ГЛАВА 18
21 января 2018 г., 23:11
* * * Макс
Когда Академию во второй раз сотряс удар еще более сильный, чем в прошлый, я поспешил в сторону двери, чтобы найти Нео, так как беспокоился о ней больше, чем о чем-нибудь или о ком-нибудь другом. Но меня остановил Эйс, без слов попросивший немного подождать, пока все не успокоится. — Барьер пал, — произнес Эйс, когда все прекратилось. — И что это должно значить? — спросил я, хотя уже и догадывался. Не успел Эйс ответить, как в столовую вбежала Нео и направилась прямиком к нам. Выражение ее лица не говорило ни о чем хорошем. Надеяться, что это все просто ошибка не приходилось. — Идемте, — позвала она нас. — Нам нужно оказаться снаружи как можно быстрее. — Почему? — спросил Алекс, хоть послушно и пошел вслед за ней. — Если мы хотим помочь остальным студентам и преподавателям, то нужно оказаться за стенами Академии, в саду, пока директор с помощью названных ранее студентов и преподавателей не установил барьер вокруг здания, потому что тогда никто уже не сможет отсюда выбраться. Нам нужно спешить…* * * Алекс
Все студенты, которые были не названы для того, чтобы остаться с преподавателями и директором в Академии, собрались в саду, в его дикой части, позади Академии, ожидая, когда придут те, кто решился напасть на Академию. Стоя там, мы видели, как вокруг Академии образовался барьер, окутавший замок едва заметным радужным свечением из-за разнообразия Стражей, помогавших в установлении барьера. Оставшиеся внутри сделали свое дело и будут держать барьер так долго, как только смогут, а нам остается только справиться с теми, кто явился сюда, разрушил барьеры и желает уничтожить это место, убить обучающихся и обучающих здесь Стражей. Мы стояли с оружием наготове. Ну, как с оружием? Его в руках, конечно, держали только Темные и Нео, а вот Светлые вспоминали все заклинания, какие только знали и проверяли готовность к бою, как много у них сил в магическом источнике. Преподаватели стояли в первом ряду, показывая нам этим пример. Студенты знали, что они первыми вступят в бой. И вот, они, наконец, появились. На нас надвигалось целое полчище разнообразных существ, управляемых Саргатанасом, с одной только целью — уничтожить и убить. Но мы готовы к этому. Для нас это практически не стало неожиданностью. Мы готовы принять бой…* * * Авторское
В этот момент не только Академии грозила опасность, но также Лордам и их подданным. Конечно, Саргатанас отправил к замкам Лордов (Блэдэз, Сунмун, Бладроуз и Вайвулф) немногих своих воинов, но не с целью убить, а скорее проследить за тем, чтобы они не смогли помочь своим детям и другим студентам Академии. Если Лорды узнают о грозящей Академии опасности, то смогут стать серьезной проблемой планам Саргатанаса. Лайнус Люпен и Лора Кейт Кристи находились в саду, где предпочитали проводить свое свободное время, когда ощутили приближение противников, что, впрочем, ни в коей мере не обеспокоило их. Они волновались только о своем сыне, как и другие родители. По-прежнему находясь в прекрасном, вечноцветущем саду, Лора и Лайнус взялись за руки и сосредоточились на концентрации своей магической энергии, отчего кольца, которые они носили, засияли бледно-зеленым светом. И словно в ответ на их заклинание защиты, которое незримо окутало подданных и замок, цвета весенней листвы аура окутала Кибу, а треугольные серьги едва заметно замерцали, даря ему чувство близости с его родителями, их незримое теплое объятие. Эшуэл Энтони и Беатрис Элизабет Сторм почувствовали приближение противников, когда сидели перед камином и наслаждались причудливыми бликами света на стенах. Встав и глянув в сторону окна позади них, Эшуэл обнял супругу за плечи и взял ее за руку. Они активировали защитное заклинание, которое должно помочь не только вампирам, другим существам, за которых они в ответе, и барьеру замка, но и их сыну. Там, в Академии, вслед за Кибой, Эйса также окутала оберегающая аура цвета крови с едва заметными синими переливами и его кольцо-перстень, подаренное родителями, как знак силы Лордов, замерцало. Он почувствовал странный прилив сил, который был как нельзя кстати в этот момент. Когда предатели приблизились достаточно близко к замку Сунмун, Аристар Рагнор и Ноэль Энн Кроури, стоявшие на площадке их замка, наблюдая за окружающими его территориями, активировали заклинание защиты своего сына. Им не нужно было заботиться о защите демонов, а тем более адских тварей, потому что им это было без надобности. Они справятся и без них, если возникнет такая необходимость. Зато они могли помочь своему сыну, о чем и позаботились в первую очередь. А барьер, окружающий замок, далеко предателей не пропустит. Георд Маркус и София Ририко Сонсон были все в той же гостиной, когда Сай постучался, извиняясь за вторжение, и сообщил, что к замку направляется пара десятков предателей. Георд приказал ничего пока не предпринимать, только следить, чтобы никто из них не повредил барьер, а с остальным он с Софией разберется. — Вот и мое плохое предчувствие, — произнес с грустной улыбкой Георд и подошел к окну, чтобы рассмотреть приближающихся предателей. Не говоря ни слова, София подошла ближе к мужу и положила свою руку на его плечо. Георд перехватил ее руку, и вместе они использовали заклинание, о котором им прежде приходилось только слышать (Алекс как-то упоминал о нем, но это было давно). Но они знали, что это должно помочь их сыну. Если они не могут прямо сейчас оказаться там, в Академии, то они хотя бы так ему помогут, поддержат его своим незримым присутствием…* * * Алекс
Странное свечение сначала окутало Кибу и Эйса, а потом и меня (цвета серого гранитного камня). Браслет из серого камня замерцал серо-желтым свечением. Я чувствовал незримую поддержку и прилив сил, словно мне подключили запасную батарейку. Это странное чувство подсказало мне, что происходит. — Что это? — растеряно спросил Макс, излучавший едва заметное темно-фиолетовое свечение. Камень в его крестике сиял так же ярко, как в моем браслете и других предметах силы. — Благословение, — ответил я и на недоуменные взгляды пояснил: — Родительское Благословение. Родители смертных используют его, когда их дети женятся или выходят замуж. У нас же, Стражей, это особое заклинание защиты. Как бы далеко родитель не был от своего ребенка, заклинание обязательно сработает, особенно, если у ребенка есть какая-то вещь, подаренная от всего сердца его родителями. — То есть, это наши родители нас защищают? — неуверенно уточнил Эйс. — Конечно. У тебя разве есть другие родители? — Заткнись, — беззлобно пробормотал Эйс. Я взглянул на Нео и