Синектум

Так же незаметно, как весна сменила снежную зиму, освещая тёплыми лучами солнца всех и вся, так и Томас не спохватился, как слишком часто начал искать в толпе светлую макушку. Наверное, странно привязаться к человеку за такой короткий срок. Наверное, ещё более странно, что этот же человек остаётся главным источником тревоги в жизни Томаса. О том, что этот человек по-настоящему его пугает, Томас боялся проговориться даже у себя в голове, почему-то будучи полностью уверенным, что если не признавать этот факт — всё как-то само пройдёт. Проблема заключалась в том, что Ньют постоянно мелькал перед Томасом, будто специально напоминал о себе в самые неожиданные моменты. Ньют стал частью их компании и, хотя всё время разглагольствовал о том, что они не друзья и он с ними чисто из-за необходимости окунуться в плебейскую жизнь, никто ему не верил. Ньют продолжал делать Томасу чай без сахара с ломтиком апельсина, настойчиво пытаясь подсадить его на здоровый образ жизни. Ньют всё так же интересовался сериальным марафоном, который они начали вместе в самом начале знакомства, и Томас даже свыкся с мыслью, что окончание сериала он почти наверняка узнает за несколько сезонов до фактического конца (спасибо, Ньют!). Ньют неизменно удивлял своими познаниями в самых неожиданных сферах: помимо участия в боях без правил, оказалось, что блондин очень хорошо разбирается в медицине и долгими вечерами просиживает в местном морге, помогая патологоанатому на вскрытиях, а по выходным ходит собирать грибы — что сильнее всего удивило Минхо, для которого все грибы сводятся к мухоморам. Несмотря на свои иногда слишком эксцентричные выходки и резкие высказывания, Ньют оставался неизменным джентльменом в отношении девушек, особенно когда дело касалось Бренды или Терезы, иногда напоминая старшего грозного брата. Ньют был самым щедрым человеком, если не считать пьяного Галли, и часто делал дорогие подарки без повода — что поначалу немного напрягало друзей, но к хорошему ведь быстро привыкаешь. Ньют умел слушать, а ещё больше — быть услышанным: парень виртуозно владел словом, поэтому слушать его мелодичный рассказ всегда было захватывающе. Ньют умел скрываться, и Томас не раз думал о том, как же мало он знает о блондине, в то время как тот, кажется, знает о Томасе всё. Ньют умел пропадать без вести на несколько недель, а потом внезапно, как ни в чём не бывало, с утра встречать сонного Томаса на его же кухне, держа в руках свежезаваренный чай. Ньют умел говорить «Томми» — от чего у Томаса сжимались внутренности.

***

— Если ты и дальше будешь угрюмо втыкать в свою котлету — я умываю руки и уношу своё прекрасное лицо из этой забегаловки, — пригрозил Минхо, от усталости придерживая склонённую набок голову рукой. Они договорились встретиться во время обеденного перерыва, а поскольку парень пытался заслужить признание на новой работе и из шкуры вон лез, лишь бы не выгнали, это был единственный дневной период, который он был готов посвятить лучшему другу. В то время как этот лучший друг, кажется, забыл, что сидит перед Минхо — солнышком в азиатском обличье. — Мне кажется, я схожу с ума, — невнятно пробубнил Томас себе под нос, и его товарищ раздражённо цокнул языком. — Мне кажется, это я схожу с ума, работая как раб! А я ведь даже не темнокожий, я азиат! — парень воскликнул слишком громко, обращая всеобщее внимание на свою не очень скромную персону. — Да, слушайте все: я пахаю как Большой Сэм из «Унесённых ветром» на плантации хлопка! У меня даже времени на укладку волос нет, — взвыл Минхо, активно жестикулируя в духе лучших итальянских пиццайоло, — и теперь Тереза втихаря пользуется моим гелем, потому что «он ведь тебе уже не нужен»! — Минхо изобразил строгий тон своей девушки, копируя её интонации до мельчайших деталей. Посетители молча уставились на парня, прикидывая, насколько опасен этот больной азиат. Не дождавшись соболезнований, он с грустью