Синектум

Этим утром сигнал будильника заменила ноющая боль в руке, разливающаяся по всему предплечью Томаса. Парень через силу сполз с кровати с твёрдым намерением найти болеутоляющее в аптечке десятилетней давности. Было около девяти утра, и Томас с удивлением понял: несмотря на то, что после ночных приключений он умудрился проспать долго и крепко, чувствовал он себя паршиво. От усталости болели глаза, а голова была такой тяжёлой, будто кто-то всю ночь пытался выбить из неё мозги. Он потер глаза, пытаясь настроить зрение, но лишь усилил покраснение. Смирившись с отсутствием обезболивающего, Томас молча поплёлся на кухню в надежде хотя бы выпить чая — во рту пересохло, язык почти не двигался. Шуршание, доносившееся из комнаты, заставило его остановиться в коридоре и прислушаться. Всё ещё под впечатлением от недавних происшествий, он приготовился ко всему и тихо подкрался к двери. Ему открылась картина, не поддающаяся пониманию. Ньют стоял… нет, висел над столом. Блондин упёрся ладонями в край столешницы, полностью перенося вес на руки. Его тело левитировало в воздухе почти горизонтально полу — будто марионетка, чьи нити натянуты до предела. Ньют медленно сгибал руки, опускаясь вниз, и так же неспешно поднимался обратно, выполняя технически идеальные отжимания, используя лишь силу рук и опору стола. Ноги он держал ровно, не позволяя им опуститься ни на миллиметр. Каждая мышца на его теле была натянута как струна, и Томас мог изучать анатомию мужского тела в момент максимального напряжения. Это были не упражнения человека, заботящегося о здоровье — это была демонстрация абсолютной власти над собственным телом. Ни один человек не должен так уметь. Это уже вне законов природы. Очевидно, Ньют создаёт собственные. Томас тихо прислонился к стене, стараясь не издать лишнего звука. Ньют в своём спортивном амплуа завораживал силой и выдержкой, и Томас не хотел его спугнуть. Подсознательно он догадывался, что блондин заметил его ещё на подходе, просто не счёл нужным показывать. Это было их первое совместное утро — и, конечно, оно начиналось странно. Но всё, что связано с Ньютом, странно, поправил себя Томас. Настолько странно, что постепенно превращается в норму. Блондин медленно опустил ноги на пол, выпрямился, наклонил голову, растягивая мышцы шеи, и глубоко вдохнул, завершая свои утренние ритуалы. Томас, сам того не замечая, повторил его движение. — Впечатляюще, — признал он, когда Ньют повернулся. — Стандартная разминка, — непринуждённо ответил блондин, пряча тело под чёрной футболкой. — Никогда не пропускаешь? — удивился Томас. — Никогда. Ответ прозвучал холодно, почти отстранённо. Томас почувствовал укол обиды и не захотел продолжать диалог. Разве не этой ночью они вместе переживали попытку взлома? Разве несколько часов назад не засыпали под дыхание друг друга? Почему общение с Ньютом всегда превращается в эмоциональные качели? Томас просто не успевал за его настроением. Сведя брови, он подошёл к столешнице, намереваясь приготовить чай и, если повезёт, найти что-нибудь в холодильнике. Но возле плиты его уже ждала любимая чашка с горячим чаем и золотистый круассан. Откуда в его доме взялось это творение французской кухни — оставалось полной загадкой. Долго не думая, парень начал с круассана, откусывая хрустящий кусочек с кремом и наслаждаясь умеренно сладким грушевым вкусом. Чай без сахара был очень даже кстати. Ньют не ответил на его чересчур радостную благодарность, лишь слегка кивнул и, не задерживаясь, направился к выходу. Блондин был глубоко погружен в свои мысли и даже не посмотрел на Томаса, но тот не смел обижаться: круассан был лучшим решением Ньюта за всё время их знакомства, и он впитывал его свежий вкус, стараясь запомнить это прекрасное утро. Как мало нужно для счастья. Покончив с завтраком, к сожалению слишком быстрым, парень начал убирать со стола. Кружка Ньюта тоже стояла здесь — вероятно, в спешке и своих активных размышлениях Ньют забыл её убрать. Любопытство взяло верх, и Томас заглянул внутрь: нетронутый кусочек апельсина мирно покоился на дне. Он задумчиво прикусил губу и, поддавшись вспышке неизвестного внутреннего импульса, съел апельсин.

