Синектум

Каждый имеет свои проверенные способы борьбы с тревогой. Томас предпочитал пиво и ритмичное дёрганье ногой под любимую музыку. Ньют — скрыться у всех из виду и размяться в стрельбе, желательно с результатом в виде неприлично тихого убийства кого-то из списка заказчиков. Именно поэтому этим вечером Томас отбывал медленные часы на кухне, допивая четвёртую бутылку пива под звуки Arctic Monkeys, а Ньют поспешно ушёл из квартиры в никуда, при этом строго-настрого запретив брюнету покидать стены дома под страхом смерти. Томас слушался, всем нутром чувствуя, как над ним сгущаются необъяснимо пугающие тучи. Он так и не дождался объяснений от Ньюта, хотя надеяться на объяснения от блондина было с самого начала проигрышным вариантом. Устав, Томас прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, желая оказаться сейчас в кровати и забыться до прихода Ньюта. Ньют ничего не обещал, но Томас был уверен, что тот вернётся к нему. Он слишком живо представлял бесшумный приход блондина, о котором оповещал лишь холод, исходящий от парня. Волосы Ньюта держались в идеальной укладке, но один непослушный локон выбивался и мягко спадал на лоб, слегка прикрывая глаза. Блондин обязательно недовольно морщился и приглаживал волосы, не забывая при этом внимательно осмотреть комнату. Заприметив Томаса, он в очередной раз пошлёт ему наглую ухмылку, глазами жадно поглощая каждый изъян брюнета. Ньют не осматривал, не оценивал, не впитывал — он самое что ни на есть поглощал и тело, и душу Томаса. Неожиданный стук в дверь показался чересчур звонким, от чего брюнет непроизвольно содрогнулся. Вспомнив, что дверь была заперта изнутри, Томас поспешил открыть, не замечая собственного предвкушения встречи с блондином. Он хотел увидеть Ньюта, получить от него ответы на каждый из своих вопросов и наконец-то вместе выпить чай, наслаждаясь громкой тишиной между ними. — Ну наконец-то! Я уже собиралась дверь взламывать, — неугомонный бурчливый голос Бренды развеял теплые фантазии Томаса. Парень уставился на девушку, не до конца понимая, зачем она вообще явилась. Бренда проскользнула внутрь квартиры, не замечая, что её появление было как минимум неожиданным. Кинув сумку на пол, она поспешила на кухню; вскоре послышался скрип холодильника. Томас устало потер глаза. Он был почти уверен, что его резкая потеря веса в первую очередь связана с излюбленной традицией друзей — обворовывать его холодильник. — Знаешь, а я ведь должна была сейчас активно искать себе подарок на день рождения, — звонкий девичий голос перекрикивал шум чайника. Томас пошёл на звук. На кухне Бренда кружила как пчела, расставляя чашки и тарелки и параллельно нарезая овощи. Кипящая вода громко бурлила, и девушка передала задачу заваривания чая Томасу, сама же принялась за пасту. Свои рассказы она при этом ни на минуту не остановила. — Я даже приоделась наряднее, — девушка недовольно провела рукой по джинсам. — Но вот как по заказу мне звонит Ньют и говорит, что тебе нужна компания, — Бренда грозно уставилась на Томаса, взмахнув ложкой у его носа. — Ньют не соизволил объяснить, для чего мне нужна компания? — Томас недовольно потер руку. Ощущение ноющей боли никак не проходило, хотя болеть уже не должно было. — Я и не спрашивала, — беззаботно прощебетала Бренда и улыбнулась. Отбелённые зубы слишком ярко контрастировали со смуглой кожей. Томас