опустил голову и стукнулся лбом о стол. — Думаешь, если проглотить эту котлету целиком, я задохнусь и умру? — задумчиво произнёс Томас. Парень прокручивал в голове бюджетные варианты убийства. — Я могу проверить, — глухо произнёс Минхо, всё так же держа голову на столе. Жизнерадостную беседу прервал звонок. Не глядя на экран, Томас без особого энтузиазма принял вызов: — Да? — Это ты? — незнакомый женский голос был резок. Томас удивлённо вскинул брови. — Смотря кто вам нужен, — ответил брюнет, не придумав ничего получше. — Встретимся на обрыве на краю города в шесть часов, — голос на мгновение затих, и у Томаса пересохло во рту, — Томми. Звонок оборвался, но парень так и сидел с прижатым к уху телефоном. Так произнести его имя мог только один единственный человек в мире, и это был не он… Минхо присмотрелся к другу и ужаснулся при виде этой картины. — Эй, салага, ты со мной в гляделки играешь? Если да, то предупреждаю: узкоглазие — моё преимущество. — Минхо, у тебя были моменты, когда тебе казалось, будто бы вокруг тебя что-то сгущается? Что-то плохое и тёмное. И чем дольше ты об этом думаешь, тем сложнее собрать мысли, и уже кажется, что это всё — бред и фантазия. Но это не так, я чувствую, что что-то не так. Вот только это «что-то» постоянно от меня ускользает… — Томас устало потер переносицу и с надеждой посмотрел на друга. Лицо Минхо не выражало ровным счётом ничего. — Думаешь, к тебе реально возвращаются старые кошмары? — осторожно произнёс парень, напряжённо посматривая на друга. — Нет, ко мне приходят новые, — испуганно ответил Томас. Томас не соврал. Кошмары снова стали неотъемлемой частью его жизни, возвращая в мрачные события пятнадцатилетней давности. Вот только теперь ему снились не родители. К нему настойчиво приходил Ньют.

***

Если сначала он воспринял неизвестный звонок как шутку, то, услышав своё имя в интерпретации Ньюта, брюнет внутренне сжался. Было в этом женском голосе что-то пугающее. Он точно не мог слышать его раньше — этот чужой тембр с примесью леденящей стали Томас бы запомнил. Он не до конца понимал, что именно двигало его действиями, но ровно в шесть часов парень прибыл в назначенное место. Томас сразу понял, что имелся в виду тот самый обрыв, на который в один прекрасный день его привёл Ньют. Кажется, они обсуждали дни рождения. Ньют рассказывал, что родился в ноябре, и очень умело угадал месяц Томаса. Почему он вообще на это пошёл? Потому что ему нужны ответы. Кто эта женщина и откуда ей известно о его личных вещах? Сейчас бы сигарету. Нет, Томас! Это привычки Ньюта, не твои. Тогда сейчас бы рядом Ньюта — с ним было бы спокойнее… Томас закрыл глаза и приподнял лицо к небу, будто это поможет избавиться от назойливых мыслей. Нет, только не Ньют, нельзя Ньюта. — Томми? — послышался мелодичный голос Ньюта откуда-то снизу. Томас мгновенно распахнул глаза. От неожиданности парень оступился и чуть было не упал с обрыва. Ньют тем временем грациозно вскарабкался наверх. Казалось, блондину этот подъём дался без малейших усилий: даже ни один волосок на макушке не дрогнул. Новоприбывший настороженно посмотрел на Томаса и приподнял одну бровь в немом вопросе. Но брюнет застыл на месте, прожигая Ньюта взглядом. Почему Ньют всегда оказывается рядом в самых неожиданных местах? Шестерёнки в мозгу Томаса активно работали, но результата, увы, не было. — Что ты здесь делаешь, Томми? — повторил Ньют, и Томасу показалось, что тот немного растерян. Ньют и растерян? Чушь, разве такое вообще возможно? Парень неосознанно просканировал друга, отмечая, как всегда, слишком лёгкую для такой погоды одежду. Сегодня аристократические черты лица блондина выглядели особенно резко. Или это игра света? Томас уставился в медовые глаза друга — обычно тёплые, излучающие притягательную энергетику. Слишком сильный контраст, но зато он вернул Томаса в реальность. — Я… — парень нервно сглотнул, думая, говорить ли правду. Почему-то