***

– Я нашла работу! – вместо приветствия вскрикнула девушка, лёгкой походкой приближаясь к столику. Томас радостно поднялся с места и заключил худенькую фигуру в объятиях. Он галантно помог снять пальто и пошутил при виде строгого брючного наряда Терезы. – Ты похожа на водителя президента, нужны ещё чёрные очки – и будет полный комплект. Тереза заговорщицки улыбнулась и вынула из кожаной сумочки солнцезащитные очки, помахав ими перед носом Томаса. – Ты почти угадал, – девушка приподняла хрупкую ладонь и вскинула указательный палец вверх, привлекая внимание официанта. – Нам, пожалуйста, три чёрных кофе, капучино и какао с зефиром. Официант оторвался от планшета, перевёл отчуждённый взгляд с Терезы на Томаса и обратно, пожал плечами и удалился. Они ждали Бренду с Галли, которые должны были прибыть с минуты на минуту; Минхо чахнул на работе и отказался от быстрого перекуса в кафе почти со слезами на глазах. – К нам присоединится ещё кто-то? – спросил Томас, пересчитав количество заказанного кофе. – Я позвала Ньюта, мы уже давно с ним не виделись, – рассеянно ответила девушка, пытаясь достать из сумки блокнот. В мире прогрессивных технологий, искусственного интеллекта и андроидов Тереза предпочитала шелестящий лист бумаги и ручку. – Да нет же, всего лишь три дня прошло, – Томас тут же прикусил свой болтливый язык. Это он виделся с Ньютом три дня назад, о чём друзья не знали. И хотя никакой проблемы в этом не было, а Тереза не проявила удивления, Томасу показалось, будто он предал их с Ньютом нестабильную и откровенно странную связь. – У тебя нет ручки? – девушка агрессивно перевернула сумку вверх дном: на стол выпали ключи с ярким брелоком, красная помада, антисептик и маленькая мягкая игрушка – подарок Минхо. Содержимое сумки было полным отражением характера хозяйки: одновременно практичное и подчиняющееся строгой логике, но в то же время нелепо сентиментальное. Тереза была ярким представителем порядка, для которого хаос и непоследовательность были злейшими врагами и не имели ни малейших шансов на выживание в её присутствии. Парадокс в том, что рядом с этой железной рациональностью уживалась и другая Тереза – мягкая, любящая скупать ненужные безделушки к Рождеству и хранить детский подарок Минхо с трепетностью гордящейся матери. Лёгкое дуновение весенней свежести оповестило о новом посетителе, и через несколько секунд бледная рука, которая могла принадлежать скрипачу или же хирургу, протянула девушке чёрную ручку. Тереза с облегчением приняла предложенный предмет и лишь потом повернулась, чтобы увидеть, кто ей помог. За спиной девушки возвышалась знакомая подтянутая фигура в кожанке. Ньют сменил зимнее пальто, которое по своим характеристикам больше подходило для ранней весны. — Мэрси! — радостная девушка приподнялась, чтобы приобнять парня. Ньют остался обездвижен, позволяя Терезе делать всё, что она захочет. Вырвавшись на волю, парень присел возле девушки, кивнув Томасу. — Томми. — Ньют. — Вот и познакомились, — пошутила Тереза, с непониманием наблюдая за этим необычным приветствием друзей. Вскоре подошли Бренда и Галли, оповещая о своём приходе ещё издалека. Друзья громко о чём-то спорили, и Терезе пришлось их осадить, прежде чем их выставят из кафе. — Этот умник попался на своей афере, и нас выгнали из подвала! Я всё понимаю, так этому негодяю и надо, но меня-то за что?? — Бренда вскинула руки вверх, активно жестикулируя и чуть не выбила поднос из рук подходящего парня. Она стойко молчала, пока кружки со звоном, выражающим недовольство официанта, опускались на стол. Чёрное кофе для Томаса, Ньюта и Галли; перед Терезой поставили капучино, а Бренде подсунули какао с зефиром, от чего девушка презрительно фыркнула. Как