Серость

Когда все произошло, в ту совершенно жуткую ночь, я вышел наружу с абсолютной уверенностью в том, что вечер выдастся замечательным. Признаться, теперь воспоминания мои о произошедшем немного расплылись, едва ли я вспомню детали или подробности, но суть все еще в состоянии передать точно. Гей-бар. Около двух ночи, и я выхожу с молодым мужчиной, как раз того типа, которого обитает множество в таких местах: он немного выше меня, имеет достаточную мышечную массу, однако у меня с самого начала было предположение о том, что он из тех, кто посещает качалку просто для красоты, не заботясь о физической составляющей. Я не очень люблю подобное, но, как говорится, каждому свое, тем более, что выбрал я его как раз из-за внешнего вида, то есть, его тренировки все же приносили свои плоды. Но сейчас не об этом. Я помню совершенно точно, что избрал для него одну из своих совершенно идиотичных линий поведения, висел на его руке и смеялся его глупым пошлым шуточкам – словом, изображал из себя полнейшего кретина, чтобы он чувствовал себя сильнее и увереннее. Это распространенная фишка девушек, которые знакомятся с разного интеллекта мужчинами и не желают отпугнуть, и сейчас я делал примерно то же самое. Думаю, тут самое время сказать, что лицемером я не был никогда, однако с моей собственной натурой мне бы было гораздо более затруднительно найти мужчину. Для секса, конечно, я давно смирился с тем, что отношений у меня не будет в принципе и никогда, и просто удовлетворял свои естественные потребности время от времени. Это поведение, ко всему прочему, придавало им некоторую уверенность в себе, они становились сильнее и решительнее прямо на глазах, и это, в принципе, было именно то, чего я добивался от них в постели. Что ж... Как бы я ни отступал от истории, пытаясь отсрочить болезненные воспоминания, мне придется сказать о них, и лучше сделать это теперь, чем потом – все же, для этого я и начал все это описывать. Итак, я вышел из бара во втором часу в обнимку с этим человеком. За нами закрылась дверь, поглотила шумное веселье, что царило внутри, и мы поспешили по дороге – по его словам он жил недалеко, и идти было всего несколько кварталов. Мы отошли совсем недалеко, бар все еще был за спиной, когда мы встретили Его. Я сразу понял, что ничего хорошего от него ждать не следовало, он сразу привлек мое внимание. Я был среднего роста, а он на полторы головы выше. И в три раза шире, за счет мышц. И вот его мышцы были следствием тренировок на силу, это чувствовалось с первого взгляда. Рыжий, коротко остриженный, с довольно ухоженными усами и бородой, - тоже рыжими, - он появился на нашей дороге. Думаю, в тот момент мы еще могли повернуть обратно, что-то изменить, но мы этого не сделали. Я этого не сделал. И чем ближе мы подходили, тем больше он казался. И когда мы почти прошли мимо, он оказался большим настолько, что преградил нам дорогу. И заговорил. Низким и глубоким голосом, который в то время словно гром дал мне понять, что надвигается гроза. «Вы только гляньте, парочка пассивных пидоров не боится ходить по улицам после двенадцати». Я почувствовал плечом, как напрягся мой сопровождающий, и хотел было разрядить обстановку, в той же веселой манере, что и прежде сообщая о том, что только в такое время и не боимся. Тогда я еще надеялся, что пронесет. Еще ровно миг я надеялся, что нам повезет и он ограничится этим. Только один миг. После чего я получил локтем в бок, отстраняясь. «С чего ты взял, что я один из них? В бар я зашел за бухлом, а этот просто прилип ко мне и никак не отъебется». Отличная ситуация, не так ли? Просто очаровательная. Признаться, я даже не нашелся с ответом, я абсолютно не ожидал ничего подобного, а потому просто замер, совершенно тупо глядя на человека, с которым я сегодня, вроде как, хотел трахаться, и от которого точно не ждал подставы. Что очень нехарактерно для меня - обычно я ожидал ее ото всех, а тут такая наивность, и так вовремя. Так глупо. Человек, который преградил нам дорогу быстро нашелся с ответом: прошипев что-то о том, что пидоры жалкие, он опрокинул мудака, которому я так и не дал, на землю, совершенно легко, словно и не прикладывая усилий. Это только подтвердило мои опасения относительно его мышц. Я смотрел, замерев, как он медленно разворачивается ко мне, слышал, как поспешно ретируется мужчина и надеялся теперь только на то, что он приведет помощь или полицию. Забегая вперед скажу, что