Синектум

— Я вот только одного не понимаю, — Минхо сделал глоток пива и прикрыл глаза, — если он тебя бесит (и меня, между прочим, тоже), то зачем искать его и отдавать эту долбанную зажигалку? Тереза громко вздохнула а-ля «какой же ты невоспитанный» и присела возле Томаса, тем самым показывая, что принимает его сторону. — Потому что это правильно. Так делают все порядочные люди, Минхо. — О, ну конечно, а я к ним не отношусь! Забыл, простите, — надулся азиат и принялся громко жевать чипсы. — Я не это имела в виду. Я веду к тому, что... — Не надо, — он демонстративно поднялся с дивана и направился к выходу из комнаты. — Мне, простолюдину, не понять ваших замысловатых разговоров. Прощайте, — и, низко поклонившись, ушёл. — Чёрт, он когда-нибудь отгребёт по полной. Это я — баба, и я должна закатывать истерики! — громко крикнула девушка, чтобы Минхо смог её услышать. Вздохнув, она повернулась к Томасу: — Знаешь, думаю, я смогу тебе помочь. А сейчас прости, должна пойти и надавать кое-кому пинков под зад, — Тереза мило улыбнулась и лёгкой походкой вышла из комнаты, оставив брюнета один на один с его мыслями. О чём думал Томас? Точно не о Ньюте. Если быть честным, то он забыл о нём сразу после того, как рассказал друзьям о том, что приключилось. Ему просто нужно было высказать кому-то своё негодование — и всё. Ньют не значит для него ровным счётом ничего, поэтому думать о нём он не мог. Брюнет как раз начал собираться домой, как в комнату со скоростью света влетел Минхо — весь раскрасневшийся и запыхавшийся. Он подлетел к Томасу и больно схватил за плечи. — Друг, спасай, а то эта бешеная меня сейчас укокошит! — в эту минуту в комнату вбежала Тереза с тапком в руке, и Томас едва сдержал смешок. Его друзьям было уже давно за двадцать (ну как давно — уже как два года), а иногда они вели себя как дети. Да к чему тут обманывать — не «иногда», а почти всегда. И очень часто, как сейчас, это выглядело нелепо и смешно одновременно. Минхо и Тереза были для Томаса настоящим эталоном отношений. Не во всех аспектах, конечно, но раздел «развлечения и дурачество» в интерпретации друзей для него был почти идеальным. Эти двое «встречались» ещё в садике, потом «любовь на горшке» прошла и они стали просто хорошими друзьями, а в выпускных классах опять закрутился роман, и вот — вместе уже шесть лет (это не считая детского сада, господа). — А за «бешеная» сейчас получишь! — Тереза замахнулась, и тапок, не сходя с курса, полетел точно брюнету в голову. Девушка никогда не отличалась хорошим умением попадать в цель, поэтому ещё в школе учитель физкультуры после десятков неудачных попыток кинуть мячик НЕ в него просто отстранил Терезу от этого задания. Девушка прикрыла рот рукой, чтобы не было видно, как она смеётся, и начала тараторить невнятные извинения. Минхо же в открытую ржал как конь, стуча рукой по дивану. — Том, прости, я немного не попала, — прыснула девушка и заулыбалась. — А мне кажется, что очень даже хорошо попала, — сквозь слёзы проговорил азиат. — Я забыл, что нужно прятаться, когда ты делаешь бросок, чёрт, — парень потёр затылок, — больно, зараза. — Брат, убегай, пока она тебя не убила, — Минхо взял маленькую подушку, поднял над головой и закричал: — За Тоооомааааса! В бооой! Покинув друзей, которые так разыгрались, что не хотели его отпускать («Том, а давай ты будешь моим заложником, а?»), брюнет быстро направился домой. Разгуливать одному в такую пору — не лучшая идея. Хотя этот район бандитским назвать нельзя, но бывает всякое. Однажды они с Галли попали в передрягу. Группа накачанных громил взялась из ниоткуда, и если бы не Галли, который очень убедительно сыграл «своего», то, возможно, сейчас у Томаса не было бы целых зубов. Вспомнив эту историю, брюнет вздрогнул и ускорил шаг. Его страх был оправдан. В нескольких метрах от Томаса, в тени