почувствовал сожаление (хотя она бы никогда не простила мне жалость по отношению к ней). У нее нет родителей, которые могли бы в такой ситуации использовать заклинание Благословения для ее защиты. Но почему-то мне подумалось, что родители Нео все равно позаботятся о том, чтобы хоть как-нибудь ее защитить, и я в этом не сомневался, как ни странно. А тем временем появились первые стычки. Мистер Ллойд-Парри материализовал свой меч и набросился на первого приблизившегося к преподавателям демона. Один взмах меча — и демон, разрубленный пополам, превратился в дым и исчез. Мисс Кройс использовала какое-то заклинание, озарившее яркой вспышкой и дезориентировавшее нескольких предателей. В ту же секунду мистер Тавр подскочил к этим предателям и одним взмахом копья — с резным древком из черного дерева и наконечником из особого материала — превратил их в пепел. Тем временем, все больше Стражей вступало в схватки. Вот и для нас пришло время. — Гэнки, — прошептал я, в следующую секунду обхватывая рукоять своего меча. Прокрутив его в руке, как заправский мастер меча, решивший похвастаться этим своим мастерством, я бросился вперед, в какой-то момент оторвавшись от остальных. Прежде чем наносить решающий удар, который покончит с предателем, я вступал в схватку, нанося не очень серьезные раны, чтобы дать возможность существу-предателю сдаться и сохранить свою жизнь. Поставив очередную точку в жизни демона росчерком своего клинка, я сожалел о том, что тот так и не попробовал вступить на путь исправления, как и многие до него. Замах — и на этот раз прервалось существование какого-то гуля, на мое предложение сдаться, попытавшегося отрубить мне руку. Обернувшись, я отметил, где сражаются остальные, и заметил, что на меня решили напасть целой компанией. Возможно, они думали, что таким образом смогут совладать со мной, скорее всего, считая, что я едва обученный зеленый Страж. Наивные создания. Ну, что ж, давайте покажем им на что способен принц демонов. — Приди на мой зов, — произнес я, поднеся руку с мечом к губам, словно собираюсь поцеловать лезвие, рукоять или браслет на запястье, и взмахнул рукой, вызвав тем самым волну ураганной энергии, — Абдусцииус*! Конечно, я вызывал не самого демона, что носил это имя, но существо, которому я дал подобное имя за его особенности. Эта адская тварь выделяется своей невероятной силой. Предстает Абдусцииус в виде очень, очень сильного и высокого человека. Правда, так он выглядит только потому, что я, заклинатель, пожелал его таким видеть (его истинный облик не такой милый на самом деле). И вот он явился по моему зову и возвышается надо мной громадиной, так как росту в нем было больше трех — четырех метров, но даже это для него не было пределом, но я приказал ему принять оптимальный размер. Я просто не хотел, чтобы он своими габаритами навредил Стражам. За предателей я так не беспокоился, конечно же, но существовал риск появления невинных жертв. — Явись, Амдусциас*! Рядом с Абдусцииусом предстал не в пример более приятный молодой человек, который умел грамотно пользоваться своей внешностью, чтобы разбираться с врагами. Его особая способность, за которую он получил имя Амдусциас, заключалась в том, что он способен издавать какие-то особые звуковые волны, сводящие жертву с ума или просто дезориентирующие и обезвреживающие (правда, он мог быть настоящим музыкантом, причем весьма неплохим, но сейчас-то мне не это нужно от него). Этой способностью он чем-то был похож на сирену, но, думаю, во много раз хуже и смертоноснее. Заметив моих помощников предатели как-то растерялись, но в следующую минуту бросились на меня с решимостью, которой некоторые могли позавидовать в подобной ситуации. Первых двух, которые оказались демонами, раздавил в своих мощных руках Абдусцииус (хорошо, что это были демоны, которые стали дымом и растаяли, потому что не хотелось бы мне видеть их раздавленные тушки). Еще четверо остановились, выронив свое оружие и зажимая руками уши, которые уже начали кровоточить. Спасибо Амдусциасу, моему «музыканту». Я подошел к ним ближе, наставив свой меч, но пока не наносил удар, давая возможность сдаться, но грозные взгляды показали мне, что они готовы только к смерти, и я не стал заставлять их ждать. Мои помощники-демоны прокладывали мне путь вперед, с какими-то существами разбираясь сами, а каких-то оставляя мне, но я понимал, что долго им в этом мире не продержаться, потому что они слишком быстро расходовали свою энергию. Они уже стали терять свои очертания, поэтому мне пришлось отозвать их (они и так продержались слишком долго для подобных созданий) и вновь сражаться одному. Расправившись с еще несколькими предателями и получив парочку царапин, я вновь наткнулся на ту же тактику с победой количеством, а не силой (эти словно не видели неудачу их предшественников). Три демона, два мага и один вампир решили повторить то, что не смогли сделать те существа, с которыми я справился при помощи Абдусцииуса и Амдусциаса. Ну, теперь придется придумать что-то другое. — Кин сенши*! Передо мной возник поначалу едва заметный силуэт, а затем воин в золотых доспехах. Это творение света было моим личным изобретением, как ни странно. Воин был способен сдерживать долгие атаки и так же долго атаковать. Но он был мастером не только по части уничтожения. Он был также очень хорош в защите. Огненный клинок исчез, столкнувшись с золотым щитом воина. Я взглянул на предателей и просто вздохнул, не уставая поражаться их непроходимой самонадеянности. Понятное дело, что со мной им так просто не справится. Нужно что-то посерьезнее, чем их атаки. — Потанцуем? — поддразнил я их, получая разъяренную атаку того же мага огня, разбившуюся о щит моего золотого воина…* * * Эйс