только официант удалился, осуществилось большое «переселение народов»: капучино Терезы перекочевало к Томасу, взамен девушка приняла от него большую чашку американо; Галли, не поднимая взгляд на Бренду, осторожно подсунул ей своё кофе и, не дождавшись реакции, так же неуверенно отобрал своё какао. — Ньют, ты сможешь протащить меня туда своими тайными тёмными подземными туннелями? Завтра должен быть феерический бой, я просто обязана это увидеть! — Бренда вопросительно уставилась на парня с мольбой в глазах. Ньют отпил свой кофе и ухмыльнулся, уставившись в чашку. — С чего ты взяла, что у меня есть тайные тёмные подземные туннели? — Это ведь ты, — искренность и непринуждённость, с которыми прозвучал ответ девушки, поразили Томаса, ведь он чувствовал в точности то же самое, что и Бренда. Ньют осведомлён о всём, что только может существовать, и ведёт себя так, будто уже единолично этим владеет. А если чего-то у него нет — он всё равно найдёт и заберёт, стоит ему лишь захотеть. Эмоции Ньюта, как всегда, не поддавались пониманию, и по лицу было невозможно прочитать, приятно ли ему услышать признание его необъятных возможностей. — Встретимся в кафе возле подвала, есть один ход, — утвердительный ответ Ньюта вызвал бурю эмоций на лице Бренды. Девушка победно стукнула кулаком по столу, а затем потянулась, чтобы так же стукнуть по плечу Ньюта в знак глубокой благодарности. Тереза не замечала происходящего и что-то активно записывала в блокнот, не останавливаясь ни на секунду. — Предлагаю выпить за Тес и её достижение, — облегчённый разрешившейся ситуацией с Брендой, Галли преподнёс свою кружку вверх, и друзья сделали то же самое. Тереза смущённо улыбнулась, отпила свой кофе и принялась писать дальше, объяснив, что завтра первый рабочий день, и у неё много задач. Разговор перетёк в бытовые диалоги, ключевыми темами которых были работа, конец учёбы, планы на будущее. Томас поделился новостями о возможной работе в IT-компании, и друзья радостно приняли эту новость. Бренда была единственной безработной среди них, но это ничуть её не волновало, наоборот — она по-доброму насмехалась над друзьями и их жизнью трудоголиков. Обеспеченность семьи позволяла девушке ни в чём не нуждаться и жить в своё удовольствие, чем Бренда занималась всю свою жизнь, пробуя новое хобби каждый месяц и проводя большинство времени в путешествиях, нежели дома. Как это часто бывало, Галли завёлся на тему сложной жизни среднестатистического человека, о которой Бренда ничего не знает. Томас, развлечения ради, подключился к другу, и они вступили в активный спор, который Тереза, занятая своими записями, не собиралась разнимать. Ньют в роли отстранённого наблюдателя попивал своё кофе, впитывая и анализируя окружающие звуки и образы. Шелест бумаги оповещал о том, что Тереза перевернула ещё одну страницу — уже одиннадцатую за сегодня. Монотонный звук шкрябавшей ручки звучал успокаивающе, создавая приятный фон для мыслительной активности, поэтому последующая тишина прозвучала слишком резко, и Ньют инстинктивно направил своё боковое зрение на девушку. Рука Терезы замерла в воздухе, всё так же сжимая ручку Ньюта: девушка всматривалась в лист, на котором было выведено всего одно слово. Заинтересованный такой реакцией, парень в открытую взглянул на Терезу, а затем уставился в блокнот. От Томаса не ускользнуло загадочное поведение друзей: он оторвался от дискуссии и вгляделся в лицо Ньюта. К сожалению, он сидел напротив и увидеть, что же такое случилось, не мог, поэтому пришлось пользоваться своим музыкальным слухом. — Когда ты это сделал, Ньют? — удивлённо спросила Тереза, всё так же хмурясь в свой блокнот. Блондин застыл, проницательно всматриваясь в листок: казалось, он