хенриксен оставался приверженцем старой школы. Ему это нравилось. – Иллинойс, – подтвердил он. – И дня пути не будет. – С тех пор, как вы вернулись, вы не слишком много путешествовали. Это значительный шаг. – Я не сам поведу машину, поеду на автобусе. Права не действительны, да и дорога... слишком много всего, понимаете? Даже имей я разрешение, я к этому еще не готов. – А Сэм с вами поедет? Дин покачал головой, не сводя взгляда со своих ботинок. Хенриксен постоянно пытался посмотреть ему в глаза, но Дину тяжело это давалось со всеми, кроме Сэма. Последние четыре года Дин смотрел в глаза преимущественно крабам. – Сэмми хотел бы, но мне необходима передышка ото всей той опеки, которой он меня окружил. Кроме того, ему надо многое нагнать на работе. Меня не будет всего два дня, и он почти что смирился с этим. Он мне даже дал денег на поездку. У меня пока с финансами не очень. Дин подрабатывал понемногу, ища работу по объявлениям, но о постоянном месте пока не думал. Потом. После Иллинойса. А, может... – А зачем вам в Иллинойс, Дин? – Доставка пакета. Обычно лицо Хенриксена сохраняло выражение дружелюбного равнодушия, но после этой фразы он подался вперед с ... глазами. – Того самого пакета. – Да, я знаю, что вы предполагали, что я пошлю его почте, но мне всегда хотелось доставить его самому, понимаете? Ну, узнать, что в нем внутри и... Может, это и странно, но я хотел бы встретить Кастиэля. – Зачем? Когда они только начали, Дин с трудом заставлял себя говорить. Теперь было легче, он свыкся с мыслью, что тут он мог поделиться вещами, которые вовсе не собирался доверять друзьям или семье, однако он все еще работал над этим, поэтому слегка увильнул, отвечая: – Наверное, чтобы довести дело до конца. Это было правдой, но не всей правдой. – Этот пакет... был одним из ваших друзей? В целом, Хенриксен хорошо справлялся со своим делом, но в том, касалось шахматной доски, он оказался не на высоте. В его устах это звучало странно и слишком осторожно, словно он неправильно это произносил, и Дин был близок к тому, чтобы начать орать и рвать на себе волосы. – Нет, не был. Это был просто... пакет. У него не было имени или типа личности, ничего такого. – Дин нахмурился, когда ручка Хенриксена пришла в движение. – Ну, не то чтобы у этих шахматных фигурок были личности. В смысле, я знаю, что не было. Офицер Вирджил* не был на самом деле яростным приверженцем исполнения правил, и Дин знал это. То, что было реальным на острове, перестало быть таковым за его пределами. Ручка ускорилась. – Но он был с вами довольно долго. – Ага. – И вы готовы расстаться с ним? – Вроде да. – Что ж, это шаг вперед. Это хорошо. Что важно, этот шаг является результатом вашего собственного решения, так что это превосходно. Хотя Дин понимал, что подобные похвалы вовсе не являлись покровительственными, но избавиться от этого ощущения не мог. Молодец, Дин, целый день не плакал. Молодец, Дин, целых пять минут беседовал с братом. Молодец, Дин, движешься по направлению к нормальности. Однако говорить об этом Хенриксену он не собирался. Он попробовал признаться предыдущему психотерапевту, и их беседы стали чертовски странными. В предложениях доктора Тран вдруг стали появляться огромные паузы в тех местах, где она собиралась похвалить его за то, что Дин наконец смог посмотреть ей в глаза или типа того. – Ну... Думаю, было бы неплохо ненадолго выбраться из дома. Под домом Дин подразумевал палатку, в которой он спал в унылом заднем дворике Сэма, потому что заснуть в помещении он мог только если буквально валился с ног от усталости. К счастью, владелец дома, в котором жил Сэм, с пониманием отнесся к этому. Хенриксен ничего не знал об этом. Вообще Дин умалчивал о многих вещах. Вернувшись из Таиланда, он оказался один на один с настоящим цунами из чувств, подавляемых годами – страха, замешательства, эмоционального истощения, которые хлынули из него и привели его в конце концов на одиннадцать дней в психиатрическую больницу, где его накачивали такими дозами лекарств, что его обессиленный организм едва справился. С этого момента он научился обходить систему. Рассказывал о вещах, которые его беспокоили, о своих успехах, но не упоминал многое из того, что было "ненормальным". Например, кошмары о падении самолета, которых у него никогда не было на острове, ночевки на заднем дворе, то, как запах морепродуктов вызывал у него одновременно тошноту и тоску по дому одновременно. Он же не все скрывал, рассказал же он Хенриксену про эти проклятые шахматные фигурки. – Рецепт на лекарства перед поездкой нужен? Дин покачал головой. – Не, у меня еще целая куча. У Дина был целый мешок с необходимыми ему успокоительными и анксиолитиками**, но он берег их на черный день, когда по-настоящему слетит с катушек. Типа как три дня назад, когда у него случился приступ со слезами при мысли о том, сколько же пар носков у него теперь было. Или месяц назад, когда он увидел Сэма, игравшего в компьютерные шахматы, и просто не мог перестать всхлипывать. – Все будет в порядке, я поеду и вернусь еще задолго до нашей следующей встречи. На данный момент у Дина были терапевтические сеансы по понедельникам и средам, хотя в прошлом месяце он приходил четыре раза в неделю. С понедельника по четверг, а пятница оставалась для походов к прочим врачам и дорогому дантисту, который взялся привести его рот в порядок бесплатно при условии, что Дин позволит ему сделать фотографии своих зубов до и после лечения и повесить у себя в практике. Это было унизительно, но того стоило; сейчас зубы Дина выглядели восхитительно. Хенриксен улыбнулся. – Вы очень тщательно соблюдали все наши договоренности в этом месяце, еще один признак улучшения. Молодец, Дин, не забил на терапию и не заперся в ванной Сэма. – Спасибо. Хм, похоже, что наше время почти подошло к концу, как вы посмотрите на то, чтобы завершить на сегодня? Хенриксен посмотрел на часы, которые недвусмысленно показывали, что у них еще оставалось сорок минут, затем перевел взгляд на Дина. – Желаю удачи с этим путешествием, Дин. Не забывайте, что в то время, пока мы закрыты, у нас включена телефонная линия, и вы можете звонить нам в любое время дня и ночи. – Ага, я помню. Спасибо.