— Тэнки! — призвал я свое оружие. Первыми моими противниками стали гуль и перевертыш. Победить их не стоило особых усилий. Я был очень хорош по части скрытых атак, и потому перемещался с одного места на другое с самой высокой скоростью, на которую был только способен. Я был настоящим воином ночи, сливаясь с тенью и нападая из нее на моих противников. А вот нападать впятером на одиночку нечестно. Я не успевал использовать свою незаметную технику — они заметили меня, поэтому пришлось пойти на другой, немного рискованный шаг. — Veto*! Это очень интересное заклинание, позволяющее запретить что угодно и кому угодно, пока заклинание не прекратит действовать. Конечно, я бы и без этого мог воздействовать на гуля, заставив того подчиниться мне (с трудом, правда, но все же), но оставался бы еще перевертыш, который доставил бы мне тогда много проблем. — Я не разрешал вам двигаться. Гуль и перевертыш застыли на месте, желая, но не в силах двинуться. Заклинание было сильнее их. Я подошел к ним ближе и заглянул в глаза. Знаю, что вы скажете. Кругом бой кипит, а я нашел время расслабляться, в гляделки играть. Ни в коем случае! Все не так, как выглядит со стороны. — У вас есть шанс сдаться и остаться в живых, — предложил я им и, заметив их молчание, добавил: — Говорить я вам не запрещал. — Лучше умереть, чем узнать на себе гнев Повелителя, — ответил перевертыш. — Вас мы не боимся. — Ну, если вы так этого хотите, — сказал я и добавил парочку необходимых слов, пока действует заклинание: — Я не разрешал вам существовать. Как только с этими двумя было покончено, я огляделся, находя взглядом Алекса, призвавшего какое-то гигантское существо и еще кого-то, не могу рассмотреть; Кибу, разбирающегося с предателями попеременно когтями и клинком; Макса с катаной в руке; и Нео с двумя клинками. Некоторые Стражи были ранены, но не было на нашей стороне ни одного убитого, к счастью. Потери пока несли только наши противники…* * * Киба
Знаете, реальный бой во много раз превосходит любую практику, а тем более теорию. Даже те бои, в которых мы участвовали, чтобы вытащить Нео, не были такими сложными из-за серьезно превосходящего числом противника. Приходилось задействовать все, что только мы успели узнать. В некотором роде я рад, что являюсь принцем, потому что мне доступно чуть больше знаний, чем обычному студенту Академии. Предатели загнали меня под скалы, надеясь таким образом взять надо мной верх, не зная, что таким образом делают хуже только самим себе. Нельзя загонять в угол оборотня там, где он может использовать все, что окажется под рукой в свою пользу. — Нагаре ива*! Большой обломок скалы свалился с ее вершины, сбив с ног и едва не раздавив тех, кто посмел загнать меня в угол. Я, конечно, мог что-нибудь сделать и без особого заклинания, ведь я все-таки повелеваю живой и неживой природой, но так, сами посудите, быстрее. Мне не нужно концентрировать свою энергию, ведь все это делает за меня заклинание. Перехватив Хошинэ удобнее, чтобы рукоять меча не скользила в руке, я приблизился к поверженным противникам, наставив на них свой меч. — Сдаетесь? — Пошел ты, — это было последнее, что успел сказать предатель-вампир, так как в следующую секунду меч пронзил его, лишая жизни, как и других до него. Оглядев поле битвы и отметив, что мертвых среди Стражей нет, я превратился в волка и уже в таком виде продолжил бой. Оками ведь тоже хочет помочь…* * * Макс
Я старался далеко не отходить от Алекса или Нео, но, как это обычно бывает в подобных ситуациях, у меня ничего не вышло. Пронзая бросившегося на меня демона, я заметил, как Алекс призвал своих демона-громилу и демона-музыканта (их сложные имена я так и не смог запомнить, хоть и много раз слышал, как Алекс их называл). Итак, дела у него шли неплохо. А что у Нео? Кружа в замысловатом танце, она пронзала попадавшихся на пути предателей своими мечами-близнецами. Красиво… Отвлекшись от созерцания своего парабатая и девушки, я оглядел приближающихся ко мне предателей и понял, что катаной с ними разобраться будет немного не удобно — это займет слишком много времени. Коса здесь подойдет лучше, но я не мог отделаться от неприятного воспоминания, связанного с первым призывом истинной формы Катару. — Катару, — позвал я свое оружие. — Да, хозяин, — отозвался Катару. У моего оружия в человеческом облике светлые волосы и серые глаза. Парень может быть язвительным, резким и грубым, но это, я знал, лишь маска. Он очень чувствителен, но не хочет этого показывать другим людям. В его прошлом, о котором парень уже ничего не помнит, он открылся и доверился своему, ему тогда казалось, хорошему другу, но тот его предал. Он был привязан к этому человеку и после его предательства больше не позволял себе подобного. В этой жизни он доверился всего раз — он очень предан мне. Парень готов отдать свою жизнь за меня, хоть и не признает никогда этого вслух. На его ладони изображен иероглиф. Этот иероглиф — его имя. Имя сосуда — Киттэ (разрезать). — Мне нужно призвать твою истинную форму. Ты готов? Катару тоже не очень хорошо относился к своей истинной форме, потому что так он становился настоящим оружием Смерти. Он помнил (ему передались в тот день и мои чувства), как ужасно было причинить боль Алексу. Катару не хотел принимать эту форму без особых причин, но сейчас это было нужно. — Готов, — ответил он, хотя и понимал, что не настолько он уверен в том, что предстоит сделать, как ему хочется казаться. Я чуть отвел руку в сторону и дематериализовал Катару, чтобы в следующее мгновение материализовать его в другом облике. Рука надежно обхватила длинную рукоять, возвышающуюся на несколько дюймов над плечом за спиной. Взмах. Вокруг меня прокатилась волна мощной магической энергии, задевшая некоторых предателей, отбросив их на пару метров назад. Нога уперлась в лезвие-полумесяц моего оружия. В руках материализовалась коса Смерти. Черное лезвие, черная рукоять и зеленый камень в месте, где рукоять косы соприкасается с лезвием. Изменился и я сам. Моя одежда трансформировалась (такое бывает при призыве истинной сущности Катару, потому что я призываю и свою сущность). Теперь я был одет в черные брюки, серую рубашку, темно-серую жилетку и белый галстук. Фиолетовый камень в серебряном кресте засиял теперь светло-фиолетовым светом. К темным прядям добавилось еще несколько. Вот как я выгляжу, когда становлюсь настоящим жнецом, не скрывающим и почти не сдерживающим свою силу. Взмах косой — и одновременно несколько противников было повержено. Остальные попятились, осознав, на кого подняли свой меч. Подобные им избегали встречи со жнецами, потому что нам ничего не стоит лишить их жизни. Столько стараний, чтобы избегать жнецов, и вот они нарвались на меня — их принца. Расправиться с ними не составило для меня труда, зато это стало отличным шансом напасть на меня со спины. Когда я обернулся, почувствовав приближающуюся странную магию, было слишком поздно, чтобы что-то изменить. Мне не миновать это заклятие, потому что оно было направлено прямо на меня. Я ощутил беспокойство Алекса, когда я мысленно попрощался с ним. Я был готов принять смерть, когда внезапно кто-то вмешался, встав прямо передо мной, подставившись под заклятие, предназначенное мне…* * * Авторское