ему казалось, что это важно, и Ньюту надо знать. — Сегодня был странный звонок: какая-то женщина сказала, что мы должны встретиться здесь, — Томас сделал паузу, Ньют выжидающе смотрел, — я подумал, что это розыгрыш, но потом она назвала меня «Томми», — на этом моменте Томас запнулся: странно было проговаривать это прозвище вслух, — и я решил, что это уж слишком странно. — Какой был голос? — резко спросил Ньют, от чего Томас вздрогнул. В этот момент голос Ньюта напомнил ему утреннюю незнакомку. — Какой был голос, Томас?! — Ньют больно схватил парня за руку. Длинные пальцы впились в кожу, и Томас сжал зубы. — Сильный, металлический, похожий на твой в эту минуту. Ньют и виду не подал, какой эффект произвело на него сказанное. Он лишь сильнее сжал губы, а радужки широко распахнутых глаз мгновенно потемнели. В голове настойчиво пульсировали ужасные догадки, и парень не сразу понял, что всё ещё сжимает руку Томаса. Он ослабил хватку и быстро спрятал руку в карман, но извиняться не намеревался. — Есть чувство, что ты что-то знаешь. — Определённо нет, — быстро ответил блондин. Лишь одна фраза настойчиво пульсировала в его голове: «Увести Томаса». — Думаю, твоя загадочная незнакомка уже не придёт, поэтому предлагаю перестать питать тайные надежды и удовлетвориться моей скромной персоной. Томас хотел было возразить насчёт «скромной», но Ньют целеустремлённо направился к своей машине, не обращая внимания на его попытки. Брюнету не оставалось ничего, кроме как подчиниться. На самом деле он был даже рад, что Ньют так удобно оказался в нужное время в нужном месте. Грозовые тучи поглотили солнце, и тьма сгущалась над городом. В машине Ньюта было куда удобнее, а знакомый запах апельсинов и чёрного чая приятно успокаивал Томаса. Ехали молча, виной чему было скованное поведение Ньюта. Казалось, парень ведёт машину на автопилоте, а сам был где-то слишком далеко. Томас уловил его настроение и даже не пытался разговаривать. Ему было приятно вот так ехать и вместе молчать. Но когда Томас увидел за окном знакомый квартал, который вовсе не напоминал место, где он живёт, молчание было нарушено: — Мы приехали к тебе. И, как всегда, Ньют не удосужился ему ответить. К дому тоже шли молча. Лишь когда двери в квартиру Ньюта были закрыты на два прочных замка, блондин подал признаки жизни: — Я вернусь через час. Никуда не выходи. Томас уже открыл рот, чтобы возразить, но Ньют настоял: — Пожалуйста, Томми. Такая простая фраза. Но спокойная твёрдость, с которой она была произнесена, застала Томаса врасплох. Тёплые глаза блондина мягко смотрели на парня, и под их чарами Томас сдался. Правду говоря, он в любом случае не собирался никуда идти, но услышать просьбу от Ньюта было более чем приятно. Томас кивнул, и Ньют поспешно скрылся. Оставшись один в огромной квартире друга, Томас почувствовал себя растерянно. На самом деле после болезни Ньюта он здесь больше не бывал. По сложившейся давней традиции вся компания собиралась или у Минхо с Терезой, или у Томаса. Если к первым приходили за уютной обстановкой, вкусной домашней едой и мягкими пушистыми тапочками, которые Тереза закупила, учитывая предпочтения каждого (Томасу, к примеру, достались ярко-синие), то у самого Томаса всё было в точности наоборот. Его квартира была примером настоящей холостяцкой обители. Хотя парень был достаточно аккуратен и чистоплотен, аскетичная обстановка дома превращала квартиру в место, где царствует анархия и не существует правил. После до мелочей продуманной квартиры Терезы это было как глоток чистого воздуха. Жильё Ньюта было точным отражением своего хозяина — изящное, сдержанное, явно дорогое, но не вызывающее. Наверное, над дизайном работала целая команда профессионалов под пристальным взглядом Ньюта, конечно. Его рука чувствовалась в каждом уголке дома. Томас неуверенно пошёл в спальню парня, надеясь, что тот не будет против. Большая кровать манила к себе, и Томас