высокого здания, стояло несколько парней, которые так и хотели встрять в драку — ну или просто запугать и отобрать деньги. Они так и поступили бы, если бы не хриплый голос, не подразумевавший возражений: — Он мой. Несколько слов — и жизнь спасена. На несколько месяцев, конечно. *** Телефон звонил вот уже пять минут, и у соседей кончалось терпение. Благо Томас всё же соизволил открыть глаза, нащупать гаджет и ответить, тем самым предотвращая громкий скандал. — Я уже подумала, что ты умер! Зачем тебе телефон, если ты не отвечаешь?! — что может быть лучше, чем разъярённый голос девушки твоего лучшего друга с утра, особенно если это Тереза? — Лучше бы я умер. Что там у тебя? В такую рань звони-и-шь, — брюнет зевнул и плюхнулся назад в кровать с надеждой ещё поспать. — Я вообще-то нашла твоего блондинчика, — самодовольно ответила девушка. — Кого? — О бог ты мой, Том, проснись! Я из-за тебя с самого утра связалась со своей старой знакомой, которая знает девушку, которая умеет искать телефоны и адреса. Она вроде детективом когда-то была, но потом — нераскрытое дело, смерть клиента, и всё пошло под откос... — Погоди, ты просила детектива найти номер того парня? — Нуу... я не уверена, что она детектив. Ну, не на сто процентов. — Тереза, нормальные люди ищут номера в специальном, блин, справочнике, а не просят детектива. — Вот тут и самое интересное, — девушка помедлила, дожидаясь, что Томас спросит. — Эй, тебе что, не интересно? — Честно? Нет. — Какой же ты зануда. Ладно, сама расскажу. Его номера в справочнике нет, в интернете нет, Сара искала адрес, но и его нет, — девушка начала говорить шёпотом, — более того, он даже не числится в гражданах Америки. Ты понимаешь? Как будто не существует и вовсе. — Ты сказала, что у тебя есть телефон, — неуверенно прошептал брюнет, который невольно скопировал шёпот Терезы. — Да, вот тут-то и оно. Сара сумела найти номер человека, который, как ей рассказали доверенные лица, имеет связь с блондином, — торжествующим голосом ответила девушка. — Ты дура или да? Тереза, ты даёшь номер совершенно незнакомого человека, который, возможно, даже не знает никаких блондинов. — Так в чём проблема? Позвони и спроси. — Ага, конечно. — Ещё благодарить меня за это будешь. Всё, я ушла. Удачи, Том! — весело крикнула девушка и отключилась. Брюнет ходил вокруг телефона вот уже полчаса. Сразу после звонка Тереза скинула номер человека, который, как предполагается, должен знать Ньюта. Томас не хотел показаться идиотом, если вдруг окажется (а это так и будет), что даже о таком имени его собеседник не слышал. Подумаешь, зажигалка и сигареты. Да такое каждый день губят. «Но не такое дорогое», — добавляет совесть. И это была правда. Осмотрев оставленные вещи вместе с Минхо, оба пришли к выводу, что перед ними золотая(!), мать её, зажигалка. «А чтоб меня Тереза покусала, это же золото! Я готов начать курить только для того, чтобы оставить её себе, любимому!» — эта фраза принесла азиату удар локтем в рёбра и головную боль от нескончаемых лекций девушки о том, что курение — это плохо. Не сумев отбить ненужную безделушку, Минхо великодушно посоветовал её вернуть. Томас всё же сдался и начал набирать номер. Гудки почти не шли — трубку сразу кто-то поднял, будто ждал. — Здравствуйте, чем могу помочь? — грубый мужской голос добродушно откликнулся на той стороне телефона. Томасу сразу причудился седовласый мужчина и маленькая собачка возле него. Отключив фантазию, парень ответил: — Извините, что беспокою, я ищу Ньютона. — Ньютона? У нас таких нет. А! Ты, наверное, имел в виду Ньюта! Уно моменто! — последовало шуршание, какой-то топот — и кто-то снова заговорил: — Слушаю. — Ньют? — неуверенно спросил Томас. — Нет. — Но мне ведь сказали... — Я — Ньютон, — ответил парень и затих. — Да, точно. Я почему звоню... — Ньют я — только для своих, понятно? — вот