Они с Софией использовали, как и другие родители, Благословение, чтобы защитить своего сына, но Георда все равно не покидало предчувствие чего-то очень плохого. Будь он ведьмаком, то уже давно увидел точную картину будущего, чтобы знать, как это предотвратить, но ему было доступно только смутное предчувствие. — Что-то по-прежнему не так, я права, дорогой? — спросила София, которая как всегда точно чувствовала состояние своего супруга. — Мы использовали это Благословение, но я все равно ощущаю, что нашему сыну угрожает какая-то опасность, — поделился своими тревогами Георд. — Я не знаю, что не так, но чувствую, что мне нужно что-то сделать, чтобы это предотвратить. Я не хочу потерять Макса, ведь мы так желали его появления. — Я тоже, дорогой, — сказала София, нежно касаясь щеки Георда. В ее глазах он видел, что она уже что-то решила для себя. — Ступай, помоги Максу. — Ты справишься одна? — Георд хотел отправиться к сыну, но хотел быть уверен, что Софии ничего не угрожает. — Я ведь ведьма, пусть и бывшая, — улыбнулась София, нежно его целуя. — Со мной ничего не случится. К тому же в замке остается Сай и еще парочка жнецов. С такими защитниками я могу быть уверена в своей безопасности. Только будь осторожней, дорогой, прошу. — Хорошо, — произнес Георд, на мгновение касаясь ее лба своим, словно прощался. Он не хотел думать в подобном ключе, но его не покидало чувство, что видит супругу практически в последний раз. Еще раз поцеловав ее, Георд телепортировал в Академию. И сделал это как раз вовремя. Вовремя, чтобы встать на пути заклятия, направленного на сына. Он ощутил, как тело пронзает невыносимая боль, но он видел только своего сына, который шокировано смотрел на Георда, и вспоминал прикосновения Софии, чтобы и по ту сторону жизни воспоминания о ней оставались с ним. — Я горжусь тобой, Макс, — успел прошептать Георд, прежде чем тьма забрала его с собой…* * * Макс
— Я горжусь тобой, Макс, — прошептал отец и упал, но я успел его поймать прежде, чем он коснулся земли. Отец. Это был мой отец. Тем, кто появился посреди кипящего сражения, чтобы спасти меня, был мой отец, который каким-то необъяснимым образом сумел почувствовать, что я в опасности. Я провел рукой по его лицу, едва касаясь, убрал мешающую, наверное, ему прядь волос в сторону и не смог сдержать слез. Ведь отец был всем для меня. Благодаря ему и маме я сейчас здесь. Сразу стали вспоминаться моменты из моего детства, в котором всегда был отец. И я вспомнил, как он рассказывал мне разнообразные рассказы на ночь, которые зачастую были не просто сказками, а настоящими историями из жизни Стражей. Помню, как когда мне захотелось научиться читать, я почему-то не нашел маму, а вместо этого направился в кабинет отца. Он был занят, но не прогнал меня. Так я и пробыл тогда там, сидя на коленях отца. Помню, как мы встречали учителя, как он представил мне его и объяснил, что он будет обучать меня. Помню, как отец забрал меня после событий того дня. Он ничего не спрашивал, словно и так знал, почему мне пришлось покинуть учителя. Думаю, он, и правда, знал. Помню, как он переживал обо мне после той ссоры с Алексом три года назад, когда я едва не угробил себя тренировками с Катару. Я могу вспомнить многое, но ведь это ему сейчас не поможет. Мне было известно, что иногда жнец может научиться исцелять, что сейчас как раз и нужно, но я не обучался этому и теперь сожалею об этом. Если бы я мог исцелять, мой отец уже бы пришел в себя, и я бы сказал ему, как я благодарен ему за все, что он и мама сделали для меня, как я их люблю. Но для этого он должен для начала поправиться и очнуться. — Макс!!! Нео. Похоже, она увидела, что происходит. Я обернулся на голос и увидел, что она, как, впрочем, и Алекс с Эйсом и Кибой спешат ко мне. Они еще не знают, что произошло, но все равно готовы мне помочь. — Что случилось? — спросил Алекс, оказавшийся на месте раньше. Он увидел, кого я держу на руках, но предпочел ничего не говорить, зато я почувствовал его поддержку, которая не нуждалась в словах. — Кто-то использовал заклятие, направленное на меня. Я бы не смог от него уклониться или как-то избежать… — Поэтому ты прощался со мной?! — не смог сдержать удивления и раздражения (здесь больше подошло бы определение злость) в голосе Алекс. — А что мне оставалось? — Алекс ничего не ответил, но я понял, что он еще многое желает мне сказать, только сделает это позже, когда все уладится. — Отец появился в тот момент, когда заклинание практически меня достало. В итоге, пострадал он, а не я. — Все будет хорошо, Макс, — произнесла Нео, и я чувствовал, что это не просто попытка подбодрить меня. Она уверена, что все будет хорошо. Как же мне самому хочется в это верить! — Нам повезло, что заклятие направленного действия, направленного на тебя. Для других оно менее опасно, — сказал Эйс, касаясь лба моего отца, чтобы оценить его состояние. — У твоего отца есть шанс, — вновь с неподдельной уверенностью произнесла Нео. — Мы поможем ему. — Что мне делать? — спросил Эйс, потому что главенство в предстоящей «операции» принадлежало Нео. — Дай мне руку и сосредоточься на том, чтобы исцелить мистера Сонсона. — Но, Нео, я могу исцелять только если приму раны и боль на себя, — решил предупредить Эйс, хотя было ясно, что даже так он готов спасти моего отца. — А я совсем не умею исцелять, Эйс, — улыбнулась Нео, и мы удивленно посмотрели на нее. Мы знали, что ни один из нас, Стражей, не лишен способности целительства. Просто кто-то способен больше, а кто-то меньше. Почему же тогда Нео не обладает этой способностью вообще? — Мы разделим исцеление на двоих, поэтому ни с тобой, ни со мной ничего не произойдет. Это будет самое обычное исцеление, — заверила его Нео, на что Эйс кивнул, беря Нео за руку. Но исцелять они пока не спешили. Нео обернулась к Алексу и Кибе, стоящим за спиной. — Мне нужна ваша помощь. Алекс, если можешь, побудь нашим запасным источником, — осторожно попросила Нео. Алекс легко согласился, ложа свои руки на плечи Эйса и Нео, сосредотачиваясь. — Киба, пожалуйста, позаботься о том, чтобы нам никто не помешал. Не обязательно вступать в бой ради этого. Хватит и какого-нибудь барьера. — Хорошо. Кэмури*! — произнес Киба и вокруг нас словно соткалась дымка, достаточно плотная, чтобы нас не могли заметить. Переведя взгляд от дымки к друзьям, я заметил, как от рук Нео и Эйса к моему отцу направляется бледно-красная и бледно-голубая, немного золотистая магическая энергия. Подняв взгляд чуть выше, я увидел окутывающую их плечи магию Алекса. Я знал, что делиться с другими своей энергией не является для него особым трудом, потому как магическая энергия образуется в нем очень быстро. Я даже знаю, как он это называет, — Магический метаболизм. И часто в шутку добавляет, как у колибри. Я смотрел на своих