Синектум

Томас не любил такие дни. Это было одно из худших чувств в мире: единственный трезвый, он теперь должен рассказывать о всех похождениях своих друзей. В такие моменты ты будто превращаешься в гида и проводишь своим друзьям экскурс на тему «Как вы провели Рождество и кто чуть не сдох». Разве не ужасно? На второй день после вечеринки все, кроме Ньюта, завалились к Томасу домой и начали свои расспросы. Тереза всё ещё выглядела немного зелёной, и Минхо всё время бегал за минералкой, хотя и сам чувствовал себя не лучше. А вот Бренда и Галли были как огурчики и вовсю уплетали спагетти, которые, вообще-то, должен был есть Томас. Эти двое всегда славились железными желудками. Томас уже не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как они начали разговаривать, но язык, который начинал болеть, подсказывал — много. — Том, расскажи ещё раз, как я укусила Ньюта, — попросила девушка, и парень печально вздохнул. В который раз он уже рассказывает ей это? — Нет, лучше о том, как Галли испугался фейерверка и начал орать на всю улицу! — громко засмеялась Бренда, и в следующую секунду в неё полетел тапок. — Так мы ещё не веселились, — заключил азиат и улыбнулся. — Хорошо, что Ньют позволил угробить свой дом, а то пришлось бы город разнести. — Кстати, о Ньюте, — перебил друга Томас, чтобы задать вопрос. — Почему он не с вами? — Я не мог ему дозвониться, — ответил Галли и достал пачку сигарет. Брюнетка сразу же поднялась со своего места, превращаясь из больной девочки в обычную Терезу. — Ты что это такое делаешь? А ну спрячь бяку! Я не собираюсь дышать этой гадостью. — Так тебе не плохо?! — закричал Минхо, подпрыгивая с места. Сколько он километров намотал сегодня, бегая по всем магазинам, чтобы найти Терезе воду, которую она любит! — Нет, мне плохо! — высоко подняла голову девушка и недовольно посмотрела на Галли. Бренда и Томас лишь хихикали, наблюдая за друзьями. — Ага, вижу, как тебе плохо, — пробурчал Минхо и упал в кресло. Тереза выдернула из рук Галли пачку сигарет и демонстративно медленно начала выбрасывать содержимое в мусорку: сигаретка за сигареткой. — Наберите кто-то этого паршивца, чтобы я могла хорошенько его отчитать, — подала голос Бренда. — Как веселиться — то вместе, а отходить от веселья — всё, нет Ньюта. — Может, ты его так достала, что он не в состоянии тебя видеть? — защищал друга Галли. Бренда фыркнула, и они опять начали ссориться на всю квартиру, чтобы их услышали и так не очень добрые соседи Томаса. — Лицо попроще, — где-то издалека послышался насмешливый голос Минхо, и Томасу пришлось отвлечься от мыслей. — С таким выражением можешь сразу в депутаты идти — точно возьмут. — Не издевайся над Томасом, Минхо, — сказала Бренда и подошла к другу. — Он, наверное, переживает из-за Ньюта, а тут ты со своими тупыми шутками. — Я вообще-то думал о том, когда вы уже уйдёте из моего дома. — Да, конечно, — согласилась девушка, от чего Томас напрягся. Бренда — любитель поспорить, а тут так сразу поддалась. Девушка в это время быстро набрала что-то в телефоне, и через секунду послышались гудки. — Ты ему звонишь? — поинтересовался Томас. — О нет, нет, нет! — затараторила Тереза, подбегая к подруге и выхватывая телефон из рук. — Я ещё не готова! Мне так стыдно перед Ньютом, а я даже не знаю, что ему сказать! — в отчаянии заныла Тереза и недовольно посмотрела на телефон. Синие глаза мгновенно округлились, и она тихо выругалась, а Галли с Минхо начали свистеть и что-то выкрикивать. Не каждый день Тереза себе такое позволяет. — Можешь ничего не говорить, — ответил хриплый голос, который настолько изменился, что и непонятно, чей он. — У меня подобное не впервые. Да, Томми? — добавил Ньют, и брюнет мгновенно покраснел из-за того, что четыре пары глаз сразу же уставились на него: чёрные прищуренные, большие синие и тёпло-карие с какой-то хитринкой, а над серыми глазами Галли взлетели вверх две брови-чайки в немом любопытстве. — Могу я спросить, что он сделал? — с интересом спросила Тереза, а Томас лишь надеялся, что Ньют не расскажет о его пьяных приключениях. Минхо будет до конца жизни вспоминать. — Это наша маленькая тайна, — загадочно прохрипел Ньют, и сразу за этим последовал громкий кашель.