тут-то Томас и узнал того самого наглого блондина, который так сильно любит перебивать. Парню казалось, что стой они сейчас вместе — он бы влепил светловолосому пощёчину. — Понятно, ваше высочество, — Томас замолчал, чтобы удостовериться, что блондин не будет перебивать. — У меня твоя зажигалка. Хочу отдать — вещь ведь дорогая. — Жди, — Ньют бросил трубку, не сказав больше ничего. Удивление? Даааа, Томас был в недоразумении от того, какой всё же странный этот Ньют. Но ещё большим шоком был приход блондина! Ровно через пятнадцать минут он постучал в дверь и, не дождавшись, пока откроют, зашёл внутрь. Томас уже решил, что он достал Ньюта, и тот решил прекратить разговор. Он даже сделал себе чай и включил любимый сериал, как вдруг услышал громкий стук. Не успев добежать к двери, свалившись на пол из-за мешающих шнуров, брюнет просто громко крикнул «Входи», интересуясь, кто-то решил его проведать. В комнату вошёл высокий и худощавый Ньют, закутанный всё в то же пальто. Парень осмотрел комнату и что-то тихо сказал самому себе. Взгляд задержался на экране ноутбука, и он ухмыльнулся. — Зомби любишь? Я тоже обожаю этот сериал. — Не ожидал, что ты придёшь вот так просто. Прости, но твои вещи сейчас не здесь, их эм... временно забрали друзья, — Томас замялся, вспоминая, как Галли выклянчил у него эту «крутую шнягу» на полтора часа, чтоб перед девушкой выпендриться. Ньюта, кажется, это не сильно волновало. Он направился в сторону кухни. — Эй, ты куда? — Он умрёт. — Кто умрёт? Ньют выглянул из-за двери, поправляя непослушные волосы. — Тот, кто сейчас завис на твоём экране. Чай будешь? Брюнета будто током прошибло. Никогда не верил в то, что спойлеры — это зло, но сегодня, кажется, поверил. — Не делай такое лицо, Томми. Тебе не идёт хмуриться, — блондин подмигнул парню, наливая воду в чайник. — Ты вообще нормальный? Ты явился ко мне домой без приглашения, не спросив разрешения, начал хозяйничать на МОЕЙ кухне, так ещё и проспойлерил сериал! Ты себя что, чёртовым царём возомнил?! — Ты слишком агрессивен, Томми. Держи, — он поставил перед Томасом большую кружку с чаем, брюнет же что-то недовольно буркнул в чашку. — Ты сам меня позвал... — Ну вообще-то я тебя не звал, — быстро перебил Томас, кидая злой взгляд на собеседника. — Ты сам себя позвал. — На лице Ньюта не дрогнул ни один мускул. — Как бы там ни было... я — твой гость, где уважение? О нет, не смотри так на меня, выглядит не очень. Томас замычал. Реально. Просто завыл от злости и обиды на самого себя. Почему какой-то наглый Ньют сидит у него на кухне, пьёт его чай, учит, как жить, а он не может просто взять и выставить его за дверь? — Тебе говорили, что ты — открытая книга? — А тебе говорили, что ты несносный, заносчивый, вечно угрюмый и с уровнем эмпатии ниже плинтуса? — парировал Томас, тем самым забавляя Ньюта. Забавляя! Он не смутился, не рассердился, а улыбнулся! Томас уже прямо чувствовал, как дёргается его правый глаз. Ещё чуть-чуть — и он взорвётся. — Мне говорили, что я красив и изящен, — промурлыкал Ньют. Челюсть Томаса отпала и просто куда-то укатила. Даже через три минуты он не мог её найти, поэтому всё так же молчал, смотря на блондина. А потом громко рассмеялся. — Ты невыносим, — выдавил он сквозь смех, понимая, что вот она — долгожданная истерика. — Мне приятно, Томми, — благодарность Ньюта потонула в неожиданном громе и огромных молниях на всё небо. Парни переглянулись. Блондин широко улыбнулся и выдал: — Ну-с, где я буду спать? Большой чёрный диван потонул в куче подушек и одеял, предназначенных для Ньюта. Поначалу Томас думал, что он шутит, но когда на улице начался ужасный ливень, сам настоял на том, чтобы Ньют остался. Человечность должна быть всегда и ко всем — даже к наглым блондинам. Когда кружки были вымыты, а парни переодеты (Ньют аккуратно повесил своё пальто