друзей, которые сейчас здесь, рядом со мной, пытаются помочь моему отцу, и был безгранично благодарен им и счастлив, что у меня такие друзья. Им ведь ничего не стоило продолжить бой, потому что отцу могли помочь позже, когда все это закончится. Вот только, нужна бы была ему помощь тогда? Но, нет, они здесь и делают все, что в их силах, и я понимаю, что я безгранично люблю их. Внезапно Эйс скривился, как от боли, как, впрочем, и Нео. Теперь их руки были опутаны не светлой энергией, которую они передавали отцу, а темной, мерзкой энергией того заклятья, что вытащили из его тела. На мгновение я забеспокоился, ведь вполне могло статься так, что жертвами заклятья теперь станут Нео и Эйс, но я зря беспокоился. Благодаря направляемой им магии Алекса, они смогли справиться с этим заклятьем и развеять его. Все было практически закончено, но они еще какое-то время направляли отцу свою магическую энергию. — Все хорошо, — произнесла Нео, отстраняя руку от груди моего отца. — Практически, — добавил Эйс и пояснил: — Заклинание нейтрализовано, но вся проблема в том, что оно успело нанести твоему отцу некоторый вред. Мы сделали все, что могли. Его жизни ничто не угрожает, — это было то, что я так желал услышать от них, но ощутил, что дальше последует «но», и не ошибся. — Вот только я не знаю, когда твой отец придет в себя. — От чего это зависит? — спросил я, надеясь, что узнав ответ, смогу что-то предпринять. — От твоего отца, — ответил Эйс, и я понял, что здесь от меня ничего не зависит. Но главное, что он жив, и ничто это сейчас не изменит. — Макс, останься здесь, с отцом, — попросила Нео. — Бой практически закончен. Осталось последнее сражение, но оно не для тебя, не для Алекса… Не для кого из здесь присутствующих. Дальше будет мое сражение, и я отомщу за твоего отца. Я не сразу понял, что пыталась мне сказать Нео. Наблюдая за тем, как она встает и покидает защиту дымки, созданной Кибой, я пытался осознать ее слова и понял. Последнее сражение… Это ведь она про битву с Саргатанасом. И в этой битве будет только она. Никто не может ей помочь в этом. Разве что просто не будет вмешиваться, и это будет самой большой помощью. — Удачи, — прошептал я, хоть и не был уверен, что она меня услышала…* * * Нео
Я впервые сражалась при помощи своих мечей (те недели, когда я была марионеткой Саргатанаса, не считаются, оружие, наверно, было даже не мое). Моим оружием были близнецы — Розмари (Ко*) и Легару (Мидзу*). Их особые способности были понятны. Я знала, что в человеческом образе они выглядят как парень и девушка (близнецы) лет шестнадцати с черными волосами и синими (почему-то в голову приходит сравнение с цветком ириса) глазами. Их прошлая жизнь была не из лучших, но благодаря тому, что они были друг у друга, все казалось не таким ужасным. Каждому существу-предателю, напавшему на меня, я давала шанс сдаться и сохранить этим свою жизнь, как нас и учили преподаватели. Но ни один из них не воспользовался предоставляемой возможностью, поэтому и попрощались с жизнью. Один из них обмолвился, что боится гнева Повелителя больше, чем смерти от руки Стража. Что ж, это был их выбор, а я уважала любой выбор смертного, Стража или подобного предателя, каким бы он ни был. Это был другой мой принцип. Внезапно что-то изменилось на поле битвы, что-то, что заставило меня отвлечься от сражения и оглянуться. И я увидела, даже, скорее, ощутила, очень темное заклинание, направленное… Боже мой! …направленное прямо на Макса! Я была слишком далеко, как и другие, чтобы суметь помочь ему, а он просто стоял. Поначалу я задалась вопросом — почему? — но потом поняла, что он даже если бы захотел, не смог отразить это заклятие или как-то избежать его. Мне хотелось кричать, хотелось встать между ним и заклинанием, как-то его отразить… Да хоть что-то сделать! Только не стоять и не смотреть, как несется смерть к моему любимому ангелу смерти (как бы странно это ни звучало). Не обращая внимания на продолжающий кипеть вокруг меня бой, я смотрела на Макса и молилась, чтобы все обошлось (я понимала, что в этот момент могла стать легкой мишенью, но для меня это было не столь важно). Словно кто-то услышал мои молитвы, перед Максом, как раз на пути заклятия, появился какой-то человек. Я испугалась, что это просто какой-то предатель, который решил воспользоваться возможностью и убить Макса. Но позже я поняла, что ошиблась. Это был не предатель. Это был отец Макса. — Макс!!! Я бросилась к нему, отбросив мечи в сторону и отмечая, что не только я заметила произошедшее с Максом, но и Алекс, и Эйс с Кибой. На мой оклик Макс обернулся, и я заметила, что только что он плакал. Мне захотелось сделать так, чтобы причина его слез исчезла. Я хотела как можно быстрее исцелить его отца, чтобы заклятие не нанесло непоправимого ущерба, чтобы мистер Сонсон остался жив. Потом было исцеление, которое я разделила с Эйсом. У нас обоих были проблемы с целительством: Эйс забирал боль себе и страдал, а я просто не была способна исцелять (как такое было возможно, я понятия не имела). Киба обеспечивал нам защиту, а Алекс — магическую подпитку. Все мы делали все, что могли, чтобы помочь отцу Макса. Нейтрализовать заклинание было не так сложно, разве что это причинило боль (оно и понятно, ведь это заклинание не Светлый наложил, хотя они порой и почище могут сотворить). Вот только проблема возникла с тем, что это заклятие успело нанести достаточный вред мистеру Сонсону, чтобы тот впал в некое подобие комы. Теперь все зависит только от отца Макса, от того, как сильно он будет бороться за жизнь. А мы сделали все, что зависело от нас. — Макс, останься здесь, с отцом, — попросила я. — Бой практически закончен. Осталось последнее сражение, но оно не для тебя, не для Алекса… Не для кого из здесь присутствующих. Дальше будет мое сражение, и я отомщу за твоего отца. Покидая место, защищенное Кибой, я не смотрела на парней. Я знала, что они сначала растерянно посмотрели на меня, а потом с пониманием. Мне не нужно было что-то добавлять к уже сказанному, потому что я и так сказала самую суть. Я просто исполняю свое предназначение. Вновь оказавшись на поле боя, слыша лязг металла и другой сопутствующий битве шум, я направлялась вперед, туда, где ждет меня мой личный противник, мой враг и… мой дедушка. Как же трудно идти с целью спасти или убить его, зная, кто он мне. Зная, что во мне течет та же кровь. Это тяжело, но я должна это сделать. Он не оставил мне выбора, потому что едва не убил Макса и серьезно навредил его отцу (не говоря уже о том, что он творил до этого). Я не могла не узнать в заклятии магию