Сборник драбблов по ЕХО

Сехун мнется у порога кофейни добрые пятнадцать минут. В трубке недовольно сопит Лухан, который уже сделал заказ и сел за столик. Благо, пьет он всегда айс американо — остывать нечему. Может быть, поэтому Сехун до сих пор топчется перед дверью, не находя стимула войти. — Стремно мне, хен, — наконец шепчет он и буквально слышит, как этот самый хен набирает в легкие воздуха со свистом. — Что еще за «стремно»?! Что вообще значит это твое «стремно» по отношению ко мне?! Прохожие начинают коситься, и Сехун торопливо прикрывает динамик пальцем, пока на него льется гневная тирада аж с самого Китая. Впрочем, Лухана надолго не хватает: через минуту-другую Сехун чувствует, что хен выдохся и готов к конструктивному диалогу, резко перетекающему в оборонительно-дипломатический. — Давай, ты сейчас зайдешь, возьмешь какую-нибудь сладкую лабудень и мы спокойно пообщаемся? Сехун судорожно выдыхает. — Мне обязательно оставлять видеосвязь включенной? — Обязательно! Противный, противный Лухан! Никак не хочет понять, что Сехуна стремает вот так болтать в общественном месте по видеосвязи. Да что уж там, Сехун вообще не любитель болтать по телефону, его максимум — строчить сообщения в катоке. — Хен. — Ну? — Я тебя люблю, но ненавижу. Чтоб ты знал. Лухан смеется в ответ. Легко так, заразительно, Сехун даже пропускает тот момент, когда открывает дверь кофейни — из-за его смеха. Над головой переливается колокольчик, и девушка в забавной клетчатой кепочке громко приветствует остолбеневшего на миг парня. — Здравствуйте, — еле слышно отвечает он, прижимая телефон к груди. Лухан опять сопит, но сопит молча, сам с собой. Все, что он сейчас видит на экране телефона — чернота. Слишком плотно прижимает Сехун камеру к пальто. Лухан молчит пока Сехун делает заказ, ждет его и получает. Молчит даже когда Сехун забивается в самый дальний угол вместе со своим огромным стаканом латте, устраиваясь максимально незаметно и телефон располагая так же. Молчит, когда Сехун смотрит в окно, вытягивая шею, пока размешивает сироп трубочкой. Сехун делает большой глоток кофе, морщится. И вправду какая-то сладкая лабудень. Запоздало вспоминается, что сам же кивал слишком яростно, когда бариста спросила про сироп. Поэтому — сладко. Морщится Сехун едва заметно, но пить продолжает, забывая на несколько секунд, что «не один». Очухивается, когда слышит мягкое: — Привет, Сехунни, я так рад тебя видеть. И Сехун понимает насколько сильно он скучал по своему хену. По Лухану.