и поставил ботинки чётко под линеечку), было решено посмотреть фильм ужасов. — Предлагаю посмотреть твой сериал, — вкрадчиво произнёс Ньют. — Ага, чтоб ты мне потом весь сезон проспойлерил? — Зануда. Теперь понятно, почему у тебя нет девушки. — Нуу, ко мне клеятся блондинистые придурки, — Томас думал, что Ньют на это пошлёт одну из своих ухмылок, но лицо парня было серьёзным. После нескольких секунд он слабо улыбнулся. — Ты не в моём вкусе, прости, Томми. Неожиданно в комнате погас свет, и всё погрузилось во тьму. Томас чертыхнулся и сказал что-то про свечи. Дважды он напоролся на диван, а в третий и вовсе упал, больно ударившись о ножку стула. Матюков было на целую квартиру. Ньюту показалось, что он даже услышал крики недовольных соседей. Хихикнув про себя, он наклонился над Томасом. — Где свечи? Я сам найду, — брюнет подробно рассказал где, что и как, и уже через несколько минут Ньют возвратился с двумя большими восковыми цилиндрами. Он аккуратно поставил их на стол и зажёг. Томас запомнил этот момент. Он показался ему до того страшным, что потом ещё много ночей он будет думать, не привиделся ли ему этот хищный взгляд Ньюта, эти полностью чёрные глаза и злобный оскал. Потом он решит, что это всё — плод воображения, которое разыгралось в такую жуткую погоду. — Ну, что будем делать? Может, поговорим по душам? — по-сговорщицки сказал Ньют. — Давай лучше спать, а? — Томас зевнул, показывая, что устал. Разговоры с Ньютом не были в разделе его интересов. — Кинем монетку: орёл — я выигрываю и мы говорим, решка — расходимся спать как послушные детки, — Томас помедлил, оценивая шансы Ньюта на победу. Решив, что всегда можно уснуть во время беседы, он согласился. На поиски монеты ушло добрых пятнадцать минут, несколько ударов об стол — и снова куча матов. — Нашёл! — Томас протянул монетку Ньюту и сел напротив. Мгновение — и она уже подлетела вверх. Ньют ловко поймал крутящийся предмет и положил на ладонь — орёл. Жульничество — неотъемлемая часть его жизни. — Да лааадно, я так хотел спать. — Видно, не судьба, Томми. Можно уже начинать? Расскажи мне о себе — коротко и по сути. — Я не знаю, что рассказать. Самый обычный парень, у которого просто завал с жизнью. А ещё мне приходится общаться с непонятным типом, который меня жутко бесит. — Чем же я тебе так не нравлюсь? — Ньют закусил губу, и Томас отметил небольшой шрам под ней. — Ты ведёшь себя слишком нагло, будто тебе можно всё, а на остальных тебе всё равно. У тебя нет чувства такта, ты не умеешь считывать эмоции, зато очень хорошо раздражаешь. — Но всё так ведь и есть, — Ньют пожал плечами и уставился на Томаса. — Грустно слышать, что тебе не нравится наше общение... — слишком уж наигранно продолжил Ньют. — Мне вообще не нравится, что мы познакомились, — проворчал Томас, и Ньют слегка улыбнулся. — Обычно люди, которые тебе не нравятся, потом становятся неотрывной частью твоей жизни. Эдакий закон подлости. — Не в этот раз. — А ещё они очень часто появляются в твоей жизни и бесят тебя и бесят, пока ты не покончишь с собой. — Это уже больше похоже на правду, — кивнул Томас и зевнул. — Пошли спать? — А как же «поговорить»? — Ньют повернулся к Томасу и ухмыльнулся. — Что, понравилось? — Иди к чёрту, Ньют. — Меня там давно уже не принимают, — фыркнул Ньют и нырнул под одеяло. Томас посидел ещё немного в надежде, что блондин скажет что-то ещё, а потом затушил свечи и отправился к себе в спальню. Утром он обнаружил аккуратно сложенное постельное бельё на диване и кружку с чаем без сахара. Ньют ушёл — и Томасу стало легче дышать. *** В аудитории уже была куча людей, и Томас понимал, что не узнаёт большинство. Кажется, впервые за столько времени вся группа собралась вместе. Ещё с утра позвонила староста и преподнесла крайне печальную новость: учёба продлена на неделю, и ходить должны все без