Trained to kill

Кухня и окна, которые выходят на реку. Открытая форточка и не спеша выходящий дым через нее. С каждым выдохом вместе с дымом уходит частица души, которая так неприятно скребет внутри. Ему приказано избавляться от душ других, так почему же и от своей не избавиться? — Выбрось гадость — это безумно вредно. «Еще затяжка, пожалуйста, еще немного осталось.» — Не вреднее, чем ты. Что будем делать? — И усмешка на лицах обоих. Шутить сейчас некогда, как и думать о будущем. Просто бесполезно. — Пока всё по плану, если будут изменения — нам сообщат. Чимин добрый парень, не будь сейчас такой ситуации, то, возможно, Гук бы пригласил его пару раз на свидание, а, возможно, и не пару. Чимин светится от доброты, но по вечерам, вместо поедания попкорна и просматривания сериалов, он, сидя на кровати, заполняет магазины патронами; вместо готовки ужина и мойки посуды, он тщательно проверяет исправность винтовок и чистит дула. Чимин добрый парень, но и глазом не моргнет, когда пуля Чонгука долетит до цели и избавится от еще одной души. Внешность обманчива. — Ты помнишь план? — Гук кивает, ибо план зачитан и заучен до дыр: подняться на крышу, сидеть тихо, ожидая приказа, если приказа нет, то сворачивать лавочку, — значит у отряда всё получилось. А если приказ поступил, то не промахнуться. На выполнение одна попытка, один патрон, пропущенный через дуло с глушителем, — и всё кончено.

***

— Смотри, если всё же операция выйдет из-под контроля, то объект выбежит из той двери. Скорость будет примерно 30 километров в час. Поправки на ветер и дистанцию сообщу на месте. Не налажай. В руки дают винтовку. Новая. Ни царапины. Выдана именно для этой операции. Совершенно непривычно видеть что-то новое, привычка держать в руках родные барретты дает свой отголосок. Говорят, что эта никак не уступает характеристикам, типа веса и дальности, но Чонгук сомневается и сводит брови. Не может не уступать. Вес явно больше, отдача обещает быть сильной, а дальность не сравнится с тем, что за два километра с барретта можно пробить череп насквозь. Два километра. Да никто в жизни тебя не найдет, даже если ты одним вечерком за фильмом с пивом решишь встать в 4 утра и пробить грудину самому президенту. Но есть приказ стрелять из М21, Чонгук не имеет права не подчиниться. — Выдвигаемся, нас ждут внизу. «Интересно, а хранить в квартире приличную коллекцию из оружия это нормально?» Нормально ли то, чем они занимаются? Нормально ли, что в мире есть вообще такие люди, которые при убийстве людей единственное, что испытывают — это отдачу винтовки? О, как любит Чимин этот анекдот. Отдача винтовки. Слишком банально. Внизу и правда ждут. Черная машина рассчитана на человек семь, стоит прямо вплотную к подъезду. Выглядит она очень обычно, если бы люди выглянули в окно, то, наверняка, улыбнулись бы. Чонгук уверен, что они бы подумали, что к кому-то приехала в гости большая семья, но внутренний голос говорит: «Схуяли?». Внутри машины сидят еще двое. «Снайпер и помощник» думает Чонгук. «Они взяли еще одного». — С чего такой кипишь, одного снайпера мало? — Чонгук говорит и думает, что не настолько эта операция и сложная, чтобы ставить двух, ведь по плану уничтожить должны не они. — Привет, я Тэхен, и да, безопасность. Её никогда не бывает много. Да и мало ли будет еще кто-то с ним. «Ним — это объект» думает Чонгук, а еще думает «у него приятный голос», мысленно сравнивает Чимина и Тэхена и быстро одергивает себя. Он не такая личность, чтобы думать о таком, не для того его муштровали.

***

На крыше ну очень тихо. Одетая на футболку темно-серая толстовка явно лишняя. Неприятные капли пота текут по спине и это отвлекает. Операция еще не началась, поэтому Чонгук может себе позволить вольность в виде перевода прицела на крышу напротив и «О Господи, что ты творишь». В это время Тэхен на крыше решает сменить промокший камуфляж на чистую темно-серую мастерку и такие же темно-серые штаны. Для Чонгука вид открывается потрясающий. Между ними расстояние в нефиговых семьсот метров, но если очень надо будет, то Чон сможет увидеть родинку на губе Тэхена. А Чонгуку надо, очень. И он ее видит. — Чонгук, отряд на подходе, — снайпер отрывает взор от крыши напротив и переводит его вправо. Там едет грузовик с отрядом, в руках автоматы, все в камуфляже и в бронежилетах. Останавливаются за метров сто от места и быстро-быстро доходят до двери. Пара спецназовцев выбивает дверь. А вот теперь аккуратно. Чонгук умащивается на своем месте, он напряжен. По приказу надо стрелять быстро, времени обдумывать нет, поэтому: — Данные. — Расстояние девятьсот метров, ветер юго-западный два метра в секунду, будь левее. Скорость объекта по прибытию. Путь отхода -основной, — произносит Чимин. За девятьсот метров ни черта не слышно, но приказа нет. В тишине и напряжении проходит скорее всего минут пять. Рация шипит и тут два варианта: или «Операция успешна — объект захвачен», или «снайперы, внимание, огонь по готовности». Из двух прекрасных вариантов командир выбирает второй. — Огонь по готовности, скорость 35 километров в час, — опережает Чимин. И нажатие курка до предела. Отдача привычная настолько, что не ощущается. — Молодцы, сворачиваемся. Позже, у трупа парниши найдут два сквозных пулевых ранения. Оба снайпера постарались, оба профессионалы.