никогда не мог добиться такого же насыщенного загара. — И куда он пропал — ты, конечно же, тоже не спросила? — Именно! — от взмаха ложкой на Томаса попало несколько капель соуса, и парень укоризненно посмотрел на собеседницу. Удивления не было, только тихое принятие и мгновенное прощение. — Та ладно, не будь букой, Томас, — Бренда по-хозяйски поставила на центр стола кастрюлю с пастой. — Ничего с твоим Ньютом не случится, он давно уже большой мальчик. Странно, но я не могу представить его ребёнком, а ты? — не дав Томасу открыть рот, девушка снова заговорила: — Будто он родился уже взрослым и не испытывает никаких чувств, хоть немного напоминающих радость или... не знаю... любопытство? счастье? Ньют хоть когда-нибудь веселится? — громкий стук ложки о кастрюлю завершил её монолог. Вопрос остался без ответа. Томас мог бы возразить и рассказать, что ему удалось увидеть другого Ньюта. Но воспоминания были слишком ценными, чтобы делиться ими. Поэтому ели молча, хотя Томас время от времени ловил быстрые взгляды Бренды. Девушка казалась настороженной, что, должно быть, объясняло её чрезмерную болтливость сегодня. Парень решил, что бомба взорвётся сама, и удержался от расспросов до конца трапезы. Бренда продержалась ровно до момента мытья посуды, когда Томас уверил, что в состоянии сам разобраться с тарелками. — Что у вас случилось? — «У вас» — это у кого? — брюнет открыл кран и сделал напор посильнее: если (точнее, когда) Бренда задаст один из своих неудобных вопросов, он сможет сослаться на плохую слышимость из-за воды. Главное — растянуть процесс уборки подольше. — У тебя и Ньюта, дурень, — раздражение в её голосе было следствием отчаянно скрываемой тревоги. Томас внутренне сжался. Она всего лишь волнуется. Они все волнуются. Теперь он был уверен, что Бренда была не только послом от Ньюта, но и от всей компании. Самая безбашенная и напрочь лишённая такта, она подходила на роль «эмиссара» лучше всех. — Мы всего лишь плохо ладим, вот и всё... — Именно поэтому он первым мне позвонил и приказал чухнуть к тебе. Ага, конечно. — Девушка начала разминать пальцы, не отрывая взгляда. — Знаешь, Тереза позвонила с просьбой «отведать» тебя всего на восемь минут позже. — Тес теряет навыки, — Томас улыбнулся, и Бренда хохотнула. Девушка замолчала, наблюдая за тем, как грязная посуда постепенно исчезает. Томас, прикусив губу, заканчивал с кастрюлей. Кажется, Бренда поняла его хитрый план и решила просто дождаться, когда он всё закончит. — У меня плохое предчувствие, — её голос был отчетливо слышен сквозь звон посуды. Рука Томаса на секунду застыла в воздухе. Он закончил с посудой. — У меня всю жизнь плохое предчувствие, — брюнет начал вытирать стол, повернувшись к девушке спиной. — Я совсем не понимаю, что у вас происходит, но со всех сторон чувствуется напряжение и недомолвки. Тереза несколько минут несла какую-то чушь про свой блокнот. Я вообще ничего не поняла, но ей всё же удалось заразить меня беспокойством о тебе. — Не обращай внимания, это ведь Тереза. Ты её знаешь, — парень в панике оглянул комнату. Кухня ещё никогда не была такой чистой; он впервые довёл её до состояния блеска и победно улыбнулся. Хоть где-то в его жизни есть порядок. Бренда вскинула бровь, удивляясь резкой перемене его настроения. — Я хочу тебя кое-что попросить, — девушка сделала паузу, дожидаясь, пока Томас на неё