хотел взглядом прожечь написанное. — Это не моих рук дело, — отчуждённо ответил парень, настойчиво забирая блокнот из рук девушки. Он слегка провёл пальцем по странице, будто стараясь ощутить слово на вкус. — Но и не моих, — слегка покачала головой девушка. Она провела ногтем по списанной странице: — Мой почерк очень отличается, и я бы точно не писала это в своём блокноте. — Я уж тем более этого бы не делал, — Тереза недоверчиво посмотрела на собеседника, и тот недовольно поджал губы. Ньют выхватил из её пальцев ручку и для подтверждения сделал свою запись. У Ньюта был размашистый почерк: фигуры были острые, напоминающие колья; он почти не соединял буквы между собой, поэтому каждая жила сама по себе. — Но... я не понимаю. Я ведь всегда держу этот блокнот возле себя, к тому же это ведь… — девушка запнулась и уставилась на Ньюта, почему-то ожидая объяснений именно от него. — Что тебя так встревожило, Тес? Что там написано? — перебил воцарившуюся тишину Томас. Парень сгорал от нетерпения и от той загадочности, с которой общались между собой друзья. Как по сигналу, Тереза и Ньют синхронно, будто опомнившись, что они не сами, посмотрели на Томаса. — Это твоё имя, Том, — неуверенно произнесла Тереза. — Здесь написано «Томми», — пронзительный взгляд Ньюта вцепился в Томаса, заставляя его неотрывно смотреть в потемневшие медовые глаза, которые постепенно приобретали цвет шоколада.

***

Томас наблюдал за спидометром, стрелка которого послушно не поднималась выше дозволенной скорости. И снова он в машине Ньюта, и снова они ехали в полном молчании. Парень питал внутреннюю надежду, что, как и в прошлый раз, Ньют привезет его к себе домой. Возвращаться в свою квартиру не хотелось. По совету Ньюта он сменил замки, но чувства безопасности это не принесло. Последние дни Томас ловил себя на мысли, что все время оборачивается, настороженно всматривается в прохожих и реагирует на резкие звуки. Сны стали ярче, адреналин в крови бурлил, и Томас ощущал напряжение, витающее в воздухе, каждой клеточкой тела. Ньют обладал необъяснимой способностью: он приносил с собой ощущение спокойствия и расслабленности, хитро переплетенное с нарастающей тревогой. Блондин умел успокоить Томаса, не произнося ни слова — одним лишь теплым взглядом, и еще быстрее мог довести его до предела — иногда хватало только кривой ухмылки. Томасу было интересно, знает ли Ньют об этой своей уникальной способности или же подсознательно управляет настроением Томаса, сам того не понимая. Сегодня же парень не хотел поддаваться влиянию Ньюта и решил направить свою энергию в конструктивный диалог. — Думаю, мы оба пришли к выводу, что странный звонок с просьбой о встрече и запись в блокноте Терезы сделаны той же женщиной, — произнеся это вслух, Томас почувствовал облегчение. Он не хотел делиться своими наблюдениями с остальными — понимал, что они не воспримут его слова всерьез. Но он твердо был уверен в том, что Ньют поймет. Даже если блондин разрушит его догадки и нагло посмеется с умозаключений Томаса — все же он поймет. — Думаю, это не должно тебя волновать, — спокойно ответил Ньют, слегка сжимая руль правой рукой. Левую он удобно расположил на подлокотнике, согнув в локте, и приставил указательный палец к виску, немного надавливая. — Звонки от неизвестных, которые знают мое имя, данное тобой; запись в неприступном блокноте Терезы опять-таки с моим именем; убийство парня, до мурашек похожего на меня; взлом в мою квартиру; чужой волос на фотографии в моей квартире и до ужаса странная девушка, выходящая из моего дома… — Томас не успел закончить тираду: резкое торможение с силой толкнуло его вперед, и лишь ремень безопасности удержал от того, чтобы вылететь из машины. Брюнет