***

— Парень-то этот свою банду держал, знал? —Чимин начинает разговор после тишины за столом. — И что, был так опасен? — Чону не интересно, правда, но разговоры у них настолько редкие, что поддержать нужно. — По мне, так нет, но власти решили, что за торговлю героином надо убивать. — Может, не только героин? — Всё может быть, насолить властям может каждый. Курить будешь? Чонгук будет и идет на балкон первым — подышать воздухом. — Зачем им второй снайпер нужен был? —Дверь на балкон хлопает. — Думали, будет не один в здании. — Я б и сам смог. — Видимо, они так не думали. Чиркает зажигалка и снова тишина, почему-то есть желание взять винтовку и посмотреть на соседнюю крышу, в надежде увидеть знакомые черты. Но тут даже и прицел на винтовке не нужен, Чимин больно тыкает локтем в плечо и показывает пальцем в направлении освещенного окна боковой многоэтажки. — Два стриптиза за день — это слишком, — и Чимин, докурив, уходит, пожелав удачи и «не кончи от вида». А Чонгук надеется, что он не всерьез, ибо в животе тянет. А вид Тэхена с душа освежает лучше мохито, а возбуждает лучше порнхаба. Чонгук пропустил момент, когда положил взгляд на мальчишку, пропустил и тот момент, когда очнулся, сидя в ванной, удовлетворяя себя и вспоминая пьющего кофе Тэхена в окне кухни, такого красивого после душа, с полотенцем на бедрах. Чонгук кончает со вспышками перед глазами в виде очертаний тела, так подозрительно похожего на Тэхена.

***

Чонгук обещал оберегать. Когда они с Чимином вселились в скромную старую двушку, Чонгук первым делом пообещал оберегать, даже с учетом того, что Чимин-то его хен, но Чон считал, что такое обещание очень необходимо, а Чим его принял с тихим «спасибо». Чонгука воспитывали жестко и старший это знал. Такие, как Чон, обычно не отличаются в проявлении эмоций, не приучены давать слабину, такие люди очень редкие. Чиму повезло не попасть в эту школу страданий и он безумно благодарен за это. Старшего не учили убивать и смотреть на лужи крови, его учили просчитывать ситуацию и быть настороже. Если снайпер исполняет только приказы, то Чимин имеет право этот приказ немного изменить для безопасности отряда. Его учили на ощупь определять модель винтовки, разбирать ее на детали, чистить, но не стрелять, нет. — Пришли бумаги для следующего задания, —Чимин заходит в квартиру и громко хлопает дверью. Как всегда, с порога с новостями. — Опять? — Чонгуку ну вообще не хочется слышать фразу «новое задание», ну вот только не сейчас, когда он умостился за кухонным столом с чашкой кофе. Это самое прекрасное его утро за последние пять лет, и, кажется, оно испорчено. — Нет, на этот раз прикрытие. Будем защищать важную шишку с точки, — Чимин улыбается от увиденной картины: Чон сейчас выглядит как обычный подросток с утра. Взлохмаченные волосы, заспанное лицо, помятая майка и чашка кофе в руках. — Боже, ты чего такой замученный? — Утро не щадит никого, — Чонгук приложил чашку к губам и отвернулся к окну. — Собирайся, надо сходить на точку. И Чон встает, неохотно расставаясь с кофе.

***

— Ну хоть не крыша, — Чимин стоит, глядя в окно, с которого открывается вид на соседнее здание и на широкую дорогу. — Они будут ехать там, наша задача прикрыть от нежелательных гостей. — И что, убивать всех подозрительных? — Чонгук осматривает помещение, задача, в принципе, ясна. — Тогда придется стрелять во всех, для тебя все подозрительные, — и они молчат, собирая каждый для себя сведения. — Чонгук! — Чон подпрыгивает на стуле от возгласа. — Что такое? — Он смотрит на Чимина, ожидая увидеть страх или что-то похожее, но видит гадкую улыбочку на пол-лица. — Хочешь посмотреть в окно? — А Чонгука любопытство съедает изнутри, но он театрально закатывает глаза и лениво встает со стула. А в окне Тэхен. Нет, ну вот серьезно. Стоит в окне здания напротив и так же гадко улыбается. А вот теперь Чонгука съедает злость. — Мы уходим, — и резко разворачивается, выходя из здания. А Чимин улыбается. Он знает, что происходит с Чонгуком, но говорить ему не стоит. Пока не стоит. А дома младший выходит из себя. — Почему взяли опять его? Им что, снайперов не достаточно? А точек то уйма, почему напротив? А улыбку его, видел? Такая гадкая-гадкая, — и стоит на балконе курит, после каждого предложения делает затяжку. А у старшего скоро щеки заболят от улыбки, потому что Чон очень мило смотрится, дуется как ребенок, как будто не он с каменным лицом держит на прицеле людей. — Может, он очень хороший снайпер, — Чимин выкидывает сигарету и вздыхает. — Ладно, докуривай и возвращайся, я хочу приготовить ужин. Чонгук любит, как готовит Чимин. Блюда у него обычно очень простые, но зато очень вкусные. Чим объясняет это тем, что готовит с любовью. Интересно, а Тэхен тоже готовит вкусно? Чон бросает взгляд на окно соседней многоэтажки с надеждой хоть на что-то, но натыкается на закрытые темные шторы. Чонгук докуривает сигарету и идет на кухню отдыхать. Завтра ждет очень напряженный день, Чон это чувствует.