***

— Нифига не помог твой шарф, Томас, — недовольно пробурчал Ньют, как только Томас вошёл в комнату. Парень сидел в кресле, укутанный в тёплый фиолетовый плед. Из красного носа ручьём текло, кожа будто стала ещё бледнее, а кашель не давал ему нормально говорить. — «Я никогда не болею!» — перекривил его Томас и подошёл ближе. — Я реально никогда не болею! — Ньют снова начал кашлять, от чего Томас невольно сжался. Видеть Ньюта таким — не самое приятное зрелище в мире. — Точнее, не болел. — Всё бывает впервые, — ответила Бренда, которая только что пришла, и недовольно посмотрела на друга. Вслед за ней появился Галли, который сразу направился на кухню заваривать чай, при этом громко бормоча себе под нос. Через секунду в комнате оказалась и Тереза с какой-то миской в руках. Девушка быстро подошла к парню и с виноватым выражением лица начала извиняться за укус, а Ньют в это время лишь слабо кивал. Потом она принялась ругать блондина за то, что он слишком легко одевается, и в конце сунула в руки тарелку, в которой оказался бульон. Как только Тереза ушла помогать Галли, подбежал азиат, который всё время стоял возле Томаса, и поставил на стол маленькую глубокую миску. Ньют приподнял бровь в недоумении. — Поверь, я знаю, КАК Тереза готовит. Это, — уверенно объяснил Минхо и подсунул тарелку ближе, — чтобы ты не выплюнул всё на свой ковёр. — Я тронут, — шутливым тоном ответил Ньют, но после глубоко и хрипло вздохнул. Томас присел возле блондина и под присмотром заставил выпить весь чай с малиной и «закусить» лимоном. Ньют кривился очень долго, но всё же сдался и начал жевать кислый лимон. Томас победно улыбнулся и ушёл за подушкой для Ньюта, оставляя того на друзей, которые что-то активно обсуждали. Комната Ньюта стала для него потрясением. Там не было буквально ничего, кроме кровати с фиолетовыми подушками и зеркала. Он, конечно, знал, что Ньют не любит все эти выкаблучивания, но не думал, что так сильно. Или это не комната Ньюта? Он ведь не спросил у него, а сам так решил просто из-за того, что как-то видел, как Ньют оттуда выходил… Томас ещё раз осмотрел комнату и вернулся к другу, который так громко кашлял, что казалось — ещё чуть-чуть, и окна потрескаются. Тереза кормила того супом, Ньют отчаянно уворачивался, а Минхо старался не рассмеяться во всю. Остальных не было. — Бренда и Галли ушли по делам, — объяснил он сквозь смех, а потом перешёл на шёпот: — Как думаешь, его потом стошнит? — Тереза, хватит! — тут же выкрикнул Томас. Ньют и так сейчас выглядит не очень, ещё не хватало, чтобы он отравился стряпнёй Терезы. Девушка вздрогнула и чуть не опрокинула суп. — Том! Зачем орать? Я вообще-то занята! — Минхо сказал, что у него есть билеты в кино и он хотел с тобой пойти, а сеанс уже скоро начинается, поэтому вам нужно поторопиться, — затараторил брюнет. Минхо открыл рот, чтобы возразить, но, увидев мольбу в глазах Томаса, лишь закатил глаза. — Да, Тереза, нужно поторопиться, а то всё начнётся без нас, — парень отобрал у девушки ложку и вручил Томасу. Тереза с недоверием посмотрела на своего парня, а потом на Томаса. Минхо помог ей подняться и потащил к двери, не давая и слова сказать. — Так я же Ньюта не успела покормить! — вскрикнула брюнетка, пытаясь остановиться, но Минхо крепко держал её за плечи. — Томас сам это сделает, да, Томми? — наигранно добавил Минхо, от чего его друг раздражённо нахмурился. — Ньют, ты не против? Я очень хотела бы остаться, но… — Но на фильм она хочет больше, — закончил за девушку Минхо. Тереза недовольно посмотрела на парня, а потом — с немым вопросом — на Ньюта. Блондин, который за всё время их разговора и звука не подал, слишком одобрительно кивнул. — Спасибо! — Тереза подбежала, чтобы обнять Ньюта, но путь преградил азиат: — Ты что, рассудок потеряла?! Он больной! Хочешь снова целые сутки как варёный ананас валяться? — Минхо, она и так долго находится в комнате с больным, — начал было Томас, но его перебил ужасный кашель Ньюта. Минхо испуганно посмотрел на больного, потом на свою девушку, ещё раз на Ньюта, а после схватил Терезу за руку и потащил к выходу. — Мы ещё придём! — громко, чтобы Ньют услышал, крикнула Тереза. Блондин умиротворённо прикрыл глаза. — Это ты придумал? — Ты о чём? — решил включить дурака Томас. — О неожиданном походе Минхо и Терезы в кино, — ответил Ньют и откинулся на спинку дивана. — Выражение лица Минхо дало ясно понять, что ты застал его врасплох. — Я могу позвать их назад, — пригрозил Томас и достал телефон. — Ну уж нет! — хрипло простонал Ньют и