Я не пошлый... уже 69 дней.

Быть откровенным: я не понял, как дошёл до гримерки. Я вообще уже ничего не соображал, был готов упасть в самый натуральный обморок, потому что перед глазами все буквально плыло. Я был как ежик в тумане. Точнее, лягушенок в тумане. Но это дело третье. Когда где-то позади меня захлопнулась дверь - я чуть не упал. Но это чуть не считается, потому что потом я обернулся и увидел Луи. Он выглядел так, словно... Даже не знаю, с чем это можно сравнить. Для изнывающего от жажды или голода он слишком крепко (в отличии от меня) стоял на ногах. Но когда я заглянул в его глаза, там было столько желания и даже потребности, что тут мои колени не выдержали моего тела и я рухнул на диван, к моему счастью оказавшийся ближе, чем я думал. Буквально в следующую секунду я почувствовал вес его тела на себе и готов был завопить раненной белугой, потому что Луи своей эрекцией вжался в мой измученный орган, и мне казалось, я скоро с ним распрощаюсь, потому что он вот-вот взорвется. Я ничего не соображал и не мог делать, правда. Я только цеплялся за диван, пока Томмо буквально сдирал с меня футболку. А потом он каким-то образом успел очутиться на полу, на коленях между моих широко расставленных и уже лишенных джинс и даже трусов ног. Это засранец с хищной ухмылкой любовался своим "творением" - моим каменно твердым и до невозможного красным членом. И когда я уже начал кусать губы и поскуливать в надежде, что мне, наконец, даруют желанное, этот говнюк, которого я ещё и называю своим парнем, проводит своим проворным языком по головке моего члена, пуская по всему моему телу чистое электричество, напряжением эдак в 100500 вольт. И после, в добавок ко всему, он достает из заднего кармана своих джинс (значит он лежал там весь концерт) пакетик со смазкой, а из другого - чертов пульт. У меня напрягается все - от ягодиц и сосков до чертовых бровей и прыщей на лбу. - Л..Луи, пожалуйста, может не... Ааа! Кто меня будет слушать?! Уж точно не Луи гребанный Томлинсон, который вновь включил свою адскую игрушку и в этот же самый момент принялся растягивать меня, с самодовольной ухмылкой наблюдая, как я буквально рассыпаюсь на части. Не могу сказать, сколько длилась эта, - возможно сладкая, но все же, - пытка. Я был не в этом мире, я не мог ничего с собой поделать. Я извивался на этом диване, мое тело выламывало, мои руки изо всех сил старались ухватиться хотя бы за что-то, и я не уверен, не порвал ли я обшивку этого дивана вклочья. Но это был ещё не предел, потому что потом пальцы исчезли, и на смену тягучей опустошенности пришла сенсация абсолютной заполненности. Луи не был осторожным, как обычно, он тут же начал в буквальном смысле этого слова трахать меня, вдавливая в обшивку, обжигающе шепча, почти рыча мне куда-то в шею: "ты мой, Гарри. Ты только мой, слышишь?". Я слышал, я ощущал это каждой клеточкой своего тела, но я не мог ответить иначе как со всей силой вцепиться в его бицепсы. Я прибывал в нирванне, я не знал, смогу ли я вернуть себе когда-нибудь дар речи. Я лишь прирывисто тянул одну ноту, дрожа всем телом. Это нечеловеческие ощущения. Невозможные. Невероятные. И, когда рука Луи скользнула вниз по моему животу, я не мог сказать, готов ли я к развязке, но потом я почувствовал, как кольцо соскальзывает с меня и я разрываюсь на миллиарды осколков, кончая так обильно, как не мог себе даже представить. Дальше все как в бреду. Я чувствую жар семени Луи глубоко внутри меня, чувствую его влажные поцелуи на моем теле, его нежные руки, обтирающие меня, а после, кажется, одевающие. И все. Я праваливаюсь в сон. Опустошенный, но, черт возьми, удовлетворенный, как никогда.