Долгий путь голубки до Шампейна

((Девятнадцать недель после спасения)) Жить на расстоянии восьми часов пути друг от друга было непросто, однако они справлялись и с этим. Первые месяц-два Кастиэль приезжал в гости к Дину на выходных. За исключением недели, когда на свет появилась его племянница, каждую пятницу Кастиэль сразу после работы отправлялся в путь, и вскоре после полуночи прибывал в Уичито на машине своей сестры, так что у них была вся суббота, прежде чем в воскресенье вскоре после обеда Кастиэль уезжал обратно. Порой Дин чувствовал себя слегка виноватым, словно он не заслуживал подобных усилий, но, когда он упомянул об этом на приеме у Хенриксена, тот ответил: "Похоже, Кастиэль не разделяет вашего мнения". Само собой, Сэм и Кастиэль легко нашли общий язык. Оба были фанатами компьютерных игр, кроме того, как выяснилось, у Сэма была странная склонность к канцтоварам. Они теперь играли в Варкрафт на одном сервере и были убеждены, что и Дину игра бы понравилась, если бы "он дал ей шанс". Может, Дин и решился бы когда-нибудь попробовать, однако сейчас он предпочитал игры, не требующие таких эмоциональных затрат. То, как Сэм орал во время рейдов, сидя за компьютером, выглядело чем угодно, но только не отдыхом. Иногда, приехав после полуночи в пятницу, Кастиэль часами играл с Сэмом, вместо того, чтобы идти ложиться спать с Дином. Дин мог бы обидеться, если бы не знал, что у Кастиэля не так много друзей, и то, как хорошо он ладил с Сэмом, наполняло его сердце нежностью. Пока Кастиэль еще не познакомился с остальными членами семьи Дина, однако причина крылась в том, что Дин и сам с ними не слишком часто виделся. Он нашел себе уголок, в котором чувствовал себя в безопасности вместе с Сэмом и Кастиэлем, однако взаимодействие с прочими людьми все еще требовало от него значительных усилий. Конечно, это было непросто. Бывая с Сэмом, Кастиэлем или обоими, Дин ощущал себя нормальным и счастливым. Когда он оказывался в окружении других людей... то не очень. Он казался себе сломанным, изгоем, словно все только и сплетничали о нем. Это было хреново, однако он над этим работал. И Рим не сразу строился, и уж тем более душевное здоровье восстанавливалось, как сказал ему Хенриксен на прошлой неделе. У Кастиэля все было хорошо, но через две недели должен был приехать Габриэль, и Дин видел, как сильно Кастиэль нервничает по этому поводу, внезапно замирая на месте и принимаясь неловко бормотать всякую чепуху, стоило поднять эту тему. Кастиэль взял с Дина обещание, что тот приедет на время визита, утверждая, что рядом с ним он чувствует себя спокойнее. Это был невероятный момент для Дина. С понятием надежного человека он уже был знаком, однако никогда и представить себе не мог, что сам им станет. Знать, что он так важен для кого-то, значило для него очень много, даже если он с трудом в это верил. Дин теперь чаще спал в доме, хоть и не каждую ночь. Решение оказалось весьма простым: звуки природы. Хенриксен упомянул телефонное приложение, симулирующее "шум волн" и "подводный мир", когда Дин наконец решился рассказать ему о своих проблемах со сном. Дин поверить не мог, что сам не догадался раньше, и Сэм тоже поверить не мог, что не подумал об этом. Конечно, все еще случались ночи, когда Дин уходил в палатку на заднем дворе, иногда ему было необходимо по-настоящему оказаться на свежем воздухе, и негромкого стрекотания цикад или кого там еще из приложения ему не хватало. Сказать честно? Дин к этому привык. Это стало одной из вещей, которые случались время от времени, и Дин почти избавился от чувства неловкости по отношению к этому. Теперь у него был собственный надувной матрас, фонарь на аккумуляторах и кое-какие украшения. Украшения были одной из шуточек Сэма, это он прикрепил булавками некоторые из старых постеров на стены палатки, утверждая, что надо бы навести уют во второй спальне Дина. Плакат "AC/DC", еще один с котенком среди одуванчикового поля и постер второго фильма про "Мстителей". Выглядело глупо, но Дин их оставил и даже добавил еще кое-что: фотографию Дина, Сэма и Кастиэля в любимой пиццерии Дина. Качество оставляло желать лучшего, они сделали фотографию телефоном Дина и распечатали на цветном принтере у Сэма на работе, но всякий раз, когда Дин на нее смотрел, ему становилось легче на душе. Вот и сейчас он смотрел на нее. Была ночь пятницы... Точнее, утро субботы, но фонарь Дина хорошо освещал стену палатки и фотографию на ней. Сэм и Кастиэль сидели в доме, сражаясь с Волан-де-Мортом или Сауроном, или как там звали главного