судорожно хватал воздух, тело парализовало, и он буквально прирос к сиденью. Воспоминания о смерти отца назойливо стучались в голове, требуя впустить их. Томас постарался настроить дыхание и успокоиться. — Повтори, — прошипел Ньют, цепляясь двумя руками за руль. — В тот день, когда я ночевал у тебя, — хрипло начал Томас, все еще ускоренно дыша, — из моего дома вышла молодая девушка. Она была… не подходила моей реальности, будто не из этого мира. Она показалась мне странной. — Томас сглотнул. Он не знал, нужно ли раскрывать Ньюту, насколько они были схожи внешне. Поймав настороженный взгляд блондина, он решил умолчать. Убийственные энергетические потоки, исходящие от Ньюта, были почти материальными. — После этого я осмотрел квартиру. Было навязчивое чувство, будто кто-то рылся в моих вещах. И я нашел длинный светлый волос на одной из своих фотографий. Ньют молчал, глядя перед собой. Сигнал подъезжающей машины выдернул его из транса, и он тронулся с места так же неожиданно, как и тормозил. Дальше ехали молча. Блондин не превышал скорость и аккуратно вел машину, соблюдая все правила, но его выдавали движения — молниеносные и обрывистые. Томас внутренне съёжился, ощущая себя провинившимся перед Ньютом. Как маленький ребенок интуитивно чувствует, что напакостил, так и Томас ощущал свою ошибку, но не знал, как загладить вину. Он не задумывался над истинностью этих размышлений и над происхождением своих эмоций. Будто в наказание, вскоре блондин остановился возле его дома. Они не поехали к Ньюту. Томас не собирался выходить из машины. Страх, вина и нарастающее раздражение успели превратиться в плотный ком пассивной агрессии, который Томас был готов выплеснуть, стоит Ньюту дать хотя бы крошечную зацепку. Воздух в машине сгустился, и парню было сложно дышать под его весом. Наверное, Ньют тоже это заметил, потому что спустя несколько минут именно он подал голос. — Как она выглядела? Томас пытался уловить в голосе Ньюта хоть какой-то намёк на его настроение, но блондин выставил перед собой стену из стали, от которой отбивались любые эмоции. — Она была очень красивая, — неуверенно пробормотал Томас, пытаясь скрыть свои реальные наблюдения. Ньют закатил глаза, не веря услышанному. Медленно вдохнув и выдохнув душный воздух, он наконец посмотрел на Томаса, всем своим видом призывая друга обдумать свой ответ ещё раз. Брюнет неловко взглянул на собеседника, жалея, что не вышел из машины, когда была такая возможность. Хотя… вероятность того, что дверь всё это время была заблокирована, равнялась очевидности. Томас отметил коралловые вкрапления в потемневших зрачках Ньюта — следствие красного освещения от фонаря. Парень устало посмотрел на фонарь и с удивлением понял, что ему наконец предоставилась возможность избавиться от тяжести своих знаний. Он боялся признаться, что всё это время скорее защищал Ньюта, нежели себя. Томас поймал взгляд блондина, убедившись, что тот внимательно наблюдает. — Это была твоя копия в женском обличии, Ньют. Томас надеялся ощутить лёгкость, но почему-то внутри всё замерло, кроме сердца — оно колотилось как безумное. Ньют не моргал, он всё так же смотрел на парня, но мысли его бродили далеко за пределами досягаемости Томаса. Будто в замедленной съёмке Ньют отвернулся и опустил руки ладонями вниз — жест, который не ускользнул от взгляда брюнета и который тот со страхом воспринял как знак поражения. Будто наблюдая необъяснимое прозрение Ньюта, Томас впервые отчаянно надеялся, что блондин не выкажет своих эмоций. И Ньют его не подвёл. — Черт, — единственное слово, прозвучавшее из уст парня, было токсично-захватывающим. Спокойно и плавно, как змея, готовящаяся к выпаду, Ньют вернул руки на руль. Он контролировал ситуацию.