подтолкнул тарелку с супом в сторону. — Её суп — это ужас. — Представь, как живётся бедному Минхо, — засмеялся Томас и присел возле парня. — Как себя чувствуешь? — Ужасно, — признался Ньют и посмотрел красными глазами на товарища. — А ты не боишься заболеть? — Я? — переспросил Томас, устремляя взгляд на блондина. Ньют выглядел смертельно больным: бледный, с тёмными кругами под красными глазами, а бесформенная пижама делала его до ужаса худым. — Нет, это я о себе, — огрызнулся Ньют. — Нет, не боюсь, — ответил Томас. — Более того, я буду тебя лечить. — Даже не думай! Я же не вынесу тебя в своём доме так долго! — воскликнул Ньют и попытался прогнать Томаса, но не сумел даже подняться с места. — Чёрт, что со мной? — Ты очень болен, поэтому нужно, чтобы кто-то присматривал за тобой. — Почему именно ты? — неугомонно спросил Ньют. — Мы, кажется, начали ладить друг с другом, нет? — Но не настолько, чтобы ты стал мне мамочкой, — фыркнул Ньют, а потом хитро улыбнулся и продолжил: — Или дело в том, что я тебе нравлюсь, Томми? — Нет, — слишком резко ответил брюнет и отвернулся в сторону, чтобы прибрать тарелку. — Сделай мне ещё чай, раз уж ты здесь, — махнул рукой Ньют и закрыл глаза, даже не посмотрев на Томаса, который послушно направился на кухню. Мыслями брюнет вернулся в день их знакомства. Это было несколько недель назад, но казалось — в прошлой жизни. Ньют слишком быстро прижился в их компании, хотя, кажется, его это не особо радует. Как бы то ни было, Томас лишь сейчас понял, что не знает, кем работает их новоиспечённый друг. Наверное, такие мысли были результатом долгого нахождения в доме Ньюта, где буквально всё излучало богатство. Ньют тем не менее никогда не хвастался своими деньгами, казалось, будто он вообще не замечает своего состояния. Интересно, у Ньюта есть домработница? Наверняка есть, так почему это Томас делает ему чай? Брюнет застыл на месте, думая, как же он оказался в этой ситуации. — Не говори, что ты внезапно умер! — крикнул из соседней комнаты Ньют и закашлялся. — Я жду свой чай и хочу, чтобы его принёс даже твой труп! — И ты ещё что-то говоришь о том, что можешь нравиться кому-то?! — закричал в ответ Томас и принялся разливать чай. — У тебя такой противный характер, что ни один человек в мире не клюнет даже на эту твою милую мордашку! — Томас вошёл в комнату и поставил перед блондином чай. — Ну ты же терпишь меня, — сладко протянул Ньют. — Но я же не клюнул, — таким же тоном ответил Томас и взял в руки чашку. Ньют потянулся к своей кружке и вдохнул приятный аромат апельсина. — Ньют, кем ты работаешь? — серьёзно спросил Томас, с интересом посмотрев на блондина. — Бизнес у меня, — Ньют снова закашлялся, не давая Томасу и слова сказать. Брюнет недовольно посмотрел на друга. Конечно он умудрился заболеть — в таком-то тоненьком пальто ходить. — Не хочешь поспать? — предложил Томас, потому что красные глаза дали понять: более конструктивного диалога ждать не стоит. Ньют лишь отмахнулся. Томас исподлобья посмотрел на больного, отмечая вновь мёдовый цвет глаз. Лёгкий румянец, образовавшийся на щеках, вдруг напомнил Томасу о пожаре. Наверное, впервые за всё их знакомство у Ньюта температура выше тридцати пяти. Всё так же не отрывая взгляда от блондина, будто под гипнозом, Томас медленно протянул руку и коснулся бледного лба. Горячий. — Убери от меня свои руки! — крикнул Ньют внезапно вполне здоровым голосом, резко отталкивая руку брюнета. Томас в испуге посмотрел на светловолосого. — Я же говорил, что не люблю прикосновений, а ты — убирайся из моего дома. — Хорошо, — быстро согласился Томас, сам желая уйти как можно скорее. Сложный характер блондина был тем ещё испытанием. — Но если ты вдруг умрёшь, цветы приносить я не собираюсь! Кажется, он слишком разозлился. И хлопать дверью тоже не надо было. Она ведь не виновата в том, что её хозяин — бездушный и мрачный тип, который доводит Томаса до белого каления. Парень судорожно вдохнул прохладный воздух, очищая мысли. Как и всегда это случалось с Томасом, здравый смысл и чувство долга пересилили всё остальное. Ньют нуждается в помощи, хоть и сам этого не признаёт. Он не может вернуться, потому что Ньют дал ясно понять, что он его достал, так ведь? Ярость парня ясно дала понять, что после такого лучше не возвращаться. Парень ещё раз посмотрел на часы. Он ушёл двадцать минут назад. Возможно, Ньют уже уснул, и он сможет принести ему лекарства и остаться незамеченным? Брюнет нервно закусил губу и неуверенно пошёл к зданию с огромной зелёной табличкой «Аптека».