взглянет. — Томас, пожалуйста, будь осторожен. — Что ты имеешь в виду? — То, что у меня последние дни волосы на руках дыбом встают, — девушка закатала рукав рубашки. — Вот, смотри, опять то же самое! Это чересчур плохое предчувствие, и оно направлено именно на тебя. Ты же знаешь, я ведь немного это… — Бренда замялась, подбирая слово. — Сумасшедшая? — Восприимчивая, — моментально поправила девушка. — Я чувствительная к разным знакам и событиям и сейчас ловлю только плохие эмоции. А ещё есть сны… — Бренда запнулась, отводя глаза от пронзительного взгляда друга. — Что тебе снится? — нервно спросил Томас, уже предугадывая ответ. — Ты. — Девушка зажмурила глаза, будто отгоняя ужасное видение. — В луже крови. Ты был мертв, Томас. — А ко мне во снах иногда приходит Галли в костюме пасхального кролика, но я ведь не бегу к нему с истерикой и издёвками, — успокаивающе произнёс парень, стараясь показать, что слова Бренды не произвели на него впечатления. — Томас! — Бренда резко схватила его ладонь и сильно сжала. Хватка у неё была такая, что девушка могла бы состязаться с самим Галли, хоть и казалась миниатюрной. — Пообещай мне… нет, поклянись, что ты ничего с собой не сделаешь, как… — она прикусила язык, следя за реакцией друга. Железное правило «не вспоминать сложное детство и юность Томаса, который совершил несколько попыток самоубийства», было священным для всей их компании. Странно, что это решение приняли единогласно, не спросив самого Томаса. — Как те несколько раз, когда я своими выходками заставил бедного Минхо поседеть? Да, ты предельно ясно выразилась. — Прости, — виновато произнесла Бренда, ещё больше раздражая Томаса. Медленно сжав ладонь в кулак, парень вцепился ногтями в нежную кожу. Неужели они так и не поняли? Каждый раз, когда при Томасе вспоминается тема смерти или депрессии, друзья делают всё возможное, чтобы замять разговор. Даже вечно нетактичный Минхо предпочитает делать вид, будто ничего не слышал, будто это не его лучший друг чуть не умер у него на руках как минимум дважды. Размышления об их ошибочном поведении ещё больше распалили Томаса, и он до боли сжал челюсть, слушая поток неловких извинений Бренды. Будто в трансе он рассеянно посмотрел на испуганную подругу и сорвался с места. К чёрту это всё. К чёрту Ньюта с его приказами сидеть дома. К чёрту их отношение. Страх. Всеми управляет страх. Это один из сильнейших инструментов подчинения. Страх не поддаётся логике и медленно отравляет жизнь, оставляя после себя пустоту, безысходность и отчаяние. Томас устал бояться. Он слышал, как Бренда что-то кричит ему вслед, но, застав её врасплох, сумел беспрепятственно покинуть дом. Вырвавшись на свободу, парень глубоко вздохнул и рассмеялся, как ребёнок, которому удалось увернуться от наказания. Полностью безрассудный поступок. Теперь Бренда расскажет Терезе о его «сумасшедшем поведении», и та точно постарается запереть Томаса дома, желательно в комнате с мягкими стенами. Свежий воздух способствовал глубоким размышлениям, и, задумавшись о смысле жизни и неожиданных поворотах судьбы, парень медленно продолжил свой путь в никуда. Час был поздний, люди расходились по домам, поэтому найти свободное место на лавочке не составило труда. Томас сел на край. Просидев несколько минут в тишине, он понял, что поступил слишком импульсивно и эгоистично. Он до смерти напугал Бренду, которая лишь