он никого не привел. - Он мне все равно не нравился, - проговорил я, поднимая глаза на моего нападающего, тщетно пытаясь сохранять более-менее спокойный вид. - Это ничего. Только теперь до меня дошло, что мой гомофоб был здорово пьян - когда его качнуло ко мне, и меня опалило перегаром, до меня наконец дошло, на что я нарвался. Впервые за всю свою веселую жизнь, я наконец нарвался. Только тогда я начал осмысливать ситуацию, но было поздно. - Ты ничем не лучше, ублюдок! Вот теперь попало мне. По лицу, и сперва я даже не почувствовал боли – просто упал щекой на асфальт, на пару секунд отключившись, а он поднял меня, опять безо всяких усилий, словно ребенка, и швырнул в крохотное пространство между двумя домами - лишь несколько метров, отделяющие два здания друг от друга, несколько метров темноты, потому что свет не доходил до них. Упав, снова ударился головой о землю, кажется, тогда заработав сотрясение, потому некоторое время даже не особо язвил и отвечал. Далее события развивались очень быстро, больно и резко, но я запомнил все то, что более всего хотел забыть. Он развернул меня, снова ударив, и я оказался на коленях спиной к нему. На мою слабую попытку заорать - удар лбом о стену, кажется, у меня пошла кровь носом, я все пытался договориться, если мое бормотание можно так назвать. "Нет-нет-нет-нет-нет-нет" А потом, когда он спустил мои джинсы, начиная быстро и насухую растягивать, я просто впал в состояние шока, замолкая и цепенея, вжимаясь лбом в стену, не в состоянии ничего более придумать и предпринять - все это было так нелепо и так не вязалось с тем, на что я рассчитывал сегодня, что меня и правда вынесло. - Ну все, хватит с тебя. Я чувствовал, как он на секунду прекратил растяжку, но только для того, чтобы через миг резко войти, всем корпусом прижимая меня к стене, заставляя резко выдохнуть, пытаясь вжаться в холодный кирпич еще сильнее. Тогда я не чувствовал боли - это и правда был шок, - она пришла потом, гораздо позже, примерно тогда же, когда я обнаружил повреждения, которые он оставил мне - как оказалось, наши размеры были просто несовместимы. У меня был опыт, этого нельзя отрицать, я бы сказал, его было более, чем достаточно - к моим почти тридцати годам, мужчин и женщин у меня было примерно под две сотни, однако с людьми такого типа и размеров я не спал никогда. А еще он не предохранялся. Это подарило мне новый повод для истерики, когда я наконец понял это и представил, что могу подхватить от него. Да, у меня было много партнеров, но защита была всегда, и проверялся я раз в полгода, и теперь все было под угрозой из-за... Него. Сейчас я уже не могу сказать, сколько это продолжалось, однако окончание всего помню ясно. Он кончил в меня, отпуская с тихой руганью, и я сполз вниз, все еще совсем не в себе. Я не слышал его из-за пульсирующей в ушах крови, не видел, как он ушел. В моей голове прочно обосновалась только одна мысль: мне нужно укрыться. Здесь нельзя оставаться, нельзя, чтобы кто-то увидел. В итоге каким-то краем сознания я пришел к тому, что домой мне путь закрыт - я воспитывал брата, и видеть меня сейчас он явно не должен был. Было решено идти на работу - наудачу клиника была недалеко. Весь путь стерся у меня из памяти, думая обо всем этом сейчас я могу представить, что брел в каком-то сомнамбулическом состоянии, или все еще в шоке, так или иначе, я просто рефлекторно добрался до своего кабинета, запирая его, окна, и еще одну маленькую комнату с кушеткой: только здесь спустя час или полтора меня немного отпустило. Под "отпустило" я подразумеваю только то, что шок немного отступил и пришла боль. Я лежал на светлом кожаном диване, где еще вечером принимал больных, сжавшись и трясясь, как в припадке, стараясь, если и выть, то не очень громко, и попросту глотать крики, однако меня несло, слезы душили и меня постепенно срывало. В последний раз я был в такой истерике так давно, что кажется, это было в прошлой жизни: примерно в пятнадцать лет, когда мы говорили с отцом в последний раз и он сказал мне убираться из его дома, если я планирую быть пидором. Что ж, я планировал, и я убрался. Тогда я позволил себе рыдать первый раз в сознательном возрасте, так что сейчас это был второй, хотя я и не позволял. В ту ночь я обдолбал себя транквилизаторами и кое-как заснул, прямо там, на светлом кожаном рабочем диване. Последним, что я видел, закрывая глаза, было серое и мутное светлеющее небо в окне.