***

— Я же прогнал тебя! — воскликнул Ньют при виде незваного гостя. Томас выглядел таким же удивлённым. Он ведь думал, что блондин уснёт из-за температуры, но сном даже и не пахло! Ньют что-то активно строчил в маленьком фиолетовом дневнике, который тут же спрятал. — Ты слишком нравишься Терезе, поэтому я не дам тебе умереть, — спокойно ответил Томас и заставил себя улыбнуться. Он начал доставать разноцветные упаковки таблеток и всякие маленькие баночки с непонятным содержимым. Глаза Ньюта округлялись с каждой новой порцией медикаментов. — Ты хочешь, чтобы я умер от передозировки, — заключил юноша после того, как Томас всё аккуратно разложил, вызывая у последнего смех. — Я хочу, чтобы ты оклемался и продолжил бесить всех нас, — ответил Томас и налил немного сиропа в маленький стаканчик. — Выпей. — Не буду. — Как ребёнок, — закатил глаза брюнет. Томас догадывался, что Ньют ни в какую не примет от него помощь, поэтому решил схитрить. Оставив стаканчик и таблетки возле друга, он проинформировал, что идёт делать чай. Блондин дождался его ухода и, закатив глаза, выпил содержимое, достал две таблетки и быстро проглотил. Томас вернулся минут через десять — без чая, но с довольным выражением лица. — А сейчас нужно поспать, — строго сказал импровизированный врач. — Я же говорил, что… — …у тебя бессонница, — перебил Томас. — Поэтому я купил таблетки для сна. — Они мне не помогают, — пожал плечами Ньют, наблюдая за уверенными движениями брюнета, который достал ещё две таблетки и протянул ему. — Со мной всё помогает, — Томас подал стакан с водой и подождал, пока Ньют всё не проглотит. Блондин демонстративно долго это делал, зачем-то дразня друга. — Я не усну, вот увидишь. — Я буду сидеть здесь, пока ты этого не сделаешь. — Тогда мне лучше поторопиться, — с наигранным испугом ответил Ньют и укутался пледом. Томас пристроился на диване, явно не собираясь никуда уходить. Через пятнадцать минут Ньют мирно посапывал, уткнувшись головой в собственную ладонь. Томас не мог заставить себя уйти. Каждый раз, когда он собирался покинуть комнату, что-то будто удерживало его здесь. Он несколько часов бездумно наблюдал за блондином, поправляя золотистые волосы, прилипшие ко лбу, и слегка касаясь бледной, почти прозрачной кожи — для проверки температуры. Если бы его кто-то застал за таким занятием, то была бы ему уже крышка. И от Ньюта в первую очередь. Томас не помнил, когда сам уснул, склонив голову на кровать и сидя при этом на полу. Он помнил только мягкие волосы блондина, что путались в руках, запах чая с апельсинами и медленно падающий за окном снег. Ньют проснулся первым и очень удивился, когда понял, что на улице ночь. Неужели он уснул? Почувствовав чужое дыхание на своей коже, блондин напрягся, готовясь отбиваться (что поделать — рефлексы такие), но быстро понял, что оно принадлежит Томасу, который ещё спит. Это уже не впервые. Он снова уснул вместе с брюнетом. В голову пришла очень странная мысль, от которой Ньют почти сразу попытался избавиться. Он засыпает только когда рядом есть Томас. Болезнь Ньюта продолжалась около недели. Минхо и Тереза навещали его почти каждый день в сопровождении то Бренды, то Галли. Каждый считал своей обязанностью принести что-нибудь съедобное, за что Ньют был искренне благодарен. Хорхе, как и обещал, был слишком занят разными организационными моментами и редко наведывался с чем-то вкусным. Томас же за эти несколько дней успел превратиться в домработницу, врача и личного заварщика чая. Он часто приходил к Ньюту, проверял его состояние и старался контролировать стабильный уровень чая в крови блондина. Ньют был несговорчив и большую часть времени язвил или упрекал Томаса в том, что он всё делает неправильно. Томас не поддавался на откровенные провокации. Казалось, будто Ньют постоянно наблюдает за ним и ждёт, когда чаша терпения наконец переполнится. Томас же не намеревался дарить ему такое удовольствие и упорно делал вид, что всё хорошо.