злодея в Варкрафте, а Дин решил выйти и отдохнуть, потому что битва была по-настоящему жаркой, и оба орали в свои микрофоны с самого приезда Кастиэля. Это раздражало, однако даже это все еще казалось Дину настоящим подарком, поскольку на протяжении четырех лет никто не раздражал его вообще. Молния на передней стенке палатки разошлась, и Кастиэль сунул голову внутрь. - Уже закончили? - удивленно спросил Дин. Он-то думал, что будет до опупения смотреть Нетфликс на смартфоне, может, даже успеет заснуть до того, как Кастиэль придет ложиться. - Мы продули, - ответил Кастиэль, выглядя немного обиженно. - Сэм там не плачет случайно? Кастиэль забрался в палатку и застегнул за собой молнию. - Нет, но, кажется, он там орет на Кевина в групповом чате, так что это Кевин плачет, наверное. - Парни, я вам уже говорил, что то, насколько вы погружаетесь в игру, выглядит пугающе? Кастиэль пожал плечами и со всего размаха кинулся на матрас, так что Дин даже подумал, что тот лопнет. - Видел бы ты Майкла и Анну во время Суперкубка. Вот это глубокое погружение. Дин оскорбился, потому что и сам болел во время Суперкубка. - Да, но это же спорт, а не игра. Вид у Кастиэля стал такой, словно слова Дина показались ему забавными, и это означало, что сейчас он заставит Дина взять свои слова обратно. - Игра? А футбол, по-твоему, что такое? Вот черт. - Это не одно и то же, - упрямо сказал Дин. - В прошлую субботу ты орал на телевизор, когда доктор Секси изменил своей девушке с заведующей хирургического отделения. Тут Дин смутился. - Возможно. - А ты уже видел этот эпизод. - Слушай, доктор Хэмилтон ему совершенно не подходит, и почему он предпочел ее доктору Пикколо? Совершенно дурацкая линия в сериале, Кас. Кастиэль наклонился к Дину и поцеловал его в кончик носа. - Итак, теперь, когда мы установили, что оба способны войти в раж из-за абсолютно глупых вещей, я надеялся, что ты захочешь меня подбодрить, увидев, как сильно я страдаю под гнетом сокрушительного поражения. - Ты не производишь на меня особенно сокрушенного впечатления, - пробормотал Дин, в то время как Кастиэль устраивался поверх него. - Что ж, обычно я становился очень, очень грустным, когда вся подготовка шла псу под хвост. Столько планов, командной работы, а когда все завершалось поражением, я всегда бывал довольно удручен. Но это было до того, как у меня появился шикарный бойфренд, способный утишить мою боль. Кастиэль звучал настолько самодовольно, что это странным образом заводило Дина. Хотя, не исключено, причиной было трение бедер Кастиэля, который прижимался к нему. - А, я понял, - произнес Дин, выцеловывая линию челюсти Кастиэля, - я всего лишь утешительный приз в конце тяжелой кампании. - Не смеши меня, - серьезно ответил Кастиэль. - Ты же оказался бы и поощрительным призом, если бы мы выиграли. У Дина на языке вертелась остроумная реплика, однако Кастиэль успел сунуть руку ему под резинку спортивных штанов, и вся язвительность разом покинула мысли Дина, вытесненная ожиданием. Следующие несколько минут прошли как в тумане, Дин был охвачен возбуждением и несказанным чувством любви, некоторые вещи оказались уже не на нем, в волосы каким-то образом попала смазка, а потом Дин уже лежал на боку, вцепившись в подушку, а Кастиэль вбивался в него сзади, заставляя стонать так громко, что Дин не сомневался в том, что соседи Сэма все прекрасно слышали. - Ты же не забыл, что мы на улице, - выдохнул Кастиэль, ни на секунду не замедлив движения своих бедер. - Ага, - промычал Дин. Он как раз испытывал идеальное давление на свою простату. - Я заметил. - Соседи возмутятся. - Они и так думают, что я сумасшедший, - ответил Дин. Кастиэль подтянул ногу Дина повыше, чтобы угол проникновения стал более удобным, мышцы Дина просто пылали, а активно двигаться на надувном матрасе никак не получалось, потому что он был далеко не такой плотный, как обычный матрас, но все равно Дин находился прямо-таки на небесах. Всякий раз секс с Кастиэлем оказывался невероятным. Была в нем некая благодать, склонность защищать, которая редко проявлялась за пределами спальни... или палатки, и хотя Дин научился по-настоящему любить неуклюжего, эмоционального, переменчивого человека, каким нередко был Кастиэль, он наслаждался его надежностью, когда это было возможно. Сердце Дина уже вовсю колотилось, пальцы на ногах скрючились, поджавшись. Он всегда слишком быстро кончал, когда бывал снизу. Кастиэлю это было прекрасно известно, поэтому он хихикнул ему в волосы, когда стоны Дины зазвучали выше и пронзительнее. - Ты уже почти