Trained to kill

Pow JK —А ну-ка, вылезаем из своих гребанных нор и тащим свои задницы на построение, немедленно! На часах четыре утра - погода обещает быть довольно пасмурной и дождливой. Маленькие ножки быстро бегут по коридору, не смея ослушаться приказа. Надзиратели подгоняют и громко кричат что-то о непослушании и наказании. Все знают, что будет дальше, через пару лет, все знают, но об этом говорить категорически запрещается. Сейчас бы благодарить небо за то, что дали на сон шесть часов. Если вспоминать вчерашнее построение в час двадцать семь, то четыре утра - это еще не так плохо. На улице дождь и погода совершенно не располагает к бегу, но все бегут через силу на пустой желудок. Не посмеешь перечить, что сил нет, да и ели мы последний раз ровно двадцать часов назад. Нам сейчас по тринадцать лет. В тринадцать лет дети не выполняют приказы, их определенно не оставляют в поле на недели без еды и воды. Определенно в тринадцать лет не учат держать оружие в руках и не заставляют бежать по грязи через горы. Это игра на выживание, где людям сверху плевать на умерших. Плевать на тринадцатилетних детей. Все бегут, потому что отстающих быстро ловят и в двенадцать ноль ноль пополудни прилюдно бьют плетью. Такое бывало часто, этих детей потом мы не видели около недели, а когда они появлялись, то в глазах не было того огня, который имели новички - огня страха, боли и наказания. Там пусто, и после парочки таких наказаний совершенно пропадают чувства ко всему: голод, страх или боль - совершенно теперь не важны. Теперь это существо не называют человеком, его называют "обученным". Обычно именно "обученные" бегут впереди, не требуют пищи и совершенно точно подчиняются приказам. — Вы двое, за мной, сейчас же! Вот нам постепенно исполняется по восемнадцать лет. Нам, тем кто остались. Нас не так и много, из шестидесяти пяти нас осталось ровно двадцать. В ближайшие недели это количество сократят вдвое. А сокращать будем мы же. Никто не хочет марать руки. Выбирают самых сильных и самых слабых. Их уводят далеко, но звук никто не может заглушить. Выстрел. Настолько громкий, что иногда закладывает уши. Нам всем было по восемнадцать лет. И это было первое наше кровопролитие. Нас осталось ровно десять. Здесь не принято отвечать на вопросы, не принято жаловаться, не приняты разговоры вообще. Здесь нужно лишь быстро учиться держать пистолет в руках и без колебания стрелять. Стрелять до тех пор, пока из шестидесяти пяти вас не останется двое, и стрелять до тех пор, пока это число не поделится на два. Мне было восемнадцать, на счету было четверо, и я выпустился. End pow JK