пыталась помочь и оценить состояние его хрупкой (по версии Терезы) психики. Решив, что нужно позвонить и объясниться, он слегка расслабился. Он сделает это через минуту. Сейчас ему нужны ещё несколько мгновений тишины и… Глядя перед собой, он скорее почувствовал, чем увидел, как рядом кто-то присел. Это показалось странным: в парке было полно свободного места. Зачем нарушать его и без того шаткое спокойствие? Резкий ветер принёс тяжёлый сладкий аромат. Томас оцепенел. Будто по команде каждая мышца напряглась, а дыхание сбилось: воспринимать этот запах было до тошноты невозможно. — Привет, Томми, — звонкий голос выдернул его из ступора. Он продолжал смотреть прямо перед собой. Боковым зрением он заметил светлые локоны гостьи, но не повернул головы. — Ты не отличаешься воспитанностью… А с виду такой милый мальчик. — Что тебе нужно от меня? — О, мы всё же говорим. Интересно, — протянула девушка, улыбаясь. Томас буквально чувствовал, как её губы изгибаются в милой улыбке. Если бы не их предыстория, он бы счёл блондинку пугающе привлекательной. Не удержавшись, он слегка покосился в её сторону, отмечая аккуратный нос и большие карие глаза. Копия Ньюта. — Нравится то, что видишь? — коварно протянула собеседница. Томас поморщился, уловив слащавый лавандовый аромат. Он проигнорировал её вопрос, и девушка тихо хмыкнула. В следующий миг он почувствовал слабое прикосновение холодных пальцев к шее. Незнакомка мягко поглаживала кожу, от чего Томас дёрнулся и резко схватил её за руку, не рассчитав силу. Девушка хохотнула, не издав ни звука боли. Томас разжал пальцы и пристально всмотрелся в её лицо без изъяна. Теперь он понял, что ошибся: глаза незнакомки не имели ничего общего с глазами Ньюта. Зрачки Ньюта были густым мёдом, переходящим в карамель или шоколад — зависит от настроения блондина. Они были мягкие и одновременно гипнотизирующие. А глаза этой девушки — цепкие, блестящие — напоминали гиену. Странно, что такое сравнение пришло ему в голову: гиен он никогда не видел. — Какого чёрта ты делала в моём доме? — голос звучал расслабленно, и Томас сам удивился этому спокойствию, учитывая внутреннее напряжение, от которого сердце билось вдвое быстрее. Кажется, его вопрос застал блондинку врасплох. На секунду маска беззаботности исчезла, она резко мотнула головой. — Какой интересный экземпляр… Неудивительно, что он выбрал именно тебя. Сверкнув белоснежными зубами, девушка мягко поднялась, освобождая место на скамейке для пожилой женщины. Томас не стал задавать вопросов, прекрасно понимая, что блондинка не даст ни одного стоящего ответа, но продолжал сверлить её взглядом. Она подошла ближе и слегка наклонилась к его лицу, окутывая тяжёлым ароматом. — Мы никому не расскажем, да? — прошептала она. Брюнет никогда бы не признался вслух, но в тот момент его тело покрылось мурашками, и незнакомка это заметила. Её тихий шепот звучал почти любовно, но оставлял после себя холод. Не дав ему опомниться, она коснулась его щеки губами и по-сговорщицки улыбнулась, оставляя Томаса сидеть в полном недоумении. — Красивая какая у вас девушка, — одобрительно прокаркала старушка, наблюдая за уходящей блондинкой. — Она не моя девушка, — ответ получился слишком резким, но желание быть вежливым исчезло ещё в тот момент, когда он встретил блондинку. Женщина недовольно нахмурилась, а Томас сорвался с места и умчал прочь.