представил, насколько приятно было бы сейчас плюхнуться и уснуть. Ньют точно вскипит от такого. На удивление Томаса, в комнате не было привычных фотографий — лишь одна большая картина над кроватью. Из-за полностью стеклянной стены открывался изумительный вид на ночной город. Томас медленно опустился на пол и заворожённо уставился вдаль. Он думал о Ньюте и о том, как бы красиво его светлые волосы сверкали, купаясь в этих ярких огнях. Тихие шаги издалека оповестили о появлении хозяина, и Томас встряхнул головой. Как долго он так просидел? На изумление парня Ньют вошёл в комнату почти голый: полотенце на бёдрах было единственным предметом «одежды». Мокрые пряди волос прилипли ко лбу, а по шее медленно скатывались капельки воды. Парень удивлённо застыл в дверях, чем полностью повторил выражение лица Томаса. — А я тут на город смотрел, — сконфуженно промямлил Томас, стараясь не смотреть на блондина. Он не понимал, почему эта картина так его напрягла, но интуитивно чувствовал, что смотреть не нужно. Ньют выглядел слишком уязвимо, и Томасу стало неловко, что он застал его в таком виде. Сколько ещё амплуа парня ему предстоит увидеть? Ньют, напротив, был ничуть не взволнован: он лишь ухмыльнулся — как всегда, когда Томас был таким Томасом. — Тогда сегодня моя спальня переходит в твои владения, можешь располагаться и чувствовать себя как дома, — блондин подошёл к кровати и достал из-под подушки красно-чёрную пижаму. Томас при виде этой сцены умилился — он ведь хранит пижаму точно так же. — Вообще-то я уже собирался уходить. — Нет, — резко выпалил Ньют, даже не глядя на гостя. Он начал активно рыться в шкафу и вскоре достал ещё одну пижаму — точную копию своей. Томас в это время взвешивал «за» и «против». На самом деле предложение Ньюта было ему по душе. До дома добираться минимум тридцать минут, там сейчас холодно и неуютно, а в холодильнике — повезёт, если найдётся хоть что-то съедобное. Квартира Ньюта однозначно выигрывала по всем фронтам. В то же время парень чувствовал некую неловкость — оставаться с блондином сам на сам в его доме. Это была территория Ньюта. Брюнету она напоминала минное поле, и он был полностью уверен, что один неправильный шаг — и он наступит не туда. В этот момент Ньют, всё так же укутанный в полотенце, протянул ему пижаму. Секундная пауза — и Томас благодарно принимает вещи, невольно касаясь ещё влажных пальцев парня. Руки Ньюта, как всегда, холодные, и Томас засовывает глупое желание их согреть куда подальше. Желательно — в самую дальнюю ячейку и закрыть на замок, а лучше на два. Неожиданно живот Томаса напоминает о себе слишком громким урчанием, вызывая слабую улыбку у хозяина дома. — Переодевайся и приходи на кухню. Кажется, сегодня Ньют не собирался нарушать границы своего гостя. Он поспешно ушёл из комнаты, как только Томас начал снимать футболку. Мягкая ткань была очень приятной на ощупь, а самое главное — пахла Ньютом. Томас жадно вдохнул аромат и прикрыл глаза. Если и бывает зависимость от запахов, то это точно его случай. Ньют, как и обещал, уже хозяйничал на кухне. Ну как «хозяйничал» — разливал по бокалам белое вино. Увидев Томаса, он присвистнул: — Не думал, что доживу до этого дня, но, кажется, на тебе моя пижама сидит куда лучше, — от чего Томас слегка покраснел и начал жадно поглощать вино, чтобы хоть как-то скрыть смущение. Живот снова напомнил о себе, и парень с предвкушением спросил: — Что у нас на ужин? Удивлению Ньюта не было предела. — Это я у тебя хотел спросить, Томми. — Что ты имеешь в виду? — насторожился Томас, пятой точкой чувствуя подвох. Растерянный Ньют в пижаме выглядел не лучше. — Мои кулинарные навыки ограничиваются завариванием чая, — блондин подумал и добавил: — ну и выбором хорошего вина. — Класс. Я умру с голоду, — искренняя грусть в голосе парня вызвала приступ внезапного смеха у Ньюта. Ему даже стало жаль сидящего напротив. Сегодня умирать он не будет — с голоду так точно.