Саргатанаса, потому что однажды уже ощутила ее на себе и запомнила. Проходя мимо своих мечей, которые я отбросила в противоположные стороны, когда поспешила на помощь Максу, я вытянула руки в их стороны и сосредоточилась. Мечи замерцали, практически потеряв очертания, и, получив от меня поручение защитить Принцев и мистера Сонсона, приняли человеческий облик, но уже стоя рядом с парнями. Я решила, что буду сражаться с ним только в рукопашную и магией. Спросите, почему? Я все-таки хочу исполнить просьбу мамы и попытаться спасти Саргатанаса, то есть лишить его темной силы. Мне нужно только отвлечь его достаточно надолго, а для этого есть единственная возможность, которая открылась мне только несколько дней назад, — способности жнеца. Конкретнее, всего одна — способность узнать информацию о человеке прикосновением. Когда мы разговаривали с мамой, к нам присоединился отец. Выслушав то, что мы планируем сделать, точнее, что должна сделать я, он объяснил мне, что можно сделать в моем нынешнем состоянии. Мне нужно просто коснуться его. — А вот и наша принцесса явилась! — улыбаясь, произнес Саргатанас, когда я приблизилась к нему. — А где же твоя верная свита? Неужели они оставили тебя наедине со мной? Ничего не отвечая ему, я набросилась на него, на ходу сооружая не самое сложное заклинание, которое, конечно же, не навредило Саргатанасу. Ни одна из последующих атак не была нацелена на то, чтобы серьезно ранить его, так как они должны дать мне возможность коснуться Саргатанаса, но ничего не получалось. Он каждый раз уворачивался. Каждый раз, когда мне казалось, что я вот-вот коснусь его, он «щелкал меня по носу». — Что же ты, принцесса, так плохо дерешься? — дразнил он меня. — Если хочешь взять надо мной верх, нужно постараться чуть лучше, принцесса. Я не обращала на это внимание. Я понимала, что именно сейчас нужно сделать (похоже, именно это имела ввиду мама, когда говорила, что во время боя я почувствую, когда пришло время использовать эту силу). Другого выхода просто не было, поэтому я скользнула пальцами по серебряной цепочке, коснулась таких же серебряных крыльев и скользнула в отверстие, которое они образовывали. Я ощутила магию, окутавшую меня, и странное, но такое приятное покалывание в районе лопаток. Я услышала шелест крыльев и поняла, что смогла их материализовать. Полуобернувшись, я заглянула за спину и увидела белоснежные крылья. Не удержалась и коснулась мягкого белого пера. — Вот какие игры? — не смог оторвать взгляда от моих крыльев Саргатанас. — Я принимаю условия этой игры. У меня есть, чем тебе ответить. За его спиной появилась странная тень, но позже я поняла, что именно я приняла за тень. Передернув плечами, Саргатанас посмотрел прямо в мои глаза, желая увидеть в них мою реакцию. А реагировать было на что. То, что я приняла за тень, оказалось крыльями. Черный скелет крыльев, на которых сумели уцелеть несколько черных обгоревших перьев. Но долго они такими не пробыли, так как стоило Саргатанасу расправить крылья, как тут же на них образовались новые перья — перья из темной энергии. — Мы на равных, принцесса, — с самодовольной улыбкой произнес Саргатанас…* * * Алекс
Меня удивили действия Нео, когда она отправилась на бой с Саргатанасом. Зачем нужно было оставлять оружие? Чтобы они защитили нас? Но ведь опасно отправляться на бой без оружия… Хотя о чем я говорю? Нео поступила так, как поступил бы любой Светлый Страж. У них нет оружия, потому что они полагаются только на свою магию. Так что в этом нет ничего удивительного. Вот только почему Нео не наносит ни единого серьезного удара? В чем заключается ее план? Как она рассчитывает победить Саргатанаса? Я просто терялся в догадках и сам себе удивлялся. В кои-то веки всезнающий Умник чего-то не понимает и не знает. Забавно. Внезапно их бой остановился. Они стояли друг напротив друга и ничего не предпринимали, словно и не находились посреди сражения, не пытались друг друга убить. Я не заметил, что Нео сделала, но это в корне все изменило. У нее появились крылья! Самые, мать вашу, настоящие крылья! — Какого…? — растерянно произнес Макс. — Что это? — спросил Киба. — Кто она? — задал едва ли не самый важный вопрос Эйс. Прежде чем ответить, я посмотрел на ее крылья, всмотрелся в ее ярчайшую, как тысячи звезд, ауру, лишь мельком отметив черные крылья Саргатанаса и его черную, как бездна, ауру. Вот так поворот. — Она ангел, — ответил я и продолжил следить за боем, задаваясь вопросом, как у них получается сражаться с крыльями за спиной, и поражаясь их неземной грации…* * * Нео
Возможность коснуться Саргатанаса так, как я того желаю, как мне нужно, представилась далеко не сразу. Наш бой превратился в причудливый танец после того, как мы материализовали свои крылья. Причем я почти до самого конца была уверена, что у меня ничего не выйдет. А Саргатанас все-таки сохранил что-то светлое, пусть и очень поврежденное. Это дает мне надежду, что мои попытки спасти его не напрасная трата времени и сил. И вот я коснулась его открытого участка кожи на руке своей незащищенной перчаткой ладонью. Коснулась так, как предупреждал меня не делать отец во избежание последствий. На меня тут же нахлынули воспоминания и чувства, но не мои, а Саргатанаса. Мне пришлось очень постараться, чтобы защитить свое сознание от них и сосредоточиться на предстоящих действиях. — Послушай меня! — привлекла я к себе внимание Саргатанаса и, чтобы он не отбросил меня от себя, уже сейчас начала посылать ему некоторые воспоминания, как мне объяснил отец. — Позволь мне спасти тебя ради Аники! — Аники? — растерянно спросил Саргатанас. Это имя было ему очень знакомо и причиняло боль. — Ради твоей дочери, — подтвердила его догадки я и добавила, — и моей мамы. — Что?.. — растерянно посмотрел на меня Повелитель. — Что ты такое говоришь? — Твоя дочь и моя мама это один человек, — начала объяснение я, подкрепляя свои слова воспоминаниями, которые получила от мамы как раз для такого случая. — Я сама была удивлена, узнав это. Аника не умерла в тот день, когда демоны-твари убили твою жену, Джилиан. Ее приютили ангелы и воспитали, как подобную себе. Лет двести назад она спустилась на землю и стала жить, как обычный Страж. Она была жива все это время, пока почти семнадцать лет назад ты не пришел в ее дом, потребовав от нее отдать своего ребенка, то есть меня, и убил Анику и Микаэля, когда они отказались выполнить твои условия. Волею Судьбы в живых осталась только я. — Так той девушкой была… моя дочь? — в шоке спросил Саргатанас, уже не сопротивляясь мне, а я делала то, что требовалось от меня. Если он сейчас