***

— Открой эту долбаную дверь! Я видел, что у тебя свет в окне! Ньют! Немедленно открой чёртову дверь, или я её выбью! — он отчаянно стучал кулаками по гладкой поверхности лакированного дерева. Ньют был единственным человеком в мире, который мог додуматься сделать входную дверь из дорогого красного дерева. По которому сейчас с дикой силой наносил удары Томас, ни на секунду не отвлекаясь. Он был зол и напуган, хотя упрямо твердил себе, что не боится — ведь чего может бояться человек, переживший смерть близких и бывший на волоске от собственного самоубийства. Но Томас боялся. И отчаянно требовал ответов или утешения, но для начала — выплеснуть всю желчь, что накопилась. Почему-то именно Ньют казался идеальным кандидатом на роль ёмкости, куда можно вылить всю свою агрессию и отчаяние. С приходом Ньюта его жизнь начала рассыпаться — сначала медленно и незаметно, а потом все быстрее. Если Ньют имеет к этому отношение, то пусть хотя бы побудет грушей для битья. Томас жадно глотнул воздух и снова забарабанил по двери, пока наконец не услышал приглушённые звуки в квартире. — Да ты охренел! Это же красное дерево, твои куриные мозги вообще понимают, сколько стоит даже сучок от него?! — прокуренный голос Хорхе ударил громче, чем стук Томаса. Парень отпрянул от двери — весьма вовремя, потому что мужчина распахнул её со всей силы. Найдя глазами Томаса, Хорхе мрачно уставился, явно ожидая объяснений. — Я к Ньюту, — неловкое бормотание, кажется, развеселило бразильца: уголок его рта приподнялся, и он с издёвкой посмотрел на парня. — Если хочешь, чтобы тебя убили, то ты по адресу, — мужчина довольно указал рукой внутрь. Квартира Ньюта, как всегда, была изумительно чистой. Стерильной. Даже Хорхе, который, по мнению Томаса, не отличался особой аккуратностью, не нарушил установленного порядка. — Ньюта сейчас нет дома. И даже если бы был, у меня есть весьма обоснованные сомнения, что он был бы рад тебя видеть. — Это решать самому Ньюту, — парировал Томас, вызвав очередную ухмылку мужчины. Чёрт, почему он у всех вызывает улыбку? Будто все играют в одну игру, а правила прочитал только не он. Стараясь сохранить хоть каплю достоинства, брюнет нагло развалился на диванчике. Хорхе может над ним насмехаться, но оба они находятся в квартире Ньюта — а это для обоих одинаково враждебная территория. Блондина ждали в неловкой тишине. Томас даже почувствовал угрызения совести: он так театрально ломился в дверь, а в итоге сидит здесь вместе с уже слегка поседевшим мужчиной, терпеливо дожидаясь хозяина. К его облегчению вскоре послышались тихие шаги и скрип входной двери. Будто по команде оба гостя посмотрели в сторону Ньюта, который громко приветствовал Хорхе — раздражённый голос раздавался из прихожей. — Что, ради всего ужасного в этом мире, случилось с дверью? Будто стадо носорогов по ней прошло! — Хорхе слегка склонил голову набок и с ухмылкой посмотрел на Томаса, мол: «Сейчас тебе прилетит». Ньют же продолжал: — Я закончил дело и, пожалуй, сейчас с меня хватит. Хорхе, нужно сосредоточиться на нашей не такой уж маленькой пробле… Томми? Искреннее удивление блондина застало Томаса врасплох. Он молчал несколько секунд и очнулся лишь тогда, когда Хорхе демонстративно прокашлялся. — Нам нужно поговорить, Ньют. — Становись в очередь, малец, — усмехнулся Хорхе и по-отцовски положил ладонь на плечо Ньюта. Обернувшись к блондину, он продолжил: — Я говорил ему, что ты не будешь рад, но кишка у него не тонка: приперся всё равно. — Дверь — это твоих рук дело? — Ньют скрестил руки на груди, лениво подпирая стену. Томас неловко покосился в сторону. Ньют слишком быстро его раскусил. Блондин заинтересованно наблюдал за ним, и Томас заметил свежий порез на его щеке: несколько капель крови выступили на бледной коже. Контраст был чересчур выразительным. Томас поймал себя на мысли, что кровь Ньюту к лицу, как бы глупо это ни звучало. — Дверь пострадала ненамеренно. Это должен был быть ты, — произнёс Томас. На лице блондина появилась полуулыбка. Ньют всегда приподнимал именно левый уголок губ. — Хорхе, я тебя провожу, — блондин отвернулся от Томаса и переключил внимание на мужчину. Бразилец выглядел растерянным и одновременно удивлённым. Томас внутренне подавил ликующее чувство победы. Победы непонятно в чём, но всё равно победы.