исключения, иначе будут проблемы. В чём суть этого всего — парень не понимал. Они никогда так долго не учились — ведь на носу Рождество, — но сейчас что-то пошло не так, и никому это не нравилось. Даже Терезе, которая любила учёбу больше всех в их компании. Бренда, которой друзья уже успели передать эту новость, тоже была не в восторге и сказала, что задержится в Европе ещё на недельку, пока это всё не пройдёт. Как уже ясно, настроение у всех далеко не праздничное, и, кажется, что ещё может его испортить? Но, как оказалось, всегда всё может быть ещё хуже. Философия — один из тех немногих предметов, которые проходят вместе с друзьями, поэтому всегда очень интересный. На этот раз людей было немного больше, чем всегда, и Томас не раз ловил себя на мысли, что некоторых видит впервые в жизни. Наконец, сосредоточившись на монотонном голосе учителя, он начал засыпать. Нет, мистер Киркмэн был чудесным собеседником и умел заинтересовать, но, казалось, что он был недоволен внеплановой учёбой ещё больше, чем студенты. Внезапно скучную лекцию прервали — точнее, перебили. До жути знакомый голос. Сонливость мигом улетучилась, и Томас уже начал думать, что у него галлюцинации. Казала ведь Тереза, что спать больше надо. Потом голос повторился. — Я считаю, что вы не правы, когда утверждаете, что счастье для всех разное. Томас приподнял голову, чтобы увидеть источник звука. Он не мог сказать, чего хотел больше: чтобы это оказался и вправду Ньют — что означало бы никакой шизофрении, — или чтобы это была шизофрения и никакого Ньюта. Осмотрев аудиторию, он увидел светлую макушку, которая возвышалась над всеми остальными, и охнул. Он его преследует, что ли? Томас стукнул локтем спящего возле него друга и указал на Ньюта. — Это он, блондин. Минхо недовольно зевнул. — Ну вижу, что блондин, зачем меня будить-то? Мне такой классный сон снился. К разговору подключилась Тереза, которая сидела на ряд выше. — Мин, он о том самом блондине говорит, — прошептала девушка с какой-то странной интонацией, что Томасу не понравилась. — Ну, это, конечно, меняет дело, — важно сказал Минхо. — Нет, честно, мне всё равно: пусть хоть чёрный альбатрос говорит с нашим профессором о жизни. Я спать хочу. Тереза закатила глаза и принялась с интересом слушать доводы Ньюта. — ...но мы так же можем утверждать обратное, — твёрдо сказал блондин. — Смотрите. Почему мы что-то делаем? Почему влюбляемся, работаем, дружим, делаем больно кому-то, подписываемся на авантюры? Всё это объединяет одно — эмоции. Все вещи, когда-либо нами сделанные, оставляют после себя эмоции. Это может быть радость, любовь, страх, грусть, обида и злость. Из-за них мы рискуем. Эмоции заставляют нас чувствовать себя живыми, а это, несомненно, самое большое счастье. — Юноша, кто вы вообще такой? Вы раньше не посещали мои лекции, — заинтересованно сказал профессор. — Нет, ну вы точно новенький. Я бы вас запомнил. Такие мысли... — мужчина поправил очки и снова внимательно посмотрел на Ньюта. — Протестую, — громко прозвучал чей-то голос. Томас понял, что он принадлежит ему, только спустя пару секунд. Профессор сразу же посмотрел в его сторону. Томас всё ещё молчал, думая, как он мог такое ляпнуть. «Протестую»? Господи, он что — на выборах? А потом на него посмотрел Ньют. Так, как он делает это всегда: вскинув бровь и ухмыльнувшись. Раздражение воспламенилось от одного взгляда на блондина. Томас глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. — Почему тогда у нас столько несчастных людей, которые слоняются туда-сюда в потрёпанной одежде, без дома, где их ждёт тёплая кровать? Почему люди, которые голодают, не выглядят счастливыми? Почему совершаются суициды? Если следовать твоей теории, то они все должны порхать как бабочки, радуясь, что им плохо. Это ведь тоже эмоция, — Томас гордо поднял голову и уставился на