раскается, поверит мне, то я смогу спасти его, как и просила меня мама. Я была способна очистить душу. Я кивнула, подтверждая догадку Саргатанаса. — А ты… моя…? — он так и не смог произнести этого вслух, поэтому ответила я: — Ты мой дедушка, — кивнула я. — Я тоже не сразу поверила этому, но у меня не было причин не доверять словам мамы. Я ангел, хоть и полукровка, как ты. — Я не… Я не понимаю… Саргатанас вспомнил свою дочь, ту маленькую девочку, какой ее запомнил, и вспомнил девушку, которую убил больше шестнадцати лет назад, когда не получил того, что хотел. Все это время он знал, что это два совершенно разных человека, хоть и находил между ними странное сходство, но Тьмы всеми силами уверяла его в том, что это просто совпадение. Как оказалось, он верил Тьме зря. Как говорит эта девушка, он убил ее мать (он, конечно, знал об этом), которая оказалась его дочерью. Он убил собственную дочь, поверив Тьме, и все это время, как оказалось, гонялся за той, что была одной с ним крови. Но почему? Как так получилось? Когда все так запуталось?.. Вот и появилась серьезная трещина в его убеждениях. Осталось только воспользоваться этим и избавить его от воздействия Тьмы, чтобы у него был шанс остаться в живых. После моего исцеления он больше не будет полукровкой, а станет просто Светлым, возможно, даже ангелом, если сумеет, если его простят и примут. — Я не могу убить тебя… после того, что узнал… — смог сказать Саргатанас, свободной рукой закрывая лицо. Он раскаивается. Его светлая часть все же оказалась сильнее. — Прости меня… Прости за Анику и твоего отца… Прости за то, что пытался убить, за то, что пытал и убил… Прости меня… — сказав все это с искренностью, которую я смогла почувствовать (он для меня, как открытая книга, и теперь я поняла, почему), он убрал руку от лица и посмотрел в мои голубые глаза, которые привлекали к себе внимание своим необычным цветом. — Совсем, как у моей дочери… — сморгнув непрошеные слезы, он спросил: — Что мне теперь делать? — Ничего, — ответила я и на его удивленный и растерянный взгляд пояснила: — Тебе не нужно ничего делать, потому что остальное зависит от меня. Просто расслабься и позволь мне спасти тебя. Саргатанас кивнул и закрыл глаза, отдавая свою жизнь в мои руки, а я сосредоточилась на том, чтобы вытащить из него темную силу, а особенно — силу Тьмы, саму Тьму, которая превратила моего дедушку во врага всего мира, воспользовавшись его слабостью, его горем. Когда наш бой прекратился, парни с удивлением смотрели на нас, не понимая, почему я, имея возможность убить Саргатанаса, просто стою рядом с ним и что-то говорю. Они ведь понятия не имели, что именно я собралась делать. Они даже о том, что я ангел, узнали во время боя. У меня как-то не было времени и решимости рассказать им об этом. — Что она делает? — спросил Макс, наблюдая за тем, как мы стоим практически неподвижно. — Я боюсь ошибиться, — осторожно начал Алекс, — но мне кажется, что убивать его она не собирается. Во всяком случае, пока не осуществит свой план. — Но почему? — недоумевал Эйс. — Она не перешла на его сторону, если вы подумаете об этом, — предостерег Алекс. — Тут дело в другом… — И в чем же? — поинтересовался Киба. — Похоже, — с нарастающим волнением произнес Алекс, — Повелитель имеет какое-то отношение к ее семье… — на минуту задумался, а потом воскликнул, сопоставив все детали и доступную ему информацию: — Черт возьми! Саргатанас отец Аники, мамы Нео! Теперь понятно и ее туманное прошлое, и то, что Нео оказалась ангелом, хоть и, как я вижу, полукровкой. Я где-то слышал, что даже капля ангельской крови серьезный аргумент, а Нео у нас наполовину ангел. Вот все и стало понятным. — Тебе, — уточнил Макс. — Это стало понятно тебе. Не знаю, как у других, но у меня теперь чертовски много вопросов, которые я задам Нео, когда все успокоится. — Только аккуратнее, — попросил Алекс. Темная сила медленно перетекала из тела Саргатанаса в мою свободную руку. Я могла просто поглотить ее, но я не желала стать новым сосудом для Тьмы. Я не была самоуверенна и понимала, что не смогу устоять перед соблазнами Тьмы, я смогу ей подчиниться, если она найдет правильный ко мне подход (а уж она найдет!). Пусть я продержусь десятилетие, два, может даже сто лет, но однажды она бы смогла меня одолеть. А я не хочу становиться новым Повелителем Тьмы, поэтому планирую запрятать эту силу так далеко, чтобы уже никто не смог вернуть в наш мир Тьму. Никто и никогда. Все то время, пока я вытаскивала его темную силу, Саргатанас просматривал моменты из жизни своей дочери, которые мама попросила показать ему. И он видел, как, впрочем, и я, как Аника училась вместе с другими ангелами, потом отправилась в наш мир, какое-то время работала в Академии, сражалась, встретила Микаэля, а семнадцать лет назад на свет появилась я, ее дочь, которая поглотила часть силы Саргатанаса. Увидел он и смерть дочери от его же рук. — Почему Аника не сказала мне тогда, кто она? — спросил Саргатанас. Этот же вопрос задавала и я маме, поэтому ответ был готов. — Она верила, что глубоко внутри тебя все еще оставался ее отец, но она не была в силах вернуть тебя таким, каким ты был сотни лет назад, когда была жива Джилиан. Поэтому мама просто приняла смерть от твоих рук, зная, что я в безопасности. Это она попросила попытаться спасти тебя, — призналась я. Если бы не ее откровение, я бы без колебаний убила Саргатанаса после того, что мне пришлось пережить, что пришлось пережить моим друзьям и близким, что пришлось пережить Стражам и всему миру. — Хорошо, — просто кивнул Саргатанас. — Я понимаю. В Саргатанасе почти не осталось темной силы. Когда последняя крошечная капля этой Тьмы оказалась у меня в руках, темные перья на крыльях Саргатанаса растаяли, как пепел или дымка, и все, что от них осталось, бессильно опустилось вниз. Просто черные кости. Нет, так не может быть. Неужели у него совсем нет шанса стать ангелом, каким бы он мог быть, если бы не та трагедия и все то, что за ней последовало? Даже крошечного? Неужели эти прославленные своей добротой Небеса не могут проявить понимания и немного жалости к тому, кто однажды просто запутался и долгое время бродил во Тьме? Неужели они не смогут его простить, если его сумела простить семья? Коснувшись его груди, я поделилась с ним своей светлой силой, той ее частью, которая была семнадцать лет назад поглощена у Саргатанаса, ведь тогда это была не только темная сила, в надежде, что у него таким образом появиться шанс на прощение. Внезапно его поврежденные крылья дернулись, словно у испуганной птицы, словно он хотел попытаться взлететь, и вновь расправились за спиной, а мне на мгновение пришлось закрыть глаза. Правда, я не успевала это сделать вовремя, и у меня был большой шанс ослепнуть или просто серьезно повредить глаза, но Саргатанас осторожно коснулся моей спины, чтобы не задеть мои крылья и не причинить боль, и притянул к себе. Я уткнулась носом ему в рубашку, как когда-то Джону, когда он пришел за мной в дом Коллинов, и таким образом спасла свои глаза. Что я чувствовала? Нет, это не было объятие любимого человека, то есть Макса. Это было скорее любящее объятие родителя. Саргатанас стал тем, кем должен — отцом, потерявшим ребенка, но дедушкой, у которого еще была возможность почувствовать себя родителем, потому что во мне была частичка его единственной дочери. Это было чувство единения с семьей. Когда свет погас, я посмотрела в глаза Саргатанаса, которые больше не были глазами Повелителя. Повелитель умер, когда я забрала его силу, но зато остался жив мой дедушка. Я сумела спасти его. Оглянувшись ему за спину, я едва сдержала восторг. За его спиной невесомо покачивались большие бронзовые (а не как у меня, белоснежные) крылья. Я всегда представляла себе, что у ангелов именно белые крылья, и лишь у самых сильных из них, вроде архангелов или серафимов, золотые. У моего же дедушки были бронзовые. — Когда они примут меня, я имею в виду ангелов, то крылья станут почти такими же белыми, как у тебя, только будут немного медового оттенка — объяснил Саргатанас, заметив мой взгляд. Теперь его мягкий и приятный голос не вызывал у меня чувства отвращения или ненависти, потому что теперь это был голос того, кто был частью моей семьи. Не сдержавшись, я скользнула рукой ему за спину, совсем как недавно сделал он, и обняла его, получив сначала едва ощутимое, а затем и уверенное объятие в ответ. Не боясь причинить боль, я осторожно коснулась мягких бронзовых перьев. Но тут что-то изменилось. И это не Саргатанас попытался меня отстранить, или его крылья не желали моих прикосновений. Нет, я ощутила странное покалывание сначала в ладонях, а потом и в тех местах, которые касались тела Саргатанаса. Чуть отстранившись от Саргатанаса я заглянула в его глаза и заметила странности. Он словно стал прозрачным и продолжал растворяться, а это значило… — Нет, — прошептала я, стараясь не заплакать. — Пришло мое время, — спокойно произнес Саргатанас, словно ничего необычного не происходило, и он не умирал. — Но ты же не ранен! — запротестовала я. — Я не нанесла тебе ни одной раны, которая могла бы тебя убить! Я ведь хотела тебя спасти, а не убить. — Все хорошо, — уверенно сказал Саргатанас, касаясь моего лица и прося тем самым посмотреть в его глаза. — Это должно было произойти уже давно. Я должен был умереть сотни лет назад, но в живых меня удерживала Тьма, потому что я был нужен ей. Я и не старел по этой же причине. Ты спасла меня, и теперь пришло мое время покинуть этот мир и обрести покой. Ты все сделала правильно, Нео. — Нет… — прошептала я, уже не сдерживая слез. Ну почему у меня не получается удержать никого из моей семьи? Почему я должна обретать ее и вновь терять? Несправедливо… Как это все несправедливо! — Так должно быть, Нео. К тому же, это мой выбор. Ты ведь уважаешь чужой выбор, каким бы он ни был, — с уверенностью произнес Саргатанас, и я кивнула. Мой чертов принцип, о котором теперь я стала жалеть. — Знаешь, а ведь этому принципу старался, но не до конца придерживался я. Зато его уважала Джилиан, а потом и Аника. Теперь его придерживаешься и ты, поэтому прими мое решение и отпусти меня. Лишь ты удерживаешь меня здесь, в этом мире. Лишь я… Но как же мне не хотелось его отпускать! Я уже потеряла родителей, но сумела чудом обрести его, моего дедушку. Так почему я должна его отпускать? Почему должна отпускать последнего члена моей семьи? Но посмотрев в его глаза и вновь прочитав его эмоции, как с гладкой поверхности зеркала, я поняла, что должна отпустить его, потому что так будет лучше всего. Поэтому я сказала: — Хорошо. Я отпускаю тебя. Sit tibi terra levis*. Только в твоем случае Небеса. Прощай, — с трудом произнесла я, уже не обращая внимание на слезы, хоть от них и немного размывалась картинка перед глазами. — Удачи, Нео. Пусть у тебя впереди будет только счастье и мир, — произнес напоследок Саргатанас и закрыл глаза. Я наблюдала за тем, как его тело превратилось в свет, не причиняющий вреда моим глазам, и не обращала внимание на то, что все наблюдают за нами. Потом силуэт из света рассыпался на мельчайшие частицы и устремился в небо, исчезнув там. Сверху же упало одно единственное бронзовое перо и приземлилось на мою раскрытую ладонь. Мгновение — и перо превратилось в крошечную частицу света, но она не исчезла, как я ожидала, а стало моей частью, оставив на ладони белую отметину в виде пера. Повелитель Тьмы погиб. Стражи разбирались с последними оставшимися предателями. Бой практически закончился. Мы победили. Мое внимание привлекло странное жжение в левой руке. Раскрыв ладонь, я увидела небольшой черный шарик — темная сила Саргатанаса, спрессованная воедино. Я испытывала такую горечь и боль от потери, что этот шарик стал мне ненавистен, но я не могла просто взять и отбросить его в сторону. Нужно было покончить с этим раз и навсегда, но не таким способом. Я достала стеклянный сосуд, в котором совсем недавно хранила свою силу. Он был разбит, когда в меня выстрелили, но благодаря Эйсу сосуд вновь цел. Именно в него я поместила силу Саргатанаса, потому что взяла сосуд только для этой цели. Закрыв крышку сосуда со стеклянными крыльями (как символично), я на мгновение задумалась о месте, где будет теперь навсегда заточена эта сила. — Ненавижу! — не сдержалась от крика я, когда забрасывала сосуд в телепортационный круг. Сосуду предстояло пройти через много подобных кругов, чтобы оказаться в одном конкретном месте, и остаться там навсегда. Я обессиленно упала на колени и заплакала. За моей спиной дематериализовались крылья, рассыпавшись (возможно, эффектно) белоснежными перьями, исчезнувшими, превратившись в искорки света. Кругом все еще был бой, но главное сражение было окончено. Все закончилось… Примечания автора * Абдусцииус — демон, вырывающий с корнями деревья * Амдусциас — демон-музыкант, великий герцог ада * Прим. автора Кин сенши — яп. Золотой воин * Veto — лат. Запрещаю * Прим. автора Нагаре ива — яп. Падающая скала * Прим. автора Кэмури — яп. Дым * Прим. автора Ко — яп. Свет * Прим. автора Мидзу — яп. Вода * Sit tibi terra levis — лат. Пусть будет тебе легка земля; напутствие умершим, употребляется в надгробных речах и некрологах