дошел до грани, - почти промурлыкал он. - А вот и нет, - соврал Дин и стиснул зубы, когда ладонь Кастиэля обвила его член. - Я могу продолжать несколько часов. - Ладно, - ответил Кастиэль, едва касаясь влажной головки члена Дина большим пальцем, - но если я окажусь прав, ты наденешь мои самые яркие оранжевые трусы и позволишь себя сфотографировать. Это вызвало у Дина приступ хохота, необъяснимым образом спровоцировавшего оргазм. Он кончил, заходясь смущенными стонами, перепачкав простыню и почти мгновенно растекшись медузой в объятиях Кастиэля. - Продолжай, - пробормотал он, и тот так и сделал, посылая теплые толчки наслаждения сквозь тело Дина, пока не кончил в тонкую оболочку из латекса, разделявшую их. Как только Дин слегка собрался, мир не замедлил заявить о себе. Звуки, липкая влага, высыхающая на его теле, боль в правом бедре от того, что нога была вздернута вверх, то, как Кастиэль отодвинулся, чтобы сунуть использованный презерватив в пакет с мусором. Было бы неплохо иметь какие-нибудь салфетки или типа того, чтобы хоть немного привести себя в порядок после секса, однако в палатке ничего не оказалось, и они устроились рядышком под одним спальным мешком, хоть и было слегка противно, однако такова была жизнь, и Дин был готов потерпеть. - Ну что, - спросил Дин то ли две, то ли двадцать минут спустя, - тебе стало лучше? - В смысле, лучше? - пробормотал Кастиэль позади него. Явно не понимая, о чем речь. - В принципе, на мой вопрос ты уже ответил, - сказал Дин. - А, ты про рейд. Да, мне уже лучше. - Как думаешь, остался хоть какой-то шанс, что Сэм нас не слышал? - Нет, если честно. Если завтра утром он не сможет смотреть нам в глаза, мы будем знать точно. Дин перевернулся на другой бок, чтобы поцеловать Кастиэля. Ему хотелось бы сказать больше, чем он был способен выразить словами, однако все это утекло, как песок сквозь пальцы, и он потерялся в нежном прикосновении губ Кастиэля к своим собственным. Прошла минута или две, прежде чем они прервались. - Я тоскую по острову, - почти против воли вдруг вырвалось у Дина. У Кастиэля был открыт только один глаз, однако взгляд был обеспокоенным. - Правда? - Там было ужасно одиноко, просто ад, а у меня на теле повсюду был песок, но на протяжении четырех лет он был моим домом. Там у меня была своя жизнь, и впервые за долгое время мне показалось странным, что я никогда его больше не увижу. Кастиэль вновь поцеловал Дина, но ничего не ответил. Он нередко повторял ему, что не знает порой, что сказать, но он всегда готов выслушать все, что у Дина имелось на душе, даже если он и не мог немедленно дать ему ответ. Так что Дин продолжил свои рассуждения. - Может, это и странно, но мне представляется все похожим на то, что испытывают заключенные, выпущенные из тюрьмы, то, как они по ней скучают, или как у людей с Стокгольмским синдромом. Это тоска по дому больше не появляется, однако порой... порой мне бы хотелось иметь возможность показать его тебе. Постель из сухой травы и гигантских листьев, на которой я спал, рисунки углем на стенах пещеры, даже мое любимое дерево. На лице Кастиэля появилась слабая улыбка. - У тебя было любимое дерево? Почему именно оно? - Оно обгорело с одной стороны. Не знаю точно, что там произошло. В том плане, что на острове не было признаков других людей, так что я не знаю, что могло стать этому причиной, кроме молнии, возможно. В любом случае, оно выделялось среди прочих деревьев и притягивало внимание, поэтому и стало любимым. Кастиэль снова поцеловал Дина, поглаживая его бока. - Порой мне хочется все тебе показать. Хотелось бы, чтобы у меня остались фотографии. Пусть это и странно звучит, но... - Дин прервался, не уверенный в том, как именно ему следовало продолжить. - Мне не кажется, что желать по возможности точно рассказать о собственных переживаниях, это что-то странное. Иначе почему в мире существует искусство? - Был бы я хорошим художником, я бы нарисовал все для тебя. Показал и сожженное дерево, и скалы почти оранжевого цвета, все эти кусочки острова, которые я оставил позади. - Но ты же можешь рассказать мне о них. Обещаю, я всегда и все выслушаю, чем ты захочешь поделиться со мной. Дин немного глубже поцеловал Кастиэля. Он и так знал все это, но услышать было все же приятно. - Ладно... Я тебе рассказывал про то, как я однажды сделал себе гарпун? Кастиэль крепче прижался к Дину, пока его голова не оказалась у Дина под подбородком. - Нет, не рассказывал, - ответил он, и его голос ощущался как низкая вибрация в груди и шее Дина. - Расскажи мне об этом.