Ньюта. Профессор многозначительно хмыкнул: он был увлечён беседой, его глаза перебегали с Ньюта на Томаса и наоборот. Ньют хрустнул пальцами, и Томас мог поклясться, что Тереза постаралась закрыть уши, чтобы не слышать этого. Ещё один странный пунктик в списке «Что при Терезе делать нельзя». — Люди глупы по своей натуре. Они ничего не понимают. Думают, что если умрут, то обретут счастье. Но это не так. Смерть приносит лишь облегчение. Счастье — в том, что мы живём, чувствуя, — Ньют ухмыльнулся, и как раз в тот момент, когда Томас собирался ему ответить, учитель произнёс: — Очень хотел бы услышать вашу дискуссию, но время вышло, поэтому буду рад продолжить на следующей лекции. Мистер Киркмэн быстрой походкой вышел из кабинета, оставляя студентов на двадцать минут раньше, нежели нужно. Кажется, профессора были ещё более недовольны продолжением учёбы, чем сами студенты. Томас перевёл взгляд на Ньюта, но вместо него увидел лишь длинные тёмные волосы Терезы. Девушка о чём-то говорила с блондином, посмеиваясь. Не понимая, что происходит, Томас направился к ним. — Вы, я вижу, уже познакомились? — Том, он очаровательный, — с восхищением протараторила девушка. — Он этого не признает, да, Томми? — Томас прищурился, пытаясь понять, когда Ньют успел обзавестись дружбой Терезы. Девушка же в то время интенсивно размахивала рукой, призывая к себе сонного Минхо. — Я не Томми. — Да, он Том, — поддержала парня Тереза, и прежде чем Томас успел возразить, из ниоткуда взялся Минхо, вставляя свои пять копеек: — Он — болван на палочке. — А вот это мне нравится, — Томас похлопал друга по плечу. — Ты реально кусок кланка, Томас. Ты мне флешку когда вернёшь? Или ты думаешь, что у неё вырастут крылья и она сама ко мне прилетит? — брюнет понимал, что ещё чуть-чуть — и придётся бежать. Злой Минхо — это вам не шутки. И хотя это уже не впервые, однако страх всё равно был. — Чёрт, дружище, я опять забыл, может... — Не может, — оборвал Минхо, снимая с плеч рюкзак и кидая Ньюту под ноги, — я жду уже чёртовы две недели! — вот он — момент, который важно не пропустить и вовремя успеть сорваться с места, что Томас и сделал. Он пулей вылетел из кабинета, сбивая всё и всех на своём пути. Почти в тот самый момент за ним побежал Минхо, оставив Терезу и Ньюта одних. — У них это часто? — удивлённо спросил Ньют. — Каждую неделю, иногда по несколько раз. Весь универ ждёт этого события. Это ещё без Галли, а с ним — так вообще целая комедия. — Галли — это ваш друг? Он здесь? — Нет, сегодня прогуливает, — Тереза подумала и добавила: — впрочем, как и всегда. Ладно, я пойду искать этих балбесов, — девушка подошла к сумке Минхо, чтобы поднять, но ни сильные старания, ни проклятья в сторону рюкзака не помогли, — чёрт, он там что, лепреконов носит?! — Тереза увидела недоумение в глазах Ньюта и поспешила объяснить: — он оооочень любит лепреконов. — Их ведь не существует, — неуверенно сказал блондин. — А ты попробуй это ему докажи, — Тереза улыбнулась, и Ньют сделал то же в ответ. Это была не та ухмылка, которой он всё время награждал Томаса, а обычная дружеская улыбка, которая появляется на лице, если ты увидел давнего знакомого. Девушка поддалась на это, не понимая, что Ньют просто пытается понравиться. Тереза доверяла людям, особенно тем, у кого солнечная такая улыбка. — Давай помогу с этим, — Ньют поднял рюкзак с такой лёгкостью, будто это лишь пёрышко, и пошёл к выходу. Тереза последовала за ним, перебирая в голове возможные вопросы: — Почему ты здесь? Мне казалось, ты старше и уже не студент, — девушка вдруг остановилась и склонила голову набок, внимательно вглядываясь в спину блондина: — и ты — физик, а не мудрец. Ньют закатил глаза, но девушка, конечно, этого не видела, а когда блондин развернулся к ней, скромная улыбка слегка скрашивала и без того красивое лицо. — Я должен был оставить для профессора некоторые записи, но чисто случайно зашёл не в тот кабинет и не смог отказать себе в удовольствии послушать что-то новое. — Ты планируешь здесь работать или это была стажировка? — девушка пристально посмотрела на собеседника, от чего тот внутренне поёжился. Мозг Ньюта громко оповещал красный сигнал тревоги, и фраза «Тереза — проблема» пульсировала прямо в такт её постукиванию ногой по полу. В будущем могут возникнуть проблемы из-за этой всезнайки, нюх у неё точно получше, чем у тех болванов. — Стажировка на добровольной почве, скажем так. — Тереза многозначительно кивнула, будто бы это многое ей объясняет. Куй железо, пока горячо — так ведь говорят. Нужно обработать Терезу, пока её маленькая, но смышлёная головка не начала задавать вопросы: — Прошу прощения за своё, мягко говоря, плохое поведение при первой встрече. Я не хотел обидеть твоего парня. Мне нет оправдания, правда. — Ньют неуверенно взглянул на девушку, всем своим видом показывая смущение от самого упоминания о произошедшем. Глаза брюнетки мгновенно подобрели, и девушка подошла к Ньюту, чтобы забрать сумку. Она дружески поблагодарила за помощь и слегка коварно улыбнулась. — Ньют, ты занят в субботу? — парень остановился, не веря своим ушам. Он переоценил рациональное мышление и интуицию Терезы, что весьма предсказуемо: девушка Минхо — есть девушка Минхо, это нужно учитывать. Он повернулся к Терезе и, будто не понимая ничего, ответил: — Да нет, а что? — Ты идёшь в гости, — Тереза скрестила руки на груди, что означало «никаких возражений». *** — Всё работает, Хорхе, — довольно сказал парень. — Эта глупышка Тереза уже считает меня своим другом и всячески пытается поддерживать связь. Галли? Да я теперь его главный кореш — после того, как подарил зажигалку от чистого сердца. Азиат придерживается нейтралитета, я ещё думаю, что его возьмёт. Бренда не вернулась, а с ней как раз могут быть проблемы. Нужно будет как-то задобрить. У тебя ведь есть талант к искусству? Сделаешь мне картину? Что-то странное, но со смыслом. Она такое любит. Скажу, что от известного австралийского художника, — Ньют покрутил в руках сигару, наблюдая, как она медленно тлеет. — А вот с самим Томасом сложно. — Неужто нашёлся тот, кто не поддаётся на твои чары? — пошутил бразилец, ожидая со стороны Ньюта смеха, которого всё же не последовало. — Эй, малец, я что, угадал? — Не уверен. Он какой-то странный... Не знаю, чем взять. Пробовал всё, но ничего не получается. Я до сих пор ему не нравлюсь и не вызываю доверия. — Почему ты не упростишь себе задачу хоть раз в жизни? Сказали убить — убей. Зачем проделывать этот театр с дружбой и доверием? Я думал, что ты уже взрослый мальчик и наигрался ещё несколько лет назад, — мужчина слегка покачал рукой, и янтарная жидкость обволокла стенки стакана, медленно возвращаясь на дно. Ньют недовольно фыркнул: — А почему ты не перестанешь пить как заядлый алкоголик, Хорхе? — У каждого свои зависимости? — У каждого свои зависимости. — Кинув быстрый взгляд на полный стакан Ньюта, мужчина слегка прикрыл глаза, будто вспоминая что-то. — Терпеть поражение всегда неприятно. — Это не поражение! — воскликнул Ньют, задетый сказанным. Хорхе замолчал, ожидая, пока тот успокоится. — Завтра он должен отвести меня к Терезе на чай, и я думаю, как не убить его ещё пока мы будем только идти. Он невыносимо раздражительный. Иногда кажется, что вот ещё чуть-чуть — и убью. Мужчина хитро улыбнулся и выпил свой виски без льда. — Знаешь, Ньют, какие пары счастливы? Те, у которых ненависти и любви один к одному — поровну. — Не понимаю, как это относится к Томасу. — Я тоже, — честно признался Хорхе. — Но признайся, фраза классная. Ньют засмеялся, возвращаясь в хорошее настроение, и поднял свой стакан вверх для тоста. — За что пьём, мой милый